home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Аура-ноль

– Вылезай оттуда немедленно, я тебе сказал!

– Н-н-н-нет… Не могу… Пахнет…

– Блин, сто раз тебе говорил – давным-давно ничем не пахнет!!! Ит, прекрати, это не смешно уже!

– Отв-в-в-в-вяжись, – голос сдавленный, трясущийся. – Рыжий, н-н-не могу… ну запах же… н-н-неужели ты не чувствуешь?!

– Ничего я не чувствую! – взорвался Скрипач. Он орал, но почему-то шепотом. – Потому что ты шесть часов тут сидишь!.. Ну сколько можно, а?

Кир осторожно просунулся в дверь и увидел следующую картину.

Рыжий, уже в форме, стоял рядом с ванной, уперев руки в бока, а Ит сидел в ней, скорчившись в три погибели, прижимая к груди душевую лейку. Заметив Кира, он поднял голову, и Кир увидел, что губы у психа (а Ита про себя он называл исключительно психом, и никак иначе) совершенно синие и что он трясется мелкой дрожью. Мокрые волосы свешивались сосульками, зубы выбивали дробь, а пальцы, сжимавшие лейку, выглядели, как мраморные.

– Ит, прекрати! – Скрипач с лихорадочной поспешностью заплетал косу. – Мне надо быть на совещании через пятнадцать минут, а ты…

– Чего у вас тут происходит? – тихонько поинтересовался Кир.

– Ты как вошел? – резко повернулся к нему Скрипач.

– Дверь была открыта, – пожал тот плечами.

– Черт… – Скрипач заозирался, на лице его появилась досада. – Ит, вылезай!!!

– Да что случилось-то?! – обозлился Кир.

– Вон, смотри сам. – Скрипач безнадежно махнул рукой. – С трех ночи сидит и пытается отмыться. Горячую воду дали с семи до восьми, как всегда. А у него и без этого температура тридцать три.

– Это что, такой плановый выход из метаморфозы? – нахмурился Кир.

– Ты сам-то как думаешь? – обреченно спросил Скрипач. – Идиотских вопросов не задавай… А ты чего пришел?

– Проведать, как вы тут, – растерялся Кир.

– Ну давай, проведывай, – ощерился Скрипач. – Ит, вылезай. Это уже серьезно.

– Н-н-нет…

– А мне что прикажешь делать?! Тебе дали двое суток, завтра нам выезжать обратно в «Бор»! Нет, я просто не знаю, – в голосе Рыжего зазвучало отчаяние. – Ит, ну пожалуйста! Я же опоздаю, они поймут, что…

– Слушай, давай я с ним посижу, что ли, – предложил Кир. – У меня выходные, а потом мы тоже в «Бор», так что я свободен.

Скрипач посмотрел на него, в глазах стояло сомнение, но в то же время – благодарность. И недоверие.

– Ты серьезно? – спросил он.

– Нет, шучу, – отозвался Кир. – Беги, давай, а то и правда опоздаешь.

Когда за Скрипачом закрылась дверь, Кир прошел в ванную, сел на край, выключил воду, невзирая на слабый итский протест, и приказал:

– Ну давай, рассказывай.

– Ч-ч-что? – не понял тот.

– Чего в ванной сидишь столько времени.

– Потому что пахнет…

– Снова-здорово. Так, ладно. Это я сейчас подумаю. – Кир почесал переносицу. – Встать сможешь?

Ит отрицательно покачал головой.

– Вот что. – Кир поднялся. – Посиди тут три минуты, я мигом.

Вернулся он даже быстрее. Сначала Ит услышал, как в комнате что-то брякнуло, покатилось, потом послышался какой-то шорох, и вскоре Кир вошел в ванную. В одной руке он держал простыню, в другой – стакан.

– Так. Сначала вот это, залпом, – приказал он тоном, не допускающим возражений. – А потом пойдем греться.

– Что… это?.. – не понял Ит.

– Это водка с перцем, – пояснил Кир. – С красным. Залпом давай, а то весь рот сожжешь.

– З-з-зачем?

– Чтобы согреться быстрее, придурок, – пояснил Кир. – Хотя погоди, запить принесу.

Про «запить» он угадал – даже несмотря на запивку Ит кашлял не меньше минуты; лицо его исказилось.

– Господи, какая гадость, – отдышавшись, сказал он наконец. – Чтобы я хоть когда-то еще…

– Приподнимись немного, а то я тебя об кран приложу, – посоветовал Кир. – Да чего ты жмешься? Чего я, по-твоему, голых гермо в жизни не видел?.. Так, пошли. Руки-то хоть слушаются?

Ит кивнул. Он сидел на кровати, пытаясь натянуть на себя одеяло. Кир помог ему лечь, потом притащил из ванной вафельное полотенце, намочил водкой.

– Ноги давай, – приказал он. – Растереть надо.

– Я его ненавижу… – вдруг произнес Ит. – Господи, как я его ненавижу!

– Кого? – опешил Кир.

– Пластину… – Лицо Ита страдальчески исказилось. – Проклятая вонючая тварь!.. Садист, убийца… Ему же в кайф убивать, понимаешь? Он от этого удовольствие получает! Причем он это старается сделать даже тогда, когда не надо!.. И его остановить… да почти невозможно…

– Ничего себе у тебя метаморф, – покачал головой Кир. – А сейчас-то что? Ты же вроде справился, вышел.

– Ну да… но этот его запах… – Казалось, Ит вот-вот заплачет. – Мерзость… моюсь, моюсь, а он все равно…

Кир молча полез в карман и вытащил из него на свет маленький пузырек со светло-зеленой жидкостью. Вздохнул, несколько секунд подержал в ладони, а затем протянул Иту.

– Доза, не больше, – предупредил он. – И лучше на ткань.

– Откуда это у тебя? – ошарашенно спросил Ит.

«Аура-ноль».

Запах, уже полтора десятка поколений сводящий с ума всех гермо, которые могли себе позволить его приобрести. Это было баснословно дорого. Это покупалось один, ну два раза за всю жизнь – даже очень богатыми рауф. Этот запах был нулевым, без феромонового ряда (Ит знал, что есть десять видов «аур», от нуля и до девяти), и если, например, мужчина дарил гермо «ноль», это значило абсолютную чистоту намерений. Без намека, без претензии, без чего бы то ни было указующего на интерес физического свойства.

Увидеть «ауру» в руках у боевика в понимании Ита было тем же самым, что увидеть бриллиант в черт-те сколько карат в руках, например, грузчика из той же высотки на Котельнической.

– Не твоего ума дела, – отрезал Кир. – Платок чистый есть?

– Не знаю, – оторопело отозвался Ит, разглядывая пузырек. Тот был использован примерно на треть или чуть меньше; дозатор сейчас закрывало слабенькое силовое поле; на самом флаконе не было ни единой надписи, только на донышке имелась едва различимая кодировка на универсальном языке, сообщающая название, планету-производителя и год выпуска. «Аура» оказалась довольно старой, ей было больше пятидесяти лет.

Невероятно…

Кир уже вовсю копался в их вещах, стремясь найти что-то подходящее. Наконец отыскал чистую майку-борцовку, принюхался.

– Сойдет, – решил он. – А что? Она же потом год пахнуть будет, все равно не отстирывается… Ит, ноги вытяни, я сказал! Совсем не разгибаются, что ли?

– Сейчас попробую, – разгибать ноги оказалось действительно больно. И до сих пор трясло. – Кир, а правда? Откуда… Тебе же для того, чтобы купить это, надо десять лет копить…

– Двадцать, – на автомате поправил его Кир, но тут же спохватился. – И вообще, все. Я тебе сказал, кажется, что это не твоего ума дело, – в его голосе зазвучал металл. Он отобрал у Ита пузырек, отключил поле, и на мгновение приложил дозатор к майке. – Держи и нюхай, авось поможет.

Сунув пузырек в карман, он сел на кровать рядом с Итом. Тот лежал неподвижно, уткнувшись лицом в борцовку.

– Ничего себе, – расслабленно произнес он минуту спустя. – Вот это да…

На первый взгляд запах был очень слабым, еле заметным. Но уже через несколько мгновений Ит ощутил нечто совершенно необыкновенное – казалось, этот слабый запах способен… менять мысли. Нет, это не было похоже ни на наркотическое опьянение, ни на эйфорию, которую могла дать правильно подобранная «палитра», ни на эффект от спиртного. Это было… Ит задумался. Покой. И тихая-тихая радость, не имеющая никаких внешних причин. Запах нэгаши, столь сильно им ненавидимый, продержался недолго – его словно смыло куда-то прочь, в неизвестность. Да, слабость, ломота во всем теле, боль (метаморфу изрядно досталось на задании) никуда не делись, но главный раздражающий фактор – запах – пропал напрочь.

Ит почувствовал, что ему дико хочется спать. Пять суток в метаморфозе он, считай, почти не спал, два часа не в счет. А когда вернулись… да, совещание он отсидел, отчеты предоставил в полном объеме, медикам для подтверждения штатного выхода сдался. Но позже, в номере, здесь, когда Кир ушел куда-то, наконец… До трех ночи его рвало, желудок до сих пор сводило судорогой. Потом он извел все мыло и весь шампунь, который у них был с собой, безуспешно пытаясь смыть с себя омерзительную чужую вонь, и даже сейчас, несмотря на то, что Кир изо всех сил старался растереть окоченевшие ноги, ему было ужасно холодно… но спать хотелось так, что он чувствовал – еще минута, и срубит. И ничего он с этим сделать не сумеет.

– Кир, я… – говорить оказалось трудно. – Мне…

– Чего? – не понял тот.

– Спать…

– Так я вроде и не возражал, – задумчиво произнес тот, хотя Ит его уже не слышал. – Чего тебя колотит так до сих пор? Хрена себе… Эй, псих?

Ит, конечно, не ответил. Кир стащил с кровати второе одеяло, укутал его поплотнее, снова сел рядом. Да, дела… А псих силен, следует признать очевидное. Всех провел. Даже медиков. Кир вспомнил, как псих вчера сидел на совещании и отчитывался. Подтянутый, собранный, внимательный. Может, немного бледноват, но не более того. Полтора часа монолога, считки, ответы на кучу вопросов, схемы… И не единого сбоя, ни единого неправильного слова, никаких попыток свернуть совещание пораньше, никаких ссылок на усталость, ничего. Несмотря на то что он сам, Кир, своими глазами видел в самолете.

И вот поди же ты…

Силен псих, силен. А сильных Кир уважал. Были у него на то свои личные причины. Сильному помочь не грех. Окажись сейчас на месте психа какой-нибудь мямля интеллигентный, Кир бы сам одним махом сдал его медикам и начальству на внепрограммном выходе из метаморфоза, на голубом глазу бы сдал, и даже не стал бы потом в упреки и увещевания вслушиваться. Сдал бы, потому что это действительно опасно.

Но вот солнышко и психа, как он сейчас понял, он не сдал бы никогда и ни под каким видом. Да, они обманывали. Но обман этот был… скажем так, в стиле самого Кира Гревиса. Правильный такой обман. Не ради бабла или выслуги, а с единственной целью – любой ценой остаться в строю.

Сдал или не сдал – и так все понятно, но вот то, что дело швах, Кир отлично видел. Психу явно было совсем хреново, безотносительно силы воли и способностей к борьбе. Лицо бледное, как снятое молоко, руки и ноги ледяные, несмотря на водку, да еще и дыхание какое-то рваное, поверхностное. Нехорошее, одним словом. Если по уму, то надо все-таки к медикам. А к медикам нельзя.

Не простят они, если к медикам.

Молчать оба горазды, и не хуже, чем сам Кир, но ему-то видно – им действительно для чего-то это все очень нужно. Вот и борются. До последнего, как сейчас.

Значит, попробуем справиться.

* * *

Скрипач вернулся около семи вечера, обозленный донельзя, уставший и расстроенный. На входе в комнату выдернул из ножен в косе стилет, и с размаха швырнул в стену. Долбанул по косяку кулаком, выругался.

– Чего такое? – вяло спросил Кир.

– Да пошли они все… ну что? Не лучше?

Кир отрицательно покачал головой. Скрипач подсел к Иту, приподнял, перевернул на спину, всмотрелся в лицо. Положил руку на лоб, горестно покачал головой.

– Родной, ты как? – спросил он тихо.

– Спасибо, плохо, – голос был еле различим. – Рыжий, если до утра не сдохну… будем сдаваться. Не справляюсь, прости…

– Вижу. Что ж ты так, а?.. Давай все-таки попробуем? Кир, сделай кофе, сахара туда побольше положи, ему полчашки хотя бы дай… и у тебя антиграв десантный есть? Мой разрядился к черту, а новый не выдали, мы ж локацию меняем.

– Держи. А ты куда собрался?

– Вниз смотаюсь, в поселок. Если что, у нас тут любовь и пьянка, а я гонцом за добавкой. – Скрипач перешел на деловой тон. – Сейчас переоденусь только. Я быстро, за полчаса обернусь.

– Что ты там хочешь…

– Там есть больничка, думаю кое-что подрезать по-тихому, – признался Скрипач. – Слушай, через час воду должны дать. Ит, не спишь?

– Нет пока.

– Попробуешь в воде погреться, раньше помогало.

– Рыжий, ты же видишь сам… не тяну…

– Погоди, не паникуй. – Скрипач вытащил из шкафа майку и спортивные штаны. – Еще не все потеряно.

Ит слабо кивнул и снова закрыл глаза. Скрипач погладил его по голове (Кира этот жест поразил – словно в самую сердцевину души ткнули раскаленной иголкой), и вышел.

Вернулся он действительно быстро. Не через полчаса, конечно, побольше, но все-таки быстро. Сначала в коридоре послышался его веселый голос, который в ответ на чье-то неразличимое ехидное замечание выдал штамп про звякнувшую в рюкзаке картошку, а потом появился и он сам. В рюкзаке действительно позвякивало, и выглядел Скрипач более чем веселым.

Однако вся эта веселость слетела с него мигом, едва только закрылась дверь. Он поставил рюкзак на стул, споро вытащил из него две бутылки водки, связку красно лука, кусок домашнего сыра и батон серого местного хлеба. Из-под припасов показались на свет картонные упаковки с какими-то лекарствами, и две – металлически поблескивающие, явно украденные где-то еще. Где-то?! Кир присмотрелся. Знаем мы это «где-то». По всей видимости, Скрипач по пути обратно умудрился обнести пару самолетных аптечек, прихватив пактовые разрешенные препараты.

Восхитительная наглость.

Может, и прокатит.

– Кир, организуй застолье, – попросил Скрипач. – Надо, чтобы выглядело так, словно мы тут развлекались.

– И как это сделаю? – поинтересовался Кир.

– Не знаю. Ну, водку что ли разлей, – предложил тот. – Чтобы пахло.

– Угу, спасибо, «разлей». Я ее лучше выпью. И подышу под дверью.

…Возились долго, и во время этой возни Кир Ита, пожалуй, начал уважать еще больше. Псих мало что терпел все молча, так еще и умудрился сам доползти до ванной – правда, обратно Кир его все-таки отнес на руках, сил у того совсем не было. Скрипач разворошил оба мешка с одеждой, они посовещались, и в результате натянули на заснувшего психа все, что нашли – двое штанов, майку, толстовку, серый свитер из альпаки крупной вязки, изрядно поношенный, и шерстяные носки. В ванной он слегка отогрелся, да и уколы немного помогли, по всей видимости.

Часов в одиннадцать в дверь кто-то деликатно постучал. Скрипач и Кир встревоженно переглянулись, Кир сделал жест рукой – сиди, мол, я сам – и подошел к двери.

– Можно к вам? – спросили из коридора. Скрипач замер – спрашивал один из врачей, как раз тот, у которого Ит вчера проходил комиссию. – Гревис, ты прости, но мне тривиально не с кем выпить, понимаешь…

– Волк, ты меня тоже прости, но мы того… в общем, нельзя, – Кир замялся. – У нас тут… Ну, понимаешь… как тебе сказать… мы еще на Окисте друг на друга глаз положили, и… не обессудь, давай в другой раз. Вот я тебе клянусь – привезу из Москвы хорошего коньяку, любого. Хоть «Столичного», хоть «Кутузова»… не ломай нам сейчас фишку, ага?

– Ладно. – В голосе врача, кроме легкого разочарования, ничего не было – к вящему облегчению Скрипача. – Ну давай хоть в дверях по рюмке, что ли?

– Уговорил, – сдался Кир. Вошел в комнату, подхватил со стола бутылку и два стакана, снова вышел в коридор. Не было его минут пять.

Вернувшись, он поставил бутылку, из которой убыло примерно на треть, обратно на стол, и сообщил:

– Уф… зря боялись. Волчара действительно шляется тут с одной целью – бухнуть с тем, кто согласится, и желательно на халяву. Угостился и ушел.

– И слава богу, – кивнул Рыжий.

…Скрипач больше всего боялся, что Ит замерзнет ночью – на плато по ночам действительно сильно холодало, а никакого отопления в номере предусмотрено, разумеется, не было – лето.

– Слушай… у меня идея. – Скрипач, казалось, был немного смущен. – Может, мы с ним эту ночь поспим? Положим между нами, укроем получше… Кир, ты только не сочти, что… я ничего плохого не имею в виду…

Кир выразительно покрутил пальцем у виска.

– Псих-два, – произнес он насмешливо. – Я тоже про это подумал. Нормальная идея, давай.

– Тогда тебя к стене, его по центру, а я с краю, – предложил Скрипач. – Если ночью что-то понадобится, чтобы тебя лишний раз не дергать.

Кир возражать не стал.

Кровать была узкая, уместились с трудом – у Скрипача колени, конечно, висели в воздухе, и он тут же начал на эту тему прикалываться; Кир подтянул к себе ближе крепко спящего психа, устраивая его поудобнее. Одеяло оказалось маленькое, на троих его едва хватило… но Киру почему-то было странно уютно, и неожиданное это открытие его удивило – чем, он не смог бы в тот момент признаться даже себе самому. Псих спал, как убитый. За всю ночь он шевельнулся, кажется, всего лишь раз, высвобождая затекшую руку – и все.

А вот Кир не мог заснуть долго, очень долго… Ночь выдалась темная, глухая – какой-то циклон притащил облачный фронт, закрывший, словно ватное одеяло, звезды на небе, принесший с собой ветер. И ничего, кроме ветра, не слышно, только его шорох. Тишина. И дыхание тех, кто лежал сейчас рядом с ним.

И еще – едва различимый запах «Ауры», запах его собственной тоски, запах той боли, которую он носил в глубине души, и не решался показать никому… ведь едва не прокололся, дурак, хорошо, что вовремя спохватился. Ошибкой это было – показывать «Ауру», но психа было жаль, и ведь «Аура» помогла, и может быть, все-таки не зря… да и сейчас так хорошо почему-то… На этой мысли Кир, наконец, заснул.

* * *

Скрипач проснулся первым. Не открывая глаз, нащупал руку Ита. Теплая. Слава тебе, Господи. Уже прогресс. Зевнул, потянулся, выбрался из-под одеяла. Ха, картина маслом – жаль, некому будет считку потом показать. Разве что Берту повеселить, что ли… Смешно спят, особенно с учетом того, насколько Кир больше, чем Ит. А деликатность какая – закачаешься. Ит ведь у него на руке дрыхнет, отлежал, небось, давным-давно, а этот…

Так, довольно. Потом считку посмотрю, смешного там действительно будет много.

– Эй, – негромко позвал он. – Подъем. Ребята, нам через час выходить, машина ждать не будет.

Кир шевельнулся, открыл глаза, и тоже зевнул. Осторожно высвободил руку, приподнялся.

– Сгоняй за моими вещами, а? – попросил он. – Дай полежать пять минут. Ну солнышко, ну пожалуйста…

– Как ты меня назвал? – слегка опешил Скрипач.

– Солнышко, – не моргнув глазом, сообщил Кир. – А как к тебе еще можно подлизаться, чтобы заставить притащить мой мешок?

– Тьфу на тебя, – пробормотал Скрипач. – Хотя… в этом определенно что-то есть. Что кроме мешка надо забрать?

– Больше ничего, все готово. – Кир снова лег, подгреб Ита поближе, укрыл. – Будить его, или пусть полежит?

– Вообще надо бы… – Скрипач задумался. – Ладно, пусть поспит еще полчасика.

– Я уже не сплю, – не открывая глаз, сообщил Ит. – Но вставать пока не хочется.

– А в общем и целом как? – поинтересовался Кир.

– Вроде лучше. – Ит, наконец, открыл глаза. – По крайней мере, до машины дойти сумею.

– Уверен? – прищурился Кир.

– Не уверен. Вариантов все равно нет. – Ит вздохнул. – Ребята, простите, что я так…

– Со всеми бывает, – успокоил Кир. – Рыжий, сходи за вещами.

– А куда девалось «солнышко»? – ехидно поинтересовался Скрипач.

– Тебе лишь бы придираться…

Рюкзак Ита нес Кир. Ит шел чуть впереди, Скрипач рядом с ним, незаметно поддерживая под локоть, хотя особенной нужды в этом не было – Ит сумел собраться, и шел вполне уверенно. На улице, у крыльца, уже толпились люди и полтора десятка рауф: уезжала вся смена, и сегодня же должна была прибыть новая. Они встали неподалеку от крыльца, сложили вещи. Скоро подойдет «лифт», который спустит их всех вниз, с плато, а там – колонна из трех пассажирских БЛЗ, и через двое суток…

К ним протолкался давешний врач, тот самый, которого Кир назвал Волком.

– Привет, – он ухмыльнулся, глянул на Ита – взгляд резко контрастировал с этой развязной ухмылочкой. – Что-то ты, друг, имеешь бледный вид.

– Перебрали вчера. – Ит сделал попытку улыбнуться. – Я, кажется, слегка увлекся.

– Перебрали, значит. – Ухмылка врача стала сардонической. – Ясно… Ну-ка, отойдем в сторонку, поговорить надо.

Дошли до угла гостиницы, встали на подветренной стороне – ветер сегодня был действительно сильный. Кир и Скрипач тревожно переглядывались, а Ит уже обо всем догадался, и сейчас отчаянно желал только одного, чтобы то, что он услышит, не услышала группа.

Потому что потом – не отмоешься.

Лишь бы он орать не начал…

– Так, – из голоса Волка напрочь исчезла развязность, – держи.

Он сунул Иту в руку небольшой плотно свернутый пакет, обмотанный газетой. Тот взял, и непонимающим взглядом уставился на врача.

– Там полный курс, я написал, как принимать, и в какой последовательности. Чтобы следов не было, вены трогать нельзя. Придется это все дело пить, поэтому курс не на пять дней, а на семь. Далее. Вот это тоже спрячьте… – Он сунул Скрипачу второй пакет. – Это тоже пить, универсалка. Надо побыстрее набрать вес. Так что два раза в сутки разводить любой жидкостью, неважно. Реабилитацию я рекомендовал десять дней, плюс дорога, так что в себя прийти успеешь, не бойся. Но, как минимум, месяц – в метаморфозы не входить и нагрузки снизить. Все ясно?

Ит оторопело кивнул.

– Но почему?..

Волк, прищурившись, посмотрел на него долгим изучающим взглядом. И вдруг улыбнулся – совсем не так, как улыбался три минуты назад на крыльце.

– Почему? – переспросил он. – Что ж, могу объяснить, почему я сейчас отпускаю агента со сбитой метаморфозой, вместо того чтобы написать рапорт и отправить этого агента домой, в полугодовой отпуск для реставрации формы. Информация, замечу, даже нигде не зафиксирована. Мало того, я поставил годность формы – больше восьмидесяти процентов. Вам действительно хочется знать, почему?

– Да, – кивнул Кир.

– Ты, наверное, думаешь, что я замыслил диверсию. – Врач снова засмеялся. – И с помощью этого агента сделаю системе какую-то пакость. Это не так, не волнуйся. Знаете, – он снова перевел взгляд на Скрипача и Ита. – В свое время у меня был друг. Он же был моим учителем. И еще он был по-своему уникальным, этот мой учитель. Потому что за всю свою жизнь не предал и не бросил ни одного своего ученика, ни одного своего товарища. Он никого никогда не забывал, никогда не обходил вниманием. К нему мог прийти любой, и его дом всегда был открыт для тех, кто искал помощи или совета.

Ветер, тяжелые облака над головой, и внизу, у подножья Звездного колокола, – тоже облачное море… Ит прислонился спиной к стене, внезапно ощутив, что ноги ослабели, не держат.

– Я учился у него по двум специальностям. Сначала – аналитика, потом – экстренная медицина. С большим интервалом, но оба раза – у него. Сейчас я могу сказать, что он был лучшим учителем в моей жизни. Да, пожалуй, что и так. И этот мой учитель, уже будучи в преклонном возрасте, потеряв свою семью, взял в свой дом двоих молодых средних.

– Гермо, – механически поправил Скрипач.

– Средних, – отмахнулся Волк. – Слово «гермо» придумали люди, и придумали они его для того, чтобы объяснить себе то, что объяснить человеку практически невозможно. Он очень любил своих средних, этот мой учитель. Любил до такой степени, что семьдесят лет даже не решался к ним прикоснуться. Он любил их так, что когда их не было дома, он проходил мимо их комнаты, стараясь не шуметь, на цыпочках. Однажды я спросил его, почему он так делает. А он ответил, что когда их нет, ему хочется думать, что они тут, дома, с ним – просто спят в своей комнате… и он не хочет их разбудить.

Ит чувствовал, что горло изо всех сил сдавливает невидимая рука, и что слезы, помимо его воли, бегут из глаз – и еще он чувствовал, что не плакать сейчас невозможно.

– Мы просто не совпали по времени, Биэнн Соградо Файри и Биэнн Соградо Ит, бывшие средние Фэба Гревиса Эн-Къера. Мы не встретились лишь потому, что у вас, да и у меня тоже было слишком много работы. Я бывал у вас дома десятки раз, и, возможно, знаю о вас и о Фэбе даже больше, чем знаете вы сами. Например, я уверен, он никогда не говорил вам, но у него в комнате… – Волк осекся. – Если вы войдете внутрь, справа, над дверью, есть неработающий старинный сенсор, который на самом деле работает, и включает все стены… они просто белые, да?

Ит через силу кивнул.

– Они не белые, Ит. Все эти стены – в вас. В ваших лицах. Он записывал свои считки, выбирал фрагменты, и когда вас не было – смотрел… сидел по центру комнаты и смотрел… А ты не знал, правда?

Ит молчал.

– Конечно, не знал – он всегда был более чем скрытным. Про то, что он каждое утро готовил еду на троих, про то, что не трогал сад только потому, что в нем работали вы, а он в каждом дереве или цветке видел вас, как сам говорил…

Скрипач беззвучно рыдал, уткнувшись лбом в серую бетонную стену, а Кир беспомощно переводил взгляд с него на Волка, ничего не понимая. Ит стоял неподвижно, глядя прямо перед собой невидящим взглядом.

– Ну и как ты думаешь, я бы сумел предать тех, кого он так любил? – Волк опустил голову. – Я с самого начала отлично видел то, что было на самом деле – и сбитый метаморфоз, и более чем поганый выход… всю эту ночь я провел в коридоре, на вашем этаже… три раза заходил, проверял. Боялся, что ты не выдержишь. А вы и не заметили. – Он через силу усмехнулся. – Хороший какой свитер… рукав подними, – приказал он.

– Какой? – через силу спросил Ит.

– Левый, конечно. – Волк шагнул к нему, бесцеремонно дернул рукав вверх. – А то еще увезешь с собой мой диагностический блок, и где я другой возьму? С этим их идиотским пактом я скоро буду лечить, как это местные делают. – Он засмеялся, правда, особого веселья в его смехе заметно не было. – Хреново тут лечат… да, Скрипач? Что ж ты шрам на спине не убрал? На память оставить решил?

Скрипач повернулся к нему, вытер глаза рукавом.

– Решил, – кивнул он. – Сначала думал, уберу, потом… как-то расхотелось. Время жалко тратить на ерунду…

– Я так и понял. Ит, метаморфозу надо реставрировать. – Волк посерьезнел. – Если хочешь, то я потом…

– Хочу. Но другого. Я хочу снять эту метаморфозу. – Ит понял, что стоять больше не может, и присел на корточки у стены. – Полностью. Это те же полгода, верно?

– Да, срок такой же, – согласился врач. Вытащил что-то из кармана. – Прими стимулятор, иначе не дойдешь до машины… Но почему – снять?

– Потому что Пластина и Коготь нам отвратительны, – решился Скрипач. – Потому что Коготь уже давно неуправляем, а я не хочу случайно кого-то убить. И еще…

– Потому что вы устали, – резко закончил за него врач. – Вы в курсе, что у вас степень износа – не на триста лет, как по документам, а на все пятьсот?

– Догадывались, – ответил Ит. Попытался встать, но сам не сумел, в результате подняться ему помогли Кир и Скрипач.

– Знаете, я бы очень хотел пообщаться с вами… потом, – Волк потер переносицу. – Так что можете считать, что сделанное мной – это эгоистический порыв. Поскольку у меня есть свои интересы.

– Спасибо. – Ит шагнул к нему, поколебавшись, протянул все-таки руку. – Я теперь перед вами в долгу.

– Сочтемся, – усмехнулся врач. – Поосторожнее, ребята. Нехорошие дела тут творятся. А коньяку ты мне и в самом деле привези, – он повернулся к Киру, ухмыльнулся. – «Кутузова» привези, вот чего. И, кстати, спасибо тебе тоже, Гревис. Не родственники случайно?

– С кем? – не понял тот.

– С их бывшим мужем. Они тебе не говорили ничего, да? Ладно, захотят, сами расскажут, – он коротко и остро глянул на Скрипача, потом снова посмотрел на Кира. – Вот тебе совет на будущее. Когда собираешься прикинуться героем-любовником, обеспечь хоть какой-нибудь фон. Бывают люди, которые чувствительны к феромонам точно так же, как рауф. То, что ты врешь, я понял в ту же секунду, как ты открыл дверь.

Кир кивнул. Нахмурился.

– У тебя на лице нет печати о чувствительности, э’кхо, – произнес он тихо. – Другой бы поверил.

– Я – не другой, скъ’хара, – возразил Волк. – Береги их.

– Что?

– Ты понял. Береги их, скъ’хара, как берег сегодня.

– Ну вообще-то, мы не собирались ничего строить, – возразил Кир. – Рыжий, ты говорил, что вы хотите жениться на той женщине, верно?

– Да, – кивнул Скрипач.

– Все ошибаются, – хмыкнул врач. – Ладно. Ит, с рекомендациями ты понял. Поправляйся. Думаю, мы еще увидимся.

Он развернулся, и пошел прочь.

Ит закрыл глаза ладонью. Минуту постоял молча, потом тихо произнес:

– Он действительно любил нас, Рыжий. Это было… как привет оттуда… то, что сейчас. У меня язык не повернулся ему сказать, что нас в том доме больше не будет… уже никогда.

– А что в доме? – поинтересовался Кир.

– Там теперь живет дочь с семьей, – ответил Скрипач. – Их внезапно стало… как-то слишком много. А мы внезапно… стали какими-то слишком старыми… Ребята, пойдемте, там «лифт», кажется, приехал.

* * *

Четыре БЛЗ шли по трассе Ялта – Москва, и идти им предстояло больше двух суток. Как выяснилось, у каравана планировалась остановка чуть ли не на двенадцать часов, потому что какое-то подразделение официалов передислоцировалось из одной части в другую, а в машинах как раз были места. Следовало подождать группу на каком-то расширителе, и только потом двигаться дальше.

Ит этой заминке обрадовался. Первые сутки дороги он проспал (Скрипач то и дело на всех шикал, и гнал прочь, чтобы не мешали), и на вторые сутки в результате чувствовал себя уже вполне прилично. Выглядел он пока что не очень, но в общем и целом все было более чем ничего, по его же собственным словам.

– Понимаешь, Кир, тут вот как получается. Сама работа силы тоже отнимает, конечно, но хуже всего в этот раз был выход из метаморфозы. То есть по мне ударила не работа, а метаморф.

– Ты действительно от него хочешь избавиться? – с сомнением спросил Кир.

– Не то слово, – подтвердил Ит. – При первой же возможности.

Они сидели в купе и собирались обедать. Скрипач пошел за горячей водой для лхуса, поэтому они сейчас были вдвоем. Ит выставлял на стол «деликатесы», а Кир рылся в сумке с вещами. Он помнил, что водка у них была. Но совершенно не помнил, в какую сумку она попала. Ит, увидев чем Кир занят, посоветовал ему не искать бутылку в кофре с анализаторами, а попробовать пошарить в рюкзаке Скрипача. Авось, найдется…

Еду купили на стоянке, и очень удачно – местные бабки продавали вареную картошку, яйца и соленые огурцы. Еще у Скрипача с собой был купленный в последний день круг сыра и красный лук, а Кир где-то добыл банку роскошной польской ветчины. В результате обед грозил сейчас перерасти в небольшое застолье. Почему бы и нет? Ехать еще сутки, торопиться некуда, еды полно. Главное – сделать все тихо, чтобы никто не сел на хвост. Уж что-что, а большой компании им явно сейчас не требовалось.

– Мне очень интересно, что скажет Ри, когда об этом всем узнает, – Ит расстелил на столике газету, и принялся резать сыр. – Он очень нестандартно мыслит, и у него должны быть какие-то свои соображения на этот счет. Тем более, что эмпатическая группа…

– А что эмпатическая группа? – полюбопытствовал Кир.

– Был бы ты шпионом, Гревис, дорого бы тебе за эту информацию заплатили, – хмыкнул Скрипач.

– Ох, Рыжий, ну не надо, – поморщился Ит. – Так вот, эмпатическая группа выдала теорию, которую при желании можно соотнести с тем, что я узнал на базе.

– То есть?

– То есть пока что все сходятся в одном – площадки являются проходами. Что они часть некоей системы, уже ни для кого не секрет.

– Они почему-то на российской территории. – Кир задумался. – По крайней мере, те пять, про которые вы упоминали.

– Ну, это все относительно, – Скрипач прищурился. – Что-то мне подсказывает, что площадкам все равно, на чьей территории находиться. Ит, помнишь первый гекс, который мы с тобой исследовали? Так вот, Кир, этот самый гекс, причем работающий, находился на территории США. Целиком. И что с того?

Кир нахмурился.

– Это не тот, у которого одна из площадок в Нью-Йорке? – поинтересовался он.

– Да, тот самый. – Скрипач плюхнулся на койку, взял кусок сыра и сунул себе в рот. – Опять пересоленный, вот уроды… Да, Кир, это именно тот гекс. Лишнее доказательство, что гексам и площадкам на границы с высокой колокольни плевать.

– Ясно, – покивал Кир. – Наверное, ты прав.

– Не наверное, а точно.

– То есть получается, что… – Кир замялся, подыскивая слова. – Получается, что Альянс хочет как-то эти площадки включить, и… ммм…

– Получается, что хочет, – покивал Ит. – Но тут все не так просто, как было с гексами.

– Скажешь тоже, «просто», – фыркнул Скрипач. – Сколько мы тогда убили на гексы? То ли два года, то ли три…

– Почти три, – согласился Ит. – Но тут еще сложнее. И нас с Рыжим явно недостаточно для того, чтобы эту задачку решить. Посмотрим, что скажут Берта и Ри.

– Вы, кстати, когда приедете, куда дальше собираетесь? – поинтересовался Кир.

– Несколько дней пробудем в Москве. Отчет, доклады… – начал Ит.

– Ты бы лучше отдохнул, – посоветовал Кир.

– Приедем в «Бор», отдохну. Думаю, время будет. Ну да, правильно – потом мы в «Бор». А что?

– Только то, что, если я правильно понял, вы будете заниматься этой темой дальше?

Скрипач кивнул.

– Будем. Но тут от нас мало что зависит, – предупредил он. – Не знаю, Кир. Честно. Как фишка ляжет.

– В общем, в любом случае, рассчитывайте на мою группу, – предложил Кир. – Если нам не дадут назначение куда-то еще, то порекомендуете? Ребятам работа понравилась… да еще и надбавка, так что…

– Вопросов нет, – заверил Скрипач. – И вообще, спасибо тебе огромное. Ты нас вот с этим вот в буквальном смысле спас. От очень больших неприятностей. Понимаешь, что было бы, если бы его запалили на внеплановом?

– Да уж догадываюсь. – Кир засмеялся. – Пинком под жопу, а как еще.

– Именно. Так что, Гревис, мы перед тобой в долгу, как сам понимаешь, – Скрипач вздохнул.

– Ну, предположим, вы мне тоже помогли, когда у меня неприятности были. Да еще и с псевдолюбовью хорошо получилось, – Кир ехидно усмехнулся. – Я говорил, что нас начальству уже сдали всех троих?

– Нет, – оживился Скрипач. – Ты серьезно?

– Ага. П’кем сдал. Я случайно услышал. Он нас, конечно, в положительном ключе сдал – мол, молодцы, налаживают отношения, проводят вместе время, даже отдыхают втроем, и все такое прочее. Но сам факт налицо. Так что…

Ит не выдержал и расхохотался.

– Чего ты ржешь? – с подозрением спросил Скрипач.

– Я… о боже… я просто представил себе на секунду рожу Огдена… Рыжий, прикинь, как он обрадуется, если мы втроем к нему заявимся?..

– Ну, это да. – Скрипач задумался. – Кстати, может, что и заявимся. Кир, ты как?

– Если сложится, почему нет, – пожал плечами тот. – Играть так играть.

– Вот и я о том же. Ладно, мужики, ешьте, давайте, а то картошка остыла совсем, – Скрипач сел поудобнее. – Кир, фермент прими, не забудь.

* * *

Берта, приехавшая встречать их на Московский терминал, увидев Ита, сдавленно охнула и зажала себе рот ладонью.

– Господи, что случилось?! – трагическим шепотом спросила она.

Шепот этот никак не вязался с шумной суетой, царившей вокруг – эта часть терминала была пассажирской, на перронах, к которым подходили БЛЗ, было множество людей, встречавших и провожавших, туда и сюда сновали носильщики с тележками; где-то неподалеку расположилась компания с гитарой, и с той стороны доносились обрывки веселой песенки. Станционный зал наполняли самые разные шумы – голоса, рев заводимых моторов, голос из репродуктора объявлял рейсы… сейчас Ит с Бертой стояли под табло с расписанием, а Кир и Скрипач пошли за оставшимися вещами к машине.

Ит не выдержал и рассмеялся.

– Все в порядке, – спокойно ответил он. – Бертик, правда. Клянусь, чем хочешь.

– Да ты посмотри, на кого ты похож! Боже мой, что…

– Тшшш, – приказал Ит. – Говорю тебе, все нормально. Десятку скинул, да, но ничего страшного. Зато отработку сделали. Мы тебе все подробно дома расскажем…

– Какое дома, тебе к врачу надо! – подошедшие Кир и Скрипач остановились рядом, и поставили кофры на землю. – Рыжий, ты чего молчишь? Язык проглотил, что ли? Что там произошло у вас?

– У нас там все отлично произошло, – заверил Скрипач. – Поехали домой, а? Там и поговорим. И ни к какому врачу никому не надо, врач уже смотрел, все действительно совершенно нормально.

– Так я вам и поверила… Кир, вы с нами поедете? – спросила Берта. Кира она отлично запомнила еще по «Бору», и он ей чем-то даже импонировал, хотя она сама не очень понимала, чем именно. – Я изменила своим правилам, и дома сейчас ждет замечательный обед. Эти охламоны едят мало, и поэтому…

– Я бы с удовольствием, но в этот раз не получится, – покачал головой Кир. – Мне надо везти группу на базу. В следующий раз, если позволите. Буду очень рад, и заранее спасибо за будущее приглашение.

Скрипач с подозрением посмотрел на него. До этого момента он и помыслить не мог, что Кир умеет столь изящно выражаться.

– Оно обязательно последует, – твердо сказала Берта. – А послезавтра сможете?

– Смогу. Послезавтра я как раз буду в Москве, так что с удовольствием.

– А зачем тебе послезавтра в Москву? – удивился Скрипач.

– За снаряжением. Макс скинул сообщение, что привезли кое-что новое, и что надо забрать. – Кир поднял свой рюкзак, закинул за плечи. – Вам до лодки помочь все это дело дотащить?

– В принципе, мы и сами можем. – Ит с сомнением посмотрел на груду вещей. – Но если тебе не трудно…

– Не трудно. Тем более что наш катер еще не подошел.

…Нагруженная «Сарепта» осела ниже некуда. Скрипач запрыгнул в нее последним, сел на руль, Ит завел движок, и лодка потихоньку отвалила от пристани.

– Позвони! – крикнул Скрипач. – Гревис, позвони, и предупреди, во сколько тебя ждать послезавтра!

– Ладно, – крикнул Кир в ответ. – Бывайте!..

– Спасибо еще раз! – Ит помахал рукой.

Лодка уходила от пристани все дальше и дальше, и вскоре причал Московского терминала скрылся из виду.

– Так что произошло? – в который раз спросила Берта. – Вы хоть что-то сегодня расскажете?

– Что на обед? – поинтересовался практичный Скрипач. – Баш на баш, Бертик. Сначала ты, потом мы. Ага?

– Вот сейчас как тресну тебя, – угрожающе начала Берта.

– Изверг, – проворчал Ит. – Как будет «изверг» в женском роде? – спросил он Скрипача. Тот пожал плечами. – «Извергиня»? Или «изверга», с ударением на втором слоге? Ну, хорошо. Я работал Пластину, – признался он. – Из метаморфоза вышел плохо. Так что придется немножко полечиться. И чего?

– Да ничего. Просто тебя сейчас можно сфотографировать, и вешать это фото на трансформаторные будки, чтобы дети не лазили.

– Но ведь обошлось же, – пожал плечами Ит.

– И то слава богу…

* * *

Конечно, очень приятно сидеть в мягком старом кресле с тарелкой, полной всяких вкусностей в одной руке и со стаканом великолепного кагора – в другой, и лениво о чем-то говорить. Особенно когда рядом никого лишнего, а вместо излишне яркой люстры на стене светит уютное бра. Когда ты дома, и душа спокойна этим пониманием, и все, вообще все вокруг уютно и правильно, насколько это вообще возможно.

…Первый час Ит чувствовал себя немного не в своей тарелке, такую бурную деятельность развела вокруг него Берта, но потом слегка разомлел, и решил принимать все как есть. Ну хочется ей так, а значит, нет никакого смысла спорить и сопротивляться. Женщина – всегда настоит на том, что решила, и совершенно неважно, права она, не права, нужно это, не нужно. Она решила, значит, так и будет.

Застолье и впрямь превосходило ожидания. Заливное, картошка со свининой, два больших пирога, с яблоками и с вареньем, огромное блюдо пирожков поменьше – с капустой, с мясом. Тарелка с соленьями, тарелка с сырокопченой колбасой (и где только достала?), тарелка с рокфором, который любили все трое. Бутылка кагора, бутылка шампанского, ситро…

– Бертик, давай половину в холодильник спрячем и достанем, когда Кир приедет? – предложил Скрипач, но Ольшанская строго глянула на него и заявила, что, когда он приедет, можно будет еще приготовить.

– Просто какой-то Новый год, – с ужасом произнес Ит, тоже увидев стол. – Слушай, мы ведь и правда не съедим. Куда нам столько?

– А ты вообще молчи, скелетина. Идите в душ, и садимся.

…Иту что-либо делать Берта категорически запретила. Сейчас она и Скрипач накрывали стол к чаю, а Ит мужественно боролся с последним куском заливного, которого ему почему-то положили в двойном количестве. Класть обратно на блюдо – некрасиво, съесть – уже не лезет…

– Вот, значит, как, – протянула Берта, дослушав их рассказ про последние события. – Интересная версия. То есть они считают, что существует следующая ступень, которая является, по сути дела, конечной?

– Я, конечно, прочел не все, – осторожно начал Ит. – Но если исходить из того, что успел узнать… да. Терра-ноль – предпоследняя ступень, а за ней следует последняя. Некий пульт управления вселенского масштаба.

– Ты-то сам понимаешь, что это чушь? – спросила Берта строго.

– Как тебе сказать. Я понимаю, что это – ошибка. – Ит отковырнул вилкой кусочек заливного, задумчиво посмотрел на него. – Очень примитивный подход к задаче, которая просто не может решаться так просто.

– Вот с этим согласен, – тут же встрял Скрипач. – Нелогично.

– Почему? – живо спросила Берта.

– Ну хотя бы потому, что вселенная – бесконечна, – пожал плечами Рыжий.

– Это тоже. Но тут у меня получается несколько иная картина, хотя бы потому, что исходные условия – априори другие. Это физика, которая, как известно, плохо вяжется с любой идеологией. – Берта усмехнулась. – Все процессы, которые можно наблюдать тут, объяснимы. И не с мистической позиции. Они поддаются измерениям, они…

– Брид с Тринадцатым говорили о том, что не поддается, – напомнил Ит.

– Не «не поддается». Мы просто не знаем способ, чтобы это измерить. Мы его ищем. Кстати, успели найти кое-что интересное, причем тут же, в Москве. Жаль, что вы не сумели привезти данные по острову…

– Кое-что сумели, – возразил Ит.

– Не совсем то, что нужно, но косвенно они подтверждают наши новые наработки, – пояснила Берта. Она уже успела кое-что посмотреть, Ит перебросил ей часть считок. – В любом случае, информация пригодится. Так вот, пока вы были в командировке, мы работали в Москве. Подробнее расскажем вместе с Ри и Джесс, а пока скажу коротко. Эта площадка «звучит», но не так, как гексы.

– А как? – поинтересовался Ит.

– Мы вывели новое понятие, Ри его назвал цикличной внутренней долевой пульсацией. Приедем в «Бор», все расскажем и покажем подробно. Сейчас скажу только одно – Ит, мы не могли в тот раз сделать правильные измерения… из-за тебя. Ты своим присутствием на той площадке искажал картину. Она действительно на тебя реагировала, мы этого просто не поняли.

Ит изумленно посмотрел на нее.

– Ты уверена? – спросил он. – Честно говоря, я в тот раз не очень-то поверил Бриду с Тринадцатым.

– Да, уверена. Без тебя площадка звучала иначе. Кроме того, эмпаты подтвердили другие предположения. Например то, что за этими порталами действительно есть некая обитаемая вселенная, но она имеет совершенно другую структуру, и… Нет, на сегодня хватит. Все потом. Когда будем вместе.

– Потом так потом, – согласился Скрипач. – Ит, пей чай, и ложись спать… Ты поняла, что случилось? Этот кретин на выходе из метаморфоза едва не ссыпался! Если бы один добрый доктор не помог, нас бы уже выслали отсюда.

– Да ты что…

– Вот и то!.. Мы с Киром его сутки откачивали. Шикарно, ну просто шикарно получилось – прикинь, вокруг полно народу, а у нас в номере, по сути дела, полутруп, который ко всему прочему надо ото всех каким-то образом спрятать. В общем, Волк… Ну, Сергей Волков, кличка у него Волк… Он, оказывается, учился у Фэба. И очень хорошо его знал.

– Так?..

– И про нас он тоже знал. Поставил этому убогому высокую годность формы, одарил лекарствами, и подтвердил плановый выход, – Скрипач покачал головой. – Как говорится, где найдешь, где потеряешь.

– Не знаю, что теперь с ним будет, – с горечью заметил Ит. – Там кроме него еще врачи были. Боюсь, что даром это все для него не пройдет.

– А что могут сделать? – спросила Берта.

– Не знаю, – Ит опустил голову. – Это зависит от того, какая у него степень лояльности, и насколько он исчерпал квоту доверия. Если лояльность высокая, то не будет ничего. Если нет… могут начать проверять. Могут проверить и нас, кстати…

– Поэтому надо побыстрее восстановить форму, – подвел итог Скрипач. – Чтобы на другой проверке, буде она случится, прийти и сделать большие глаза – что, мол, не так? Смотрите сами, все отлично.

– Ясно, – покивала Берта. – В таком случае, Ит, иди и ложись. Мы сами посуду помоем. Спокойной ночи.


предыдущая глава | Звездный колокол | Эксперимент