home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


(Лондон. 2004)

В беседе со своим отражением в зеркале ранним сентябрьским утром 2016 года Элизабет Ботвелл была не совсем откровенна. В ее жизни была романтическая история. Правда, она сама себе не всегда любила в этом признаваться. Но…

Это произошло в начале ее карьеры, в далеком 2004 году. Она увлеклась, если не сказать больше. Может, это были издержки молодости, а может, она действительно тогда единственный раз в своей жизни встретила мужчину, в котором сразу почувствовала силу, уверенность и надежность.

Это было ее первое задание в конторе. Нужно было попытаться завербовать одного русского, который приехал в Лондон по туристической путевке с малолетней дочерью.

Тот, кто работал в разведке, знает, что вербовка – самый сложный и самый непредсказуемый ее жанр. Здесь либо пан, либо пропал! А когда ты занимаешься этим в чужой стране, в стане, так сказать, врагов, это не только сложно, но и опасно. Элизабет же предстояло попытаться склонить к сотрудничеству 40летнего мужика – то ли бывшего, то ли действующего офицера российского ГРУ (после развала Союза это было сложно понять). Правда, работа предстояла на собственной территории, в уютной расслабляющей обстановке старого Лондона, где он поселился в одной из гостиниц. Задача облегчалась еще и тем, что в рвущейся к капиталистическим вершинам России военные, учителя, врачи и прочие граждане, далекие от распила бюджета, чиновничьего беспредела, продажи газа, нефти и металла, а также земли, лесов, полей и пашен, пребывали в унизительной нищете. И, по имеющимся в МИ6 сведениям, готовы были на все, лишь бы хоть както заработать лишнюю пару фунтов на поддержание штанов.

Получив задание, Элизабет должна была разработать план операции и утвердить его у начальства. На его составление много времени не понадобилось. Ведь все было проще пареной репы! Итак! Сколько существует способов вербовки? Любой, даже самый бездарный и ленивый слушатель разведшколы и спецкурсов, ответит четко: три! И что же это за три заветные наживки, на которые всегда можно поймать рыбку? Это идея, секс и деньги.

Сложнее всего ловить на идею. Зато и улов здесь бывает самый крупный. Великий Ким Филби, англосакс до мозга костей, талантливейший разведчик (хоть и предатель, конечно), чуть ли не ставший в свое время руководителем «Сикрет Сервис», сотрудничал с Советами из чисто идейных побуждений. Пеньковского, дело которого наделало много шума в хрущевской России, подловили на деньги, а русского резидента в странах Ближнего Востока в начале 80х – на хорошенькую француженку, то есть секс. Так что выбор у Бэт был невелик.

Предлагать объекту сотрудничество по идейным соображениям не имело смысла. Ну, вопервых, для этого самой нужно было свято верить в какуюто идею, чего у 24летней Бэт не было и в помине. А вовторых, русские настолько объелись этой самой идеологии в советские времена, что шарахались как черт от ладана от всего, что хоть както ею отдавало.

Секс тоже отпадал. Дядя приехал в страну с десятилетней дочерью и вряд ли бы повелся на сексапильную англичанку. Но дело было даже не в этом. В России после ухода компартии в небытие следить за соблюдением советскими гражданами норм морали было некому. А следовательно, и карать за их нарушение загулявших бедолаг никто не мог да и не собирался. А там, где нет угрозы наказания, там нет и страха! Так что даже если бы ей удалось затащить этого русского в постель, угроза показать (в случае отказа сотрудничать) его фото в пикантной ситуации начальству в Москве вряд ли возымела бы действие.

И что же оставалось? Деньги и только деньги! Их она и положила в основу своего плана. А при таком раскладе скрывать ничего не стоило. Более того, играть надо было только в открытую, что она и решила сделать с ведома начальства. Получив «добро», она вечером того же дня позвонила в гостиницу, где остановился объект ее охоты, и попросила портье соединить ее с постояльцем. Когда тот поднял трубку и сказал непривычное русское «Алло!», она смело представилась: «Элизабет Ботвелл! Представитель правительства Ее Величества королевы! Не могли бы мы с вами встретиться?» Трубка какоето время молчала, а потом вполне спокойным голосом ответила: «Где и когда?»

«Ну что же, дорогой. Первое испытание ты с достоинством прошел и не выдал своего волнения. Кроме того, повел себя адекватно и задал вполне логичный в данном случае вопрос, не крича о правах человека и не требуя немедленного вызова российского консула. Но то ли еще будет?» – подумала Бэт, а вслух добавила:

– Если вам удобно, – о эта впитавшаяся в кровь чертова английская вежливость, – через час в кафе через дорогу от вашей гостиницы. – Все шло хорошо, и скоро она отрапортует Полу о прекрасно проведенной операции.

Ответ трубки немного озадачил: «Вряд ли это получится. Через час я буду укладывать спать мою дочь. Она себя не очень хорошо чувствует. Много ходили сегодня по вашему замечательному городу. Да и оставить одну я ее не могу. Она боится одиночества. Поэтому давайте завтра с утра выпьем вместе кофе в баре гостиницы, где его вполне прилично готовят и подают. Единственное условие: мы должны будем управиться до девяти утра, поскольку потом мы уезжаем на экскурсию в Виндзор. Договорились?» – она на автомате ответила согласием, и трубка удовлетворенно отозвалась короткими гудками.

Она так и не поняла, что случилось. Почему она упустила инициативу? Почему не сумела навязать ему свои решения? Почему сразу же согласилась со всеми его доводами и даже не попыталась хоть чтото отыграть в свою пользу? Да, упоминание о маленькой дочери сразу же сдвинуло определенные пласты в ее душе, вызвав к жизни воспоминания о собственном детстве и вечном страхе оставаться одной. Принято. Да, косвенный комплимент в сторону Лондона и искреннее восхищение ее страной тоже сыграли свою роль. Понятно. Но в чем она себе пока не хотела признаваться, так это в том, что она сразу же была покорена этим уверенным, понастоящему мужским, с бархатными переливами голосом, который проник в ее существо, обволок изнутри теплом и уютом.

На миг ей показалось (нетнет, пока только показалось), что это был тот самый голос. И тогда ей захотелось опять стать маленькой девочкой… И чтобы этот голос был рядом… И чтобы он помог ей уснуть… И чтобы, засыпая, она была уверена, что он будет рядом и защитит ее от кошмаров, спасет от злых сил.

В общем, делать все равно было нечего. Она позвонила шефу, бодро, пытаясь подавить дрожь в голосе, доложила, что все хорошо, что объект пошел на встречу, которая состоится завтра утром в 8.00. То ли босс устал и спешил домой, дабы поскорей снять с себя ненавистные пиджак и галстук, надеть халат и теплые тапочки и не спеша отужинать в чистенькой маленькой столовой, после чего налить бокал бренди и выкурить сигару в уютном кабинете у камина. То ли он забыл утвержденный им же план, который, в частности, предусматривал проведение первой встречи именно вечером и именно в кафе напротив гостиницы. То ли он вообще не отдавал отчета в том, с кем и о чем говорит, погрузившись в философские размышления о вечном, что для него было так характерно в последнее время. Короче, он все одобрил, отчего Элизабет с облегчением вздохнула и поехала домой отдыхать.

Ночью она долго не могла уснуть, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли о том, с кем должна была завтра встретиться. Но это у нее плохо получалось. Она ворочалась в постели, снова и снова выстраивала в голове детали утренней встречи с голосом из трубки: «Вот он выйдет в холл. Вот я подойду. А должна ли я там быть раньше его? Или мне лучше подойти позже? А потом я огорошу его жетоном. А потом…» – она так и уснула с мыслями о завтрашней встрече. А ночью ей приснился эротический сон, чего с ней не случалось с переходного возраста. Ее ласкал чудесный голос, и так все было хорошо, что под утро она благополучно кончила, отчего при пробуждении смутилась.

Злясь на себя за проявленную слабость, полная решимости отомстить неизвестно кому и неизвестно за что, она буквально ворвалась в вестибюль гостиницы и решительно прошла к бару, где тут же заметила интересного мужчину средних лет, вальяжно расположившегося в кресле и дымившего небольшой сигарой, распространявшей приятный аромат хорошего табака. Она на минуту замешкалась. Джентльмен посмотрел на нее изучающим взглядом, оглядел ее снизу доверху, добро улыбнулся и только после этого поднялся и жестом пригласил ее к низкому уютному столику у окна, за которым уже вовсю кипела жизнь деловой столицы мира.

Вся злость Бэтти моментально улетучилась. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, но, досадуя на полную свою никчемность, решила сразу расставить все точки на «i» и показать этому самонадеянному типу, кто здесь главный. Она опустила руку в карман плаща, чтобы победно вынуть оттуда служебный жетон МИ6 и ткнуть им в это самоуверенное лицо, на котором блуждала поощрительная улыбка, и… Она его там не нашла! Но чтобы сделать вид, что все в порядке, Бэтти полезла в сумочку, надеясь там найти проклятый жетон. Увы, как у всякой нормальной женщины, в сумке было все, начиная с ключей от машины и кончая презервативами, которые она зачемто всегда возила с собой. Там было все, кроме заветной бляхи! Пауза явно затянулась: она копалась в своем ридикюле, а он все так же спокойно стоял и беззлобно посмеивался сквозь усы. Наконец (слава богу!) жетон был найден. Она с облегчением вздохнула, вынула его наружу и… тут же уронила на пол. От обиды за свою неловкость Бэт чуть было не разрыдалась, но ее визави разрядил обстановку, и через мгновенье она уже сидела в мягком кресле, сжимая в руке злополучный значок. Перед ней на столике стояла чашка ароматного капучино («Откуда он знает, что утром я предпочитаю именно это?» – подумала она) и стакан воды («Абсолютно кстати!»), а напротив расположился ее спаситель, который буквально обволакивал ее своим взглядом.

– Элизабет Ботвелл! – постепенно приходя в себя, представилась Бэт. – «Сикрет Сервис», МИ6…

– Ну, это я уже понял, – бросив взгляд на сжимаемый в ее руке жетон, ответил русский на вполне приличном английском языке, который не портил незначительный акцент.

– «Черт! Опять этот голос!» – пронеслось в голове Бэтти. Дабы вновь не оказаться в плену эмоций, она быстро спросила: «А вы? Вы мистер?..» – и стала лихорадочно искать бумажку, на которой было записано его трудно запоминающееся имя.

– А я Дин! Просто Дин, – сказал ее собеседник, положив ладонь на ее руку («Господи! И руку эту я знаю»! – с ужасом поняла Бэт), как бы прося не грузиться по пустякам.

Элизабет была в полной растерянности. Все в ней говорило о том, что сидящий напротив господин и есть тот самый офицер, который спас ей когдато жизнь. Но верить в это она отказывалась, поскольку таких совпадений просто не бывает. Она попыталась взять себя в руки и отбросить навязчивые мысли. Частично ей это удалось. Она выпила воды, немного успокоилась, но все равно не знала, с чего начать разговор. Ее собеседник тоже не спешил брать инициативу в свои руки. Он молча курил и пил кофе. При этом не сводил с нее глаз, всем своим видом давая понять, что она как женщина произвела на него впечатление.

– Как вам Лондон? – спросила Бэт первое, что взбрело на ум.

– Я в восторге! – совершенно искренне ответил Дин. – Сбылась мечта детства. Я ведь с младенческих лет увлекался историей. И в этом моем увлечении Англия всегда занимала почетное второе место…

– А что занимало первое? Россия? – не без иронии спросила Элизабет.

– Да нет. На первом месте всегда был Рим. Почему именно он – сказать трудно. Это, видно, какоето глубинное чувство, завязанное на мой генокод. Согласно легенде, мой род ведет свою историю от Гнея Помпея. Дада, не удивляйтесь. Если вам это интересно, то потом я вам об этом какнибудь расскажу. Надеюсь, это не последняя наша встреча?! – и он заговорщически посмотрел на смутившуюся Бэт, понявшую, что цель ее визита ему абсолютно ясна и что он готов к диалогу.

– Кстати, – продолжал он так же неторопливо гипнотизировать ее своим волшебным голосом. – Ваше имя Ботвелл очень напоминает мне имя одного авантюриста, некоего барона Ботвелла, соблазнившего шотландскую королеву, красавицу Марию Стюарт, трагически закончившую жизнь на плахе. Уж не являетесь ли вы его дальней родственницей?

– Наверное, являюсь. Но в нашем роду бытует несколько иная версия начала взаимоотношений между этим несчастным и королевой. В роли змеяискусителя скорее выступала она. Ей было чем прельстить молодого джентльмена: ослепительная красота, жгучий темперамент, ярко выраженная сексуальность, власть и золото. Против всего этого сложно было устоять, – ответила Элизабет, все больше успокаиваясь и приходя в себя.

– Дада. Я с вами согласен! Слишком много соблазнов! Подумать только! Я и мечтать не мог, что когдалибо встречусь с женщиной, имеющей отношение к одному из самых драматичных сюжетов британской истории! Теперь понятно, почему вы оказались в МИ6! Склонность к авантюризму у вас в крови! – и он понимающе ей улыбнулся.

– Да, наверное, вы правы! – Бэт вовсе не нравилось, что она вместо того, чтобы вербовать этого человека, оказалась втянутой в обсуждение тем, касающихся лично ее, и попыталась перехватить инициативу. – Да, все это жутко интересно. Но вернемся к Риму. Ваша длительная командировка туда была связана с любовью к истории? – спросила она, понимая, что ее вопрос может выглядеть невежливо и навязчиво. Но что было делать? Времени оставалось не очень много, а она даже не приступала к цели своего визита!

– Нет. Моя командировка туда была связана с разведкой, – ответил он просто, понимающе глядя ей в глаза. И Бэт сразу же стало легче.

– И что же вы там разведывали? – теперь ей важно было понять, чем он занимается, поскольку это давало ответы сразу на многие вопросы, которые интересовали ее и ее начальство.

– Если бы я не знал, откуда вы, то сказал бы, что вы излишне любопытны. А так… Объекты высшего военнополитического руководства НАТО на южноевропейском театре военных действий, дислокация войск, базы стратегического и оперативнотактического назначения, воздушные, наземные, надводные и подводные цели, – Дин спокойно раскрывал ей все эти секреты, которые на самом деле никакой тайны не составляли, поскольку перечень задач разведки можно легко найти в любой энциклопедии или специализированном пособии. А так вроде и на вопрос ответил, чтобы ей было что написать в отчете, и конкретного ничего не сказал. Элизабет информацию приняла к сведению. Правда, ей это мало что давало. Но в рапорте уже было что отразить. Да и потом, как она полагала, мистер «русский разведчик» еще разговорится.

– А что вы делали на островах Карибского моря? – вновь спросила она.

– Да то же самое, – спокойно парировал Дин.

– И как? Успешно? – она пыталась удержаться за ниточку разговора, поскольку именно она вела к достижению поставленной перед ней цели.

– Не мне судить. Но, видимо, да. Во всяком случае, я вернулся после той поездки с повышением по службе – и в должности, и в звании.

Разговор становился для Бэт все более интересным.

– И на какой же вы сейчас должности и в каком звании?

Это уже был конкретный заход на вербовку.

– А ни на какой! Я давно уже не работаю в «аквариуме». Так, помоему, называется наше заведение с легкой руки предателя Суворова?

– А почему же он предатель? – искренне удивилась Элизабет. – Он ведь боролся с коммунистической системой, которую вы потом сами же и уничтожили!

– По поводу борьбы с системой ничего сказать не могу. Может, оно и так. Только предал он помимо системы своих товарищей, которые после этого лишились какихлибо перспектив. Они оказались не у дел, их отлучили от оперативной работы, перестали им доверять. Как бы вы сами отнеслись к человеку, которого считали напарником, соратником, другом, а он вдруг оказался из чужого лагеря?! И вы бы изза этого потеряли любимую работу и до конца жизни вынуждены были бы разгребать бумаги в архивах?

– Как к предателю, – автоматически ответила она, реально представив себе подобную ситуацию.

– Ну вот видите! – удовлетворенно заключил Дин, дав тем самым ей понять, что они по некоторым вопросам являются единомышленниками.

– Ну хорошо, – решила вновь вернуть разговор Бэт в интересующее ее русло. – В «аквариуме» вы больше не служите. А вернуться к оперативной работе не хотели бы?

– Нет. Не хотел бы. Я занялся бизнесом. Зарабатываю около 500 тысяч фунтов, в переводе на ваши деньги, в год. Мне этого вполне достаточно для того, чтобы нормально жить и не париться, – все это он произнес глядя ей прямо в глаза.

Она поняла отсылаемый ей месседж: «Джентльмены! Я знаю, что вы хотите меня завербовать. Ваше желание понятно. Я также понял, что завербовать вы меня хотите за деньги. И это понятно. Ведь на бабах сейчас у нас мало кого можно зацепить, а с идеями у вас еще хуже, чем у нас. Я в курсе, что „Сикрет Сервис“ платит мало, поскольку полагает, что уже сам факт сотрудничества с МИ6 должен наполнять человека чувством гордости и амбициозной избыточности. В чем и состоит ваша, ребята, главная ошибка. И потому я открытым текстом говорю вам: я готов стать предателем за сумму, превышающую 500 тысяч фунтов в год. Но поскольку я точно знаю, что таких денег вы дать не можете, то, значит, я фактически отказываюсь от работы на вас, не задевая, впрочем, вашего самолюбия».

Элизабет должна была както прореагировать на реплику Дина, но не знала, что сказать. И помимо малозначащего «Вау!» – как реакцию на услышанную сумму – так ничего из себя и не выдавила. Ее план рухнул. С задачей она не справилась. Ею овладело чувство досады и собственной никчемности. Начала болеть спина. Захотелось поскорее уйти. Положение спасла милая девчушка лет десяти, которая влетела в холл, чмокнула ее собеседника в щеку и побежала в ресторан завтракать.

– Какая хорошенькая… – не смогла скрыть восхищения Бэт.

– Да, – самодовольно подтвердил Дин. – Вся в папу.

Затем он бережно взял Бэт за руку и сказал:

– Нам сейчас уже надо уходить. Не хотелось бы пропускать экскурсию. Я вижу, что вы расстроены. Но вы не переживайте. Лично я хотел бы продолжить наше знакомство. Давайте сегодня вместе поужинаем. Я. Вы. Яночка. Так зовут дочку. Я вас приглашаю. Не спешите отказываться. Согласуйте это с вашим начальством. Только не говорите ему, что инициатором такой встречи стал я. Вас не поймут. А оно вам надо? Доложите, что все прошло хорошо, что объект пошел на контакт, что он готов продолжить переговоры. Ведь все это – истинная правда. Так вы и лицо спасете, и меня не оставите одного в последний вечер моего пребывания в Лондоне. Соглашайтесь, – все это он сказал ей с такой искренностью и эмпатией, что она тут же согласилась, поблагодарив его взглядом за понимание и подсказку, хотя уже поняла, что с вербовкой у нее ничего не получится.

После встречи она поехала к себе в офис, доложила шефу о том, что все идет по плану, что объект от контактов не уклоняется, что дает хорошие шансы на продолжение работы. Начальник ее идею с рестораном поддержал и распорядился внести связанные с этим походом расходы в соответствующую графу внутренней бухгалтерии.

Вечером она с нетерпением ждала звонка и даже вздрогнула, когда он действительно раздался. Дин сообщил, что они вернулись и готовы встретиться.

– Как вы, мисс Элизабет? – спросил он, услышав в трубке ее радостный голос.

– О! Никакой мисс! Называйте меня просто Бэт.

– Договорились, – спокойно, будто этого и ожидал, отреагировал Дин. – Что предпочитаете, Бэт? Ято ем все. И пью тоже. А вот Яночка больше всего на свете любит спагетти, которые может поглощать в неимоверном количестве. Поэтому, если вы не возражаете, предлагаю небольшой итальянский ресторан недалеко от гостиницы, который мне кажется вполне приличным. Идет?

– Идет, – сразу же согласилась Бэтти. – Говорите мне адрес ресторана, и я в течение часа подъеду.

Дин присмотрел этот ресторанчик в первый же день. Его владельцем оказался выходец из Ареццо Андреа Скварчалупи, который был рад поболтать с заезжим синьором на родном языке и в знак особого расположения старался как можно вкуснее накормить его и его маленькую дочь.

Бэтти в ожидании ужина весь день ломала голову над вопросом, что ей надеть. Все ее наряды казались ей скучными и неинтересными. В конечном счете она остановила свой выбор на традиционном английском трикотажном платье классического покроя, которое как нельзя лучше подчеркивало стройность ее фигуры. Поэтому, когда она вошла в тихий и уютный зал, оформленный под старую итальянскую тратторию, с замечательным запахом домашней кухни, доносившимся со стороны горящего в конце полутемного зала очага, и рядом винных бутылок, покрытых соломой и паутиной, в углу, и сняла плащ, оказалось, что одета она как раз по случаю, абсолютно верно и гармонично. На улице стояла сырая промозглая погода, характерная для Лондона в весенние дни; столик, за которым они расположились, находился вблизи огня. Она села на заботливо отодвинутый Дином стул напротив его дочери и както сразу расслабилась. Дин расположился сбоку от нее, обдав Бэт приятным терпким запахом выдержанного коньяка и кубинских сигар. Пока они занимались ничего не значащим трепом, Антонио уставил стол традиционными тосканскими закусками, откупорил бутылку настоящего кьянти и наконец под восхищенный взгляд девочки поставил перед ней большую глубокую фарфоровую тарелку, наполненную до отказа макаронами с красным, очень вкусно пахнущим и весьма аппетитно выглядящим соусом.

– Дашь попробовать? – неожиданно для самой себя спросила Бэт. Девчушка посмотрела на папу, тот ей, видимо, перевел «просьбу нескромной тетки», как обозвала Бэт саму себя, после чего девочка доверчиво улыбнулась и пододвинула к ней тарелку. Бэт нацепила на вилку спагетти («Боже! Что я делаю! Видели бы меня мои инструкторы по этикету!»), положила накрученный из них бомбон в рот, расплылась блаженной улыбкой и сказала: «Я такие же хочу!»

Они довольно быстро наелись, после чего ребенка забрал к себе хозяин траттории, а Бэтти осталась с этим нравившимся ей все больше и больше мужчиной наедине. Ей было легко и хорошо с ним. Они пили вино и говорили о всякой всячине, не имеющей никакого отношения к их основной работе. Бэт не могла отогнать от себя мысль о том, что сидящий напротив нее человек, возможно, и есть тот самый загадочный ее спаситель. Но как это узнать? И Дин, сам того не желая, помог ей. Рассказывая о своей жизни на Кубе, домемузее Хемингуэя и замечательных кубинских коктейлях, вдруг сказал:

– Кстати, Яночка почти кубинка. Она родилась в Гаване.

– Ну, меня этим не удивишь, – совершенно естественно промолвила Бэт. – Я тоже родилась вдали от родины, в Харгейсе…

– В Харгейсе? – с удивлением спросил Дин. – В Сомали?

– А вам знакомо это название? – Элизабет опять начала волноваться. А вдруг ее предположение правда?

– Да, конечно. Я бывал там. Давно. Еще в молодости. Там было классно! До войны, конечно, – Дин проговаривал это, будто чтото вспоминая. – Я там прожил почти полгода. Время было, скажем, не очень спокойное. После долгих лет относительной стабильности там началась гражданская война. Старожилы рассказывали, что у них почти 20 лет до этого все было о'кей. У них там был неплохой руководитель, Мухаммед Сиад Барре, помоему. Склонный, как и все африканские лидеры, к диктатуре, но вполне адекватный. Во всяком случае, при нем в Сомали было нормально. Могадишо, столица их, был красивым городом, с замечательным базаром, какимито историческими постройками в центре, с экзотическими торговыми лавками, с кварталом ювелиров и с неплохими ресторанами и гостиницами. Там туристы и местные жители гуляли совершенно безбоязненно. Правда, было много нищих, которые спали на улице, завернувшись в разодранные сари. Но никто не бегал с пистолетами и ножами. Не говоря уже о бомбах, взрывах и прочем бардаке.

– Говорят, что этот самый Барре был коммунистом? – не без подтекста заметила Бэт.

– Ну, это вы явно преувеличиваете. Никаким коммунистом он не был. Да, после того как Советский Союз помог ему в борьбе с внутренней оппозицией, он стал создавать у себя какуюто партию и даже чтото говорил о социализме. Но марксистом он не был. Обычный вождь африканского племени с обычными амбициями и стремлением быть самым главным. Вот и все! Сначала Союз его поддерживал. Но потом началась война между Сомали и Эфиопией, и Советы почемуто решили встать на сторону эфиопов. Войну Барре проиграл. Популярность его среди туземцев резко упала. Он пытался было повысить собственный рейтинг, если в данном случае такое слово уместно, путем репрессий и подавления других племен. Но народ там крутой. Знаю не понаслышке. В результате все рухнуло. Каждый папуас захотел сам быть хозяином в своих джунглях. Страну разорвало на части. Нескончаемая война, кровь, беспредел. В свое время я прожил там достаточно долго в городе Гароэ. Задница, простите, была полная. Ни света, ни воды, ни нормальной дороги. Теперь это столица независимого государства Пунтленд, которое и знаменито только тем, что там находятся главные базы сомалийских пиратов, – Дин достал сигарету, отломил от нее фильтр, прикурил от стоящей на столе свечи и задумчиво затянулся. – В общем, там теперь полный бардак. Что, вероятно, закономерно. Сомалийцы живут по законам клановой и племенной этики. Там порядокто только тогда и был, когда власть демонстрировала силу и нещадно давила всех недовольных. Пока ходили их офицеры со стеками и били всех, кто им не уступал дорогу, был порядок. А как только выпустили джина вседозволенности наружу, так и началось такое, что, мама, не горюй!

– А что такое «мама, не горюй»? – примирительно спросила Бэт, поеживаясь от внутреннего озноба. Слова Дина заставили вспомнить о трагедии ее семьи, что вызвало ответную реакцию организма. Ей стало зябко и както не по себе. Дин это сразу заметил. Он подозвал к себе дочь, чтото шепнул ей на ушко, та заулыбалась, полезла в свой небольшой ранец, с которым, казалось, никогда не расставалась, достала оттуда чтото красивое в яркой упаковке и протянула Бэт.

– Это мне? – смущенно произнесла та, после чего взяла презент и развернула подарочную упаковку. Внутри оказался расписанный красивыми цветами большой шерстяной платок, который ей безоговорочно понравился.

– Это наш знаменитый павловопосадский платок. Не старайтесь! С первого раза не выговорите, – остановил Дин жестом попытку Элизабет повторить это странно звучащее для нее название. – То есть платки из города Павловский Посад. Так называется место, где их делают, – говоря это, Дин молча взял платок из рук Бэтти и бережно положил его ей на плечи.

Она сразу же в него закуталась: «Теперь мне понастоящему тепло и подомашнему уютно, – сказала она Дину, сопровождая свои слова благодарным взглядом. – Расскажите мне еще чтонибудь про Сомали. Меня увезли оттуда маленьким ребенком, и я мало что помню».

Дин понимающе улыбнулся и продолжил:

– Это на самом деле красивая страна. Там красивый океан, красивые джунгли на юге и красивые пустыни на севере. Сомалийцы красивые! У них тонкие черты лица, горделивая осанка. Особенно замечательны женщины. О, если бы вы видели, как они грациозны! Тогда я этого еще не понимал, но со временем все же пришел к выводу, что сомалийцы, скорее всего, потомки египтян, той знаменитой египетской расы, которая подарила человечеству Нефертити и Клеопатру, этих двух самых красивых женщин на свете! Сомалийки божественны: высокий лоб, большие миндалевидные глаза, аккуратной формы нос, полные сочные губы, лебединая шея, горделивая осанка, словно изпод резца великого скульптора тонкая талия, широкие бедра! А как они ходят! Как ходят!!! Это надо видеть! Традиционный костюм предполагает, что одна грудь всегда обнажена. И, поверьте, там часто есть на что посмотреть и чем восхищаться, – Дин явно увлекся. Бэтти бросила на него немного укоризненный, полный понимания и сочувствия его мужским слабостям взгляд. Он это заметил и както сразу смутился. И тут Бэт не сдержалась, хотя и обещала себе никаких экспериментов не проводить, и задала Дину главный для себя вопрос:

– А у вас не было там какойлибо истории, связанной со спасением ребенка или чтото в этом роде? – она с трудом пыталась справиться с охватившим ее волнением.

– Ребенка? Спасение? Да вроде нет. – Элизабет сразу сникла, но тут же опять напряглась, поскольку Дин продолжил: – Хотя постойте… Во время одной из операций в Харгейсе я подхватил какуюто маленькую девочку на улице. Там рядом горел автомобиль и бесновалась толпа местных. Наверное, сделал это вовремя, так как потом сразу раздался жуткий взрыв. Она была в полубредовом состоянии и все лопотала какието слова на английском. Вот я и отвез ее в британскую миссию. Ничего особенного, в общемто. Там таких случаев – с десяток на день. А с падением режима Барре вообще началось такое, что лучше не вспоминать. А что? – неожиданно спросил Дин.

– Да нет, ничего, – еле сдерживая слезы, сказала Бэт. – Просто той девочкой была я!


Глава XXX | Палач. Дилогия | Яхта в Карибском море