home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


(Модена. Начало XXI века)

В Центральной Италии есть замечательная область: ЭмилияРоманья. Раскинувшись на плодородных землях долины реки По, ее деревушки, села и города испокон веков производили множество полезной продукции. Причем в таком количестве, что оставались излишки. Благодаря этому люди здесь могли позволить себе заниматься не только физическим трудом. И потому область эта славна своими уходящими в античную древность традициями в науке, в различных ремеслах и кулинарном искусстве. Знаменитый сыр пармезан (Parmigiano Reggiano) и флагманы автомобильной промышленности «феррари» и «мазератти» – все это отсюда, не говоря уже о знаменитом университете в городе Болонье. Старейшем в Европе. Одно время значение этих земель для судеб мира не поддавалось оценке. В начале V века н. э. расположенный здесь город Равенна стал столицей Западной Римской империи. И хотя произошло это на закате ее могущества, все же абсолютным пупом земли этот регион Италии успел побывать.

В долине реки По живут очень достойные люди. Пропитанные духом возрожденной в конце XIX века Италии, настоящие патриоты, болонцы, моденцы, пармцы, равеннцы обладают вместе с тем неистребимой тягой к свободе. Причем свобода эта мало что имеет общего с либеральными представлениями о личной разнузданности. Скорее это чувство, в чемто сопоставимое с русским понятием «воля», которая подразумевает независимость от капризов начальствующих лиц, к какой бы иерархической системе они ни относились: рабовладельческой, феодальной или буржуазной. Это, безусловно, роднит эмильянцев с русскими. Не исключено, что это родство душ восходит к тем далеким временам, когда здесь жили этруски, которые, как полагают некоторые неспокойные умы, были русскими, сумевшими в своем продвижении на запад достичь этих благодатных мест.

Здесь, в ЭмилииРоманье, есть чудесный город Модена (в древности – Мутина). Основанный римлянами в 183 году до н. э., этот городкрепость стал надежным заслоном на пути вечно стремящихся в Вечный город (уж простите за тавтологию) галлов, которые после неудачной в 390 году до н. э. попытки захватить ненавистный им Капитолий (тогда, напомню, Рим спасли гуси) безуспешно старались взять реванш.

МутинаМодена была свидетельницей многих исторических событий:

– за ее стенами отец знаменитого Брута (того самого, кто предал Юлия Цезаря и, по приданию, первым нанес ему удар кинжалом) защищал основы республиканского строя от диктаторских притязаний Помпея Великого – друга, родственника, а затем смертельного врага все того же Цезаря;

– спустя 30 лет ее граждане приняли самое активное участие в так называемой Мутинской войне, на которой Марк Антоний беспощадно уничтожал противников сильной имперской вертикали власти;

– в середине V века город отчаянно сопротивлялся варварскому нашествию гуннов под предводительством Атиллы.

Разрушенный до основания гуннами, город нашел в себе силы возродиться и стал одной из ярчайших жемчужин в короне Матильды Каносской, маркграфини Тосканской, знаменитой тем, что именно она поддержала папский престол от окончательного подчинения германским императорам в конце XI – начале XII века. Именно в ее замке папа Григорий VII (он же Гильдебранд) в 1077 году принял от поверженного им Генриха IV вассальную присягу верности, что поставило римских пап над всеми монаршими дворами католического мира.

В 1175 году амбициозные моденцы основали у себя один из первых в Европе университетов, который ничем не уступал его собрату в Болонье. Однако поражение Модены в войне с болонцами в 1249 году не позволило этому соперничеству продолжаться и далее.

Потом в городе правили попеременно папские легаты и представители семьи Эсте, последний герцог которой Эрколе III Ринальдо постыдно бежал из Модены после прихода в Италию Наполеона. В 1859 году Модена вошла в состав объединенной Италии и с тех пор никогда не изменяла идеям Рисорджименто.[18]

Несмотря на многовековые войны и частую смену власти, город развивался и хорошел. И хотя по архитектурной и исторической значимости ему трудно тягаться с такими «монстрами» мировой культуры, как Венеция, Флоренция, та же Болонья, все же и здесь есть достойные уважения и внимания памятники старины: известный своим скульптурным декором романский собор и герцогский дворец, выполненный в стиле барокко. Знаменит он прежде всего шедеврами живописи эпохи Возрождения и великолепной библиотекой Эсте.

В Модене, как нетрудно догадаться, живут моденцы. Да, да. Есть такой народ в самом сердце Италии. Со своим языком, своими традициями, своей кухней, своим мироощущением! В одном из моденских пригородов, небольшом городке Кампогаллиано, на рубеже веков в семье вполне успешных родителей родилась чудесная девчушка, которую при крещении нарекли красивым итальянским именем Алессия. Благополучное детство, хорошая школа, уютный дом, где бал правила властолюбивая, но чуткая и заботливая мама, необременительный круг обязанностей – все это способствовало тому, что Алессия с годами стала незлобивой, чуткой девушкой, за которой не без интереса наблюдали сверстники. Вдобавок ко всем своим достоинствам она обладала еще яркой, запоминающейся внешностью. Пышные светлые волосы, синезеленые глаза, красиво очерченный рот, скрывающий два ряда жемчужнобелых зубов, правильный овал лица, четко, но ненавязчиво прочерченные, не требующие дополнительных манипуляций брови и плотно прижатые к голове маленькие ушки, мочки которых украшали длинные, искусно сделанные из серебра и бирюзы сережки, не могли оставить равнодушными молодых людей, с которыми она сталкивалась по работе и учебе, отдыху и развлечениям.

Будучи девушкой серьезной, Алессия не разменивалась на мимолетные встречи и ни к чему не обязывающие отношения. Она мечтала о настоящей, романтичной, возвышенной любви. Хотя какая девушка о ней не мечтает?! Однако итальянские мужчины конца XX – начала XXI века существенно отличались от славных предков, для которых семья, ответственность, гражданский долг брали вверх над пустыми интересами, финансовой выгодой и необременительными связями. Как и для всех либертарианцев, для них главными стали личная свобода, карьера и финансовое благополучие. А еще – естественные радости: хорошая еда, не требующий особых усилий приличный заработок, необременительные сексуальные контакты. И никакой любви, искренности, жертвенности, верности. Потомки Ромео не спешили обзаводиться женами, предпочитая крепким семейным узам, осененным таинством брака, сожительство с лицами противоположного, а иногда и одного с ними пола. Современные Джульетты отвечали на это нежеланием рожать и жить по веками выверенным правилам, стремлением не отставать от сверстников на деловом поприще. Исходя из того, что так живет практически вся Европа, на этом, наверное, можно было бы не зацикливаться. Но надежды и чаяния Алессии были связаны с совсем иными вещами. Отчаявшись найти достойного спутника жизни, она всецело посвятила себя делу, которым увлеклась еще в школе. Занявшись тогда психологией, девушка большую часть времени посвящала изучению этого предмета, который и стал со временем ее истинной страстью.

Проблемы взаимодействия между человеком и человеком, человеком и природой, человеком и миром невидимым с детства интересовали ее более всего на свете. У нее была не просто тяга к познанию внутреннего мира индивидуума и характера его межличностных отношений. Она обладала истинным даром находить отклик в душах разных людей: хороших и не очень, здоровых и больных, стеснительных и наглых, униженных и гордых. Ее не пугали патологически нездоровые люди. Попав по случайному стечению обстоятельств в Центр психического здоровья в Модене, она сразу поняла, что жить без этого уже не сможет.

Увидев новенькую, «психи» забеспокоились. Надо заметить, что при всей своей ненормальности они обладают, как правило, изощренным умом и способностью к манипулированию. Они лучше обычных людей считывают наши слабости и играют на них собственную партию. При этом арсенал их средств весьма разнообразен. Потому неопытному человеку легко попасться на предлагаемую ими наживку: слезы, признательность, немотивированную агрессию, имитацию страха и многое другое.

Столкнувшись впервые с миром не вполне обычных людей, Алессия повела себя в нем точно так же, как она вела себя всегда. Будучи девушкой безгранично доброй, она в то же время не позволяла никому и никогда «пользовать себя», жестко пресекла любые попытки воздействовать на нее наигранной жалостью, лживой любовью, показной страстью.

Она «позвоночником» чувствовала любую фальшь и неискренность, за которыми пряталось стремление одурачить ее. Но это не имело ничего общего с паранойей, манией недоверия, высокомерием и другими проявлениями, более характерными для эгоистичных, эгоцентричных и нарциссических личностей.

– Какая ты хорошая, – симпатичная девчушка подошла к ней и доверчиво вложила свою маленькую ладошку в руку Алессии.

– Ты пришла к нам поиграть? – ребенок доверчиво глядел на Алессию своими ангельскими глазками, в глубине которых блестели пока непонятные ей огоньки.

Девочка потянула свою новую подругу в сторону игровой комнаты. Они немного повозились с игрушками, вполне безопасными. При этом малышка постоянно тараторила и опробывала ее на «слабо». Начав с просьбы о небольших послаблениях, ребенок с каждым новым раундом игры требовал все больших и больших с ее стороны уступок, как бы проверяя, насколько далеко можно зайти и как впоследствии можно использовать слабости «училки». Воистину психи порой бывают очень неплохими психологами!

Это продолжалось недолго. Может, минут 15 или 20. Поняв, что Алессия отказывается играть по ее правилам, девочка резко изменила тактику: стала агрессивной и нетерпимой, при очередном отказе Алессии пойти у нее на поводу подбежала к окну и сказала, что она сейчас выпрыгнет из него, если ее очередное требование не будет выполнено. Это был первый опыт Алессии. Действовала она по интуиции. Но, как потом оказалось, абсолютно верно:

– Прыгай! – резко распахнув окно, сказала она маленькому дьяволенку, который такого расклада явно не ожидал.

– Прыгай, я тебе сказала! – Алессия стояла у распахнутого окна, глаза ее горели искренним негодованием и гневом, но в них в то же время была жалость и огромная симпатия к несчастной. Всетаки девочка была не вполне нормальна. Ребенок както сразу сник, его агрессия тут же улетучилась. Потом, став со временем более опытной, Алессия поняла, что это был единственно правильный способ вызвать уважение и подчинение со стороны подопечной.

Ясно, что после окончания школы Алессия выучилась на психолога, освоив и начальный курс медицины, что было абсолютно необходимо при работе с патологиями. Ее успехи были поразительны, а результаты проводимых работ впечатляли даже маститых профессионалов. Она много занималась психологией личности и даже защитила диссертацию по собственной типологии.

Ее теория была предельно проста и могла быть использована на бытовом уровне. Еще изучая типологии Геродота, Фрейда, Юнга, Фромма, Шелдона, Шострома и прочих мировых светил, она пришла к выводу, что все они слабо годятся для повседневной жизни, где нет возможности проведения лабораторных исследований, дополнительных тестов и использования проективных методов диагностики. Ведь, как правило, выводы приходится делать на основе собственных наблюдений, визуальных и слуховых, которые еще и ограничены во времени и пространстве. Более того, существенное число типов, выделяемых той же соционикой, требовало специальных занятий и заучивания, на что у обывателя нет ни времени, ни желания. И потому она «изобрела» весьма простую прикладную типологию, которая состояла всего из трех личностных типов. Разница между ними заключалась в различии взаимодействия сознания и бессознательного. В первом случае границы между ними были весьма размыты, во втором – жестко обозначены, в третьем – регулировались самой личностью. Так на свет появились три социальнопсихологических типа личности: психотимики, эпилептоиды и «балансиры».

Работа над собственной типологией потребовала от Алессии глубокого изучения истории, социологии, физиологии и антропологии. Будучи совсем молодой женщиной, она сумела открыть в Модене собственный центр психологической помощи, что, как оказалось, не осталось не замеченным всевидящим оком сильных мира сего. К ней присматривались. Проверяли. В том числе и на деньги. Неожиданно ее центр стал получать большие финансовые переводы от одного из благотворительных католических фондов. При таких деньгах, мало контролируемых благодетелем, крыша у кого угодно могла поехать. Но Алессия отнеслась к внезапно обрушившемуся на ее голову богатству совершенно спокойно. Полученные средства она использовала главным образом на привлечение высококлассных специалистов, улучшение бытовых условий подопечных, благоустройство территории, палат, кабинетов и аудиторий.

Высокий профессионализм, незаурядный ум и редкостные человеческие качества привлекали к Алессии людей. Она была благожелательна и добра, придерживалась традиционных взглядов на семью и роль женщины в обществе, с подозрением и неодобрением относилась к новым «либеральным» ценностям, таким как гражданские и однополые браки, излишняя терпимость и мягкость к мигрантам, повсеместно насаждающим свои правила жизни. Не будучи воцерковленной, она с уважением относилась к католицизму, старалась соблюдать необременительные традиции и обряды своей веры, не нарушать основных заповедей. Не все у нее получалось. Но то, что удавалось сделать, было проникнуто такой искренностью, что это не могло остаться незамеченным окружающими ее людьми.

В 2010 году после выхода ее очередной статьи в солидном психологическом издании к ней в центр пришел молодой подтянутый мужчина. Поскольку с виду он выглядел человеком психически здоровым и абсолютно нормальным, Алессия попыталась перепоручить его своей помощнице. Но не тутто было! Посетитель сказал ей какието правильные слова, произнес несколько ключевых фраз, после чего она сама захотела с ним переговорить. И хотя ее сразу же насторожил профессионализм незнакомца и его владение манипулятивными техниками, она все же пригласила его пройти в свой кабинет, предложила присесть в удобное, располагающее к доверительным беседам кресло, после чего без обиняков спросила:

– Чем обязана столь неожиданному визиту? Вы кто? И почему вы здесь?

Молодой человек ответил ей широкой располагающей улыбкой:

– Меня зовут Руди Самир. И я из Священного Альянса, спецслужбы Ватикана.


Глава XI | Палач. Дилогия | Политический расклад