home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


(Москва. 2010)

После того разговора с Руди Самиром, в ноябре 2010 года, не прошло и недели, как в жизни Алессии стали происходить малообъяснимые события. Прежде всего она неожиданно получила письмо от своей давнишней подруги Кати Куоги, которая уже много лет работала корреспондентом солидного итальянского телеканала в Москве. Та приглашала ее приехать погостить к ней в Россию на Рождество. Алессия давно мечтала познакомиться с этой загадочной страной, к которой ее родные всегда относились с большим уважением. А потому приняла приглашение Кати, и вскоре та встречала ее в Шереметьеве.

Они не виделись уже много лет. Но Алессия сразу заметила свою подругу, которую знала фактически со дня ее рождения. Мать Алессии и отец Кати были не просто друзьями. Они в течение многих лет были деловыми партнерами, соучредителями одной из самых эффективных консалтинговых компаний, специализирующихся на работе в постсоветском пространстве. А потому девочки проводили вместе много времени и даже стали по достижении совершеннолетия совладелицами магазина по продаже канцтоваров. Однако бизнес этот особой прибыли не приносил, да и далек он был от личных устремлений обеих, а потому был вскорости закрыт. Тем не менее он дал возможность вступившим во взрослую жизнь девушкам заняться тем, что им было больше по душе. Алессия стала психологом, а Катя, названная русским именем дедушкойкоммунистом, преклонявшимся перед Советским Союзом, пошла в журналистику и очень быстро состоялась в профессии. Со временем она сделала хорошую карьеру и уехала работать спецкором в российскую столицу.

Девчонки обнялись и побежали на аэроэкспресс, который должен был отойти через пять минут. Пропускать его не хотелось, потому что следующего пришлось бы ждать целых полчаса. А это, учитывая нетерпенье молодости и стремление побыстрей оказаться в городе, было слишком долго.

По дороге Алессия слушала нескончаемую болтовню Кати и пыталась одновременно разглядеть новый для нее мир, о котором она столько слышала в детстве. Надо сказать, мелькавший за чисто вымытым окном экспресса пейзаж ее не вдохновил. «Но ничего, – подумала она, – у нас в Милане вдоль железной дороги картинки не лучше».

Через полчаса поезд остановился на Белорусском вокзале, и подруги вышли на привокзальную площадь, которая поразила Алессию обилием строительной техники, перекрытым то тут, то там мрачными заборами пространством и настоящей грязью.

– Этот бардак длится здесь уже более двух лет. Все раскопали, говорили, что будут строить суперразвязку, но деньги, наверное, все украли, а про стройку забыли. Здесь раньше в центре площади стоял красивый памятник Максиму Горькому.

– Горького я знаю. Он был пролетарским писателем. Его очень ценили дедушкины друзья. Он, помоему, даже в Италии у нас жил какоето время.

– Жилжил, не тужил. На Капри. Я туда ездила года два назад. Но потом зачемто вернулся в СССР. Сталин уговорил.

– Я даже читала чтото его. Какойто роман. И рассказы.

– Да нет. Он был классный. Наши коммунисты его любили. Да и здесь относились будь здоров! Центральная улица в Москве носила его имя. Станция метро была. Города названы в его честь. Потом, с победой капитализма, все это отменили. И памятник сняли. Они вообще почемуто любят с памятниками бороться. Я тебе потом покажу в центре города. Там стоял такой большой шикарный памятник Дзержинскому, – последнее слово далось Кате с трудом, поскольку итальянский язык явно не был предназначен для произнесения столь сложного имени.

– Кому, кому? – не поняла Алессия.

– Неважно. В общем, какомуто главному другу Сталина, который был капо[24] их секретной службы и всех отправлял в Сибирь.

– Понятно, – Алессия слушала Катю в полуха, сосредоточив внимание на том, чтобы не поскользнуться и не упасть.

– Я этот памятник, правда, уже не застала. Его снесли лет 20 назад, сразу после великой капиталистической революции 1991 года. Так вот, мои русские старшие товарищи говорят, что памятникто убрали, а поставить чтото вместо него так и не смогли. И теперь площадь стоит, будто ее оскопили. Жалко! – Катя тянула Алессию за собой по чавкающей грязи из растаявшего снега, продолжая без умолку тараторить. – Зимой здесь дороги поливают какойто гадостью. Она хорошо борется с наледью, но плохо отмывается с обуви и полов в жилых домах и квартирах. Они ее рассыпают везде, а потом ничем не смывают. Оттого зима здесь черногрязного цвета. И машины потому вечно грязные. И одеваться здесь лучше во все черное или серое, – Алессия еле поспевала за Катей, которая стремительно прокладывала себе путь сквозь толпу людей, хаотично двигающихся по узким проходам вдоль вокзального здания.

«А вокзалто какой красивый!» – не успела Алессия подумать об этом, как Катя, словно прочитав ее мысли, сказала:

– У них вообще все вокзалы такие красивые, старинные, как дворцы. Но все такое неухоженное!

– А почему бы нам не взять такси? Чего мы эту гадость месим? Да и у чемодана сейчас все колеса отлетят, – Алессия с огорчением посмотрела на свой новый серебристый саквояж, уже изрядно заляпанный жижей.

– Это бесполезно. Такси как такового здесь нет. Подъезжают какието типы с малопривлекательной, явно не русской внешностью, на абсолютно убитых машинах и за баснословные деньги предлагают тебя подвезти. За небольшую плату везти не будут. А много платить мне не хочется. Я живу здесь в десяти минутах ходьбы. Так что потерпи. Мало уже осталось. И знаешь, как они называют то, чем занимаются? Ну, эту их работу? Бомбить!

– Странное название для работы с людьми, – обреченно заметила Алессия, поняв, что зря надела светлые сапожки.

– Это точно! – весело продолжала Катя. Ее, по всей видимости, здесь уже ничего не смущало. А напряженнорастерянная Алессия каждый раз вздрагивала, получив очередной пинок от распихивающего плотную массу людей прохожего.

– И куда они все так спешат? – Алессия послушно следовала за своим гидом, который, судя по всему, чувствовал себя в этих ужасных условиях вполне комфортно.

– Здесь к вокзалу выходят две станции метро. Оттого и народу много. И спешат все. Кто на работу, кто на поезд. Но ты быстро привыкнешь. На самом деле мне это даже удобно. Метро близко от дома. Мне до работы ехать – всего ничего. На машине здесь никуда не успеешь. Пробки жуткие. Да и с парковкой вечные проблемы.

Через десять минут они оказались в тихом уютном дворике, окруженном домами старой постройки. И Алессия начала потихоньку отходить от негатива первых впечатлений.

– Это тихий район Москвы. Здесь улицы так и называются: Тишинские. Тут хорошо и спокойно. Тебе должно понравиться, – Катя набрала на проржавевшей, покрытой жутковатой краской двери какойто код, и через мгновенье они оказались в полутемном подъезде с многочисленными грязными следами на полу, покрытом разбитой плиткой непонятного цвета.

– Лифта нет. А нам на третий этаж. Чемодан у тебя тяжелый. Жди здесь. Я сейчас быстро поднимусь, оставлю дома сумки, спущусь, и мы вместе его затащим. – Не дожидаясь ответа, она быстро поднялась на свой этаж. Буквально через секунду Алессия услышала ее отчаянный крик и отборную итальянскую брань. Взлетев на площадку третьего этажа, Алессия увидела распростертое в луже крови тело.


Глава XVII | Палач. Дилогия | Операция «Белуга»