home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


(Модена. 2018)

Чабисов страдал от обиды. Он так много сделал для мира (дада, свою деятельность он мерил только вселенскими масштабами!), для человечества, для этой нации рабов, холопов и воров – русских! И что взамен? Его признали виновным в геноциде своего народа – хотя какой он свой? – в развале страны; в служении какимто злым силам, впрочем, вполне четко определенным. Ненависть русских он бы еще мог перенести. Но от него стали отворачиваться бывшие друзья и соратники из столь милого его сердцу англосаксонского истэблишмента. До него стали доходить слухи, что о нем в высшем свете стали отзываться несколько иначе, чем это было раньше. Нетнет да проскальзывало оскорбительное «предатель», поскольку, с точки зрения «васповской» элиты, служение не своему народу, а чужому – это очень некрасиво, неэтично, неприемлемо. Все чаще в домах, где он раньше был принят, хозяев не оказывалось на месте на момент его визита. Его реже стали приглашать на знаковые встречи, великосветские тусовки, в закрытые клубы. Да, все признавали, что он неординарен и умен. Но… Всетаки приговор международного трибунала значил очень много. И как после этого, без потери лица, можно здороваться за руку с преступником?

Всегда любимый Западом Антон вдруг оказался тем же самым Западом отторгнутым. И это несмотря на долгую и безупречную службу. На принесенные жертвы. На удивляющую даже его друзеймладореформаторов преданность делу «капитализма». Нет!!! Вынести это было невозможно. Чувство обиды сжигало его. Оно не давало ему спать. Оно мучило и терзало его в течение дня. Заглушить его не могли ни лекарства, ни алкоголь, ни наркотики. Он сильно сдал, похудел, становился все менее адекватным, по каждому поводу раздражался. В его настроении все чаще наступали резкие перепады – от полнейшей апатии к неудержимой агрессии. И все бы ничего. Но однажды, после того как он изза какойто мелочи чуть не задушил собственного камердинера, стало ясно, что ему срочно требуется лечение. Иначе он закончит свои дни на нарах. Осознав это, он сразу же вспомнил Алессию, мысли о которой гнал от себя все последние месяцы. Но, решившись на лечение в психиатрической клинике, он вдруг понял, что сможет довериться только ей. И дал соответствующие распоряжения своим стряпчим. Те сразу же связались с Моденой и договорились о госпитализации в Центре психического здоровья Алессии Фонтана некоего мистера Смайса из Лондона. Поскольку речь шла о ВИПе, все формальности были улажены достаточно быстро, и вскоре в клинику доставили вышеуказанного господина. Он сразу же получил необходимые для снижения тревожного фона препараты. Алессия навестила его только на следующее утро.

Открыв дверь в палатулюкс, она, ничего не подозревая, подошла к кровати, на которой, укрывшись с головой, лежал пациент. Первым желанием Алессии было уйти, закрыть дверь и не беспокоить больного. Однако она почемуто осталась. Через какоето мгновение одеяло начало медленно сползать с головы англичанина. Алессия не сводила глаз с мистера Смайса, который вначале показал свою все еще достаточно приличную шевелюру, затем лоб, глаза… Когда он открыл свое лицо полностью, Алессия впала в состояние шока и была не в силах отвести взгляд от того, кого год назад передала в руки правосудия. Нет. Это был не страх. Скорее это была боль от того, что она увидела Чабисова в столь плачевном состоянии. Он был крайне худ. От его рыжих волос мало что осталось. Огромные темные круги под глазами свидетельствовали о сильном душевном расстройстве. Но самое главное – взгляд! На нее смотрел не победительсупермен, сумевший в свое время разрушить одну из самых великих за всю историю человечества империй, а маленький, жалкий, глубоко страдающий человек с потухшим, «высушенным» взглядом, в котором читалась мольба о помощи.

Алессия резко выдохнула, чтобы восстановить дыхание, после чего часто и мелко задышала, дабы успокоить бешено колотящееся сердце и унять волнение. Это был старый, но верный прием, не раз помогавший ей в жизни. Она выдержала напряженный взгляд Антона, взяла его за правую кисть, приподняла и сделала вид, что сосредоточилась на измерении пульса. После чего мягко вернула его руку в исходное положение, чтото черканула у себя в блокноте, ободряюще ему улыбнулась и вышла из палаты. Едва переступив порог своего кабинета, она достала из холодильника початую бутылку красного вина, налила себе полный бокал и залпом выпила. Через десять минут она полностью успокоилась, запросила историю болезни английского пациента, после чего сообщила персоналу о том, что лично будет заниматься его лечением.

После обеда она вновь вошла в палату к Антону. Он спал. И судя по тому, как было скомкано одеяло, спал неспокойным сном. Алессия подошла к нему, поправила постель и села рядом. Совершенно непроизвольно ее рука коснулась его лба, после чего она стала нежно гладить его по голове. По меняющейся микромимике его лица было видно, что ему это нравится. Его сон становился спокойнее, дыхание более глубоким и ровным. Она не стала дожидаться момента, когда он проснется, и, прикрыв шторы, покинула палату.

Вернувшись в кабинет, она углубилась в изучение его истории болезни и поняла, что явилось причиной столь сильного нервного расстройства… Обида. Через которую, как через огромную воронку, внутренняя энергия выливалась вовне. Она уже встречалась с подобным явлением раньше. И она знала, сколь разрушающим бывает это чувство. Впрочем, как и вина. Которая, словно сестренкаблизняшка, неотступно за ней следует.

Обида и вина. Вина и обида. Они живут и идут по жизни вместе. На такой вывод ее натолкнули теоретические разработки видных советских психологов, изучавших эти процессы. Согласно их теории, подтвержденной практикой, чувства обиды и вины возникают в процессе общения людей, при котором одни из них чтото дают, а другие чтото получают. При этом обида появляется тогда, когда ктото полагает, что он дает другому больше, чем получает (именно этот фактор присутствовал в болезни Антона). Вина же, наоборот, возникает в тех случаях, когда ктото полагает, что он получает больше, чем дает.

Алессия взяла листок бумаги и фломастер, после чего на белом поле быстро появились обозначения: d, р, О, С; О = d > р, С = р > d.[51] Набросав формулы, она склонилась над столом и, зажав руками уши, чтобы исключить звуковые помехи, задумалась.

«Итак, обида – результат того, что человек, как он полагает, больше дает, чем получает (О = d > р). Вина – наоборот, С = р > d. Поэтому для того, чтобы больного избавить от мук этих двух крайне разрушительных чувств, необходимо либо в чемто его переубедить, что само по себе, особенно с людьми взрослыми, практически невозможно, либо подспудно компенсировать одно чувство другим. То есть если вам не дает покоя обида, ее надо нейтрализовать с помощью чувства вины. Если же это вина – то раздувать обиду. Главное, не переборщить, а попытаться уравнять эти два чувства. И тогда в психике исчезнет дисбаланс. И, может, именно тогда удастся восстановить душевное равновесие. Найденное решение не принесло ей удовлетворения, так как в нем таилось одно маленькое „но“: как измерить и то и другое, если эти понятия измерению не подлежат? Если удастся найти шаблон, то и гармонии достигнем. А если нет, то она что же, недостижима?»

Алессия практически всю вторую половину дня просидела над этим ребусом, но так ничего и не придумала. После работы она решила немного прогуляться. Благо погода располагала. Както незаметно для себя самой она вдруг оказалась на виа Эмилиа, в самом центре города, в тени колоннады ПортичидельКолледжо, недалеко от церкви ДельВото, воздвигнутой в середине XVII века. Предание гласило, что этот храм Божий появился на свет благодаря обету, принятому народом и правителем Модены в 1630 году, когда ужасная чума выкашивала по 200 человек в день. Именно тогда герцог Франческо д'Эстэ и городская джунта поклялись, что, как только «черная смерть» покинет город, они построят церковь во славу Пресвятой Богородицы. И построили. И украсили ее великолепными картинами.

Алессия вошла в храм. Она делала это нечасто. Вернее, не так часто, как ей бы хотелось. Смочив пальцы святой водой, она перекрестилась и прошла внутрь, в сторону левого придела, где над роскошью внутреннего убранства господствовало алтарное панно великого моденского художника Лодовико Лана, на котором Дева Мария с младенцем Иисусом на руках принимала обет граждан города и даровала им свою защиту.

Здесь хорошо думалось. Без суеты и спешки. Без лишних раздражителей – звуков, запахов и красок. Алессия прикрыла глаза. И вновь погрузилась в свои мысли: «А чего я ищу? Ведь ответ на мой вопрос давно дан. И в постулатах моей родной католической церкви отражен: гармонизировать отношения возможно только при одном условии – давать безмерно, не считая и не требуя взамен ничего, и виниться (каяться) также, так как всегда есть за что просить прощение. Так поступала Мария. Так поступал Ее Сын. Да, в миру это страшно сложно делать. Потому как в гордыне своей люди, как правило, полагают, что дают всегда больше, чем получают. Поэтому и обиженными чувствуют себя почти постоянно. Поэтому и не радует их ничего: ни машины новые, ни замки, ни дворцы, ни жены молодые и красивые… Господи, какая же здесь красота! Но сейчас не об этом», – Алессия силой воли заставила себя вернуться к прежней логике суждений, поскольку именно там, как она это чувствовала, находилось решение поставленной перед ней задачи.

«Главное здесь вот в чем. Никакой меры или установленного шаблона для градуирования человеческих чувств нет. И быть не может. Надо отдавать другим все что можешь! Не считаясь с тем, что уже сделал, делаешь или готов сделать. А брать всегда надо с благодарностью и желанием отдать больше. Кроме того, если всетаки посмотреть на свои поступки с позиции всемирной этики, то мы всегда отдаем меньше, чем берем. И у нас у всех, объективно, должно возникнуть чувство вины. Которое и компенсирует все наши обиды…» – к тому месту, где стояла Алессия, подошли туристы с гидом, бойко и нравоучительно разъяснявшим группе увиденное в базилике. Алессия перешла в центральный неф и села на скамью. Так ей было проще продолжать думать.

«На чем я прервалась? Да… Должно возникнуть чувство вины… Должно возникнуть… – она горько усмехнулась. – Но не возникает! Ни у правителей, ни у элиты, ни у простолюдинов. Все, за редким исключением, включая и меня, искренне верят, что они заслуживают гораздо большего, что им чегото недодали. Хотя с собой я немного преувеличиваю», – к алтарю подошли служитель в ризе и с ним маленький мальчик, старательно несший в руках какуюто церковную утварь. Алессия залюбовалась его одухотворенным лицом: «Нет, конечно же, не все так думают, – вернулась она к своим рассуждениям. – И ропщут, и недовольны, и постоянно обижаются эгоистичные натуры. Каковым Антон и является. И чтобы обрести удовлетворение, покой и счастье, просто надо научиться отдавать, не ожидая благодарности, и каяться перед Всевышним и людьми, так как всегда есть за что. И это – то главное, с чего надо начинать. Только покаяние это должно быть искренним, „по зову сердца, по голосу крови“, безмерным, ничего не требующим взамен. Глядишь, и перестанет обижаться, и простит всем нам. И излечится. И опять станет человеком. Возможно ли такое преображение? Наверное, да. В истории такие случаи были. Что ж. Теперь понятно, что делать», – Алессия поднялась, перекрестилась на алтарь и медленно вышла из церкви.

На следующее утро, сразу же после обхода она вошла в палату Антона. Он не спал и как будто ждал ее. Пока она открывала и закрывала дверь, шла к нему, отодвигала стул, садилась – все это время он не сводил с нее глаз. И потому ей казалось, что она двигается как в замедленной съемке. Но вот все ритуалы были исполнены, и она спокойно посмотрела на Чабисова. Что он ожидал там увидеть? Насмешку? – Ее там не было. Раскаяние? – Немного, да. Но главное, там было море сострадания, волна которого накрыла Антона с головой. И ему захотелось плакать.

– За что? И почему? – тихо спросил он.

– Так было надо, – в тон ему ответила Алессия.

– Надо кому?

– Прежде всего тебе самому! – Алессия попыталась накрыть его запястье своей рукой, но Чабисов отдернул руку, как это делают обиженные на близких дети, что, в общемто, подтверждало правильность поставленного доктором Фонтана диагноза.

– Мне нужно было совершенно другое, – отвернувшись от нее, чтобы скрыть слезы обиды, сказал Антон.

– И ты готов был это взять? – она всетаки взяла его руку, которую он после непродолжительного сопротивления доверилтаки ей.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты, совершенно довольный собой, не смеющий себя ни в чем упрекнуть, абсолютно уверенный в своей правоте… Ты готов был принять чьюто любовь? – она говорила очень тихо, и ему пришлось повернуться к ней лицом, чтобы расслышать ее слова.

– Не чьюто, а конкретно твою. И ты это знаешь…

– Не мою и ничью другую, – с нескрываемой грустью обронила она, после чего поднялась и вышла.

Чабисов остался в полном недоумении. Зачем приходила? Зачем так говорила с ним? Зачем душу ему теребила? Сука! Сука!! Сука!!! Он резко поднялся на кровати, задев капельницу, которая с грохотом упала на пол. Этот шум его только больше разозлил. Вскочив на ноги, он стал бить и крушить все, что попадало ему под руку. Через минуту в палату вбежали дежурный врач и пара крепких санитаров, которым удалось уложить Антона в постель. Введенное успокоительное подействовало быстро. Алессии об инциденте доложили сразу. Но она не сочла нужным вмешиваться в работу своих подчиненных. Они знали, что следует делать в случае обострения и усиления агрессивного фона.

На следующий день Алессия вновь зашла к Чабисову. Сев у его кровати, она вновь взяла его руку в свою для проверки пульса:

– Почему буянил? – спросила она как бы невзначай.

– А почему ты ушла? Ты же врач! Психолог. Мать его!!! Так почему же не дослушала меня и ушла?

– Что такое «мать его»? – серьезно спросила Алессия.

– Вот чурка нерусская! – улыбнулся Чабисов. И она это заметила! И это было хорошо. – «Мать его» – это чтото типа вашего «порка мадонна».

– Понятно. Значит, ругательство, – она положила его руку на одеяло, и это ему не очень понравилось.

– Ну что ты как прокурор? Ругательстворугательство! Мы вчера не договорили.

– А о чем с тобой можно говорить?

Чабисов чуть не поперхнулся от негодования.

– Как это о чем? Обо мне! О тебе!! О нас, в конце концов!!! Иначе какого хрена я сюда лег и заплатил огромные, даже по меркам Англии, деньги? – Антон был не на шутку взбешен.

– Что такое «хрен»? – спокойным голосом спросила Алессия.

– Корень такой. Горький очень.

– Понятно. Значит, опять ругательство, – констатировала Алессия, после чего поднялась и так же внезапно, как за день до этого, исчезла.

Чабисов был в полной растерянности. Он как мудак напросился сюда в надежде, что здесь ему помогут. А здесь… И он опять начал все ломать и крушить. Опять дежурный врач, опять санитары. Успокоительное. Сон. Пробуждение. Алессия. Она сидела рядом и держала в своих ладонях его руку. При этом взгляд ее лучился теплотой и любовью.

– Если будешь ругаться или буянить, я уйду и больше не приду. Тебе дадут на руки выписку. Деньги, заплаченные за курс лечения, будут возвращены. Мы не справились. Такое в практике случается, – она говорила официальные вещи, но в глазах он читал совсем другое: симпатию, понимание, приятие.

– Не уходи, – выдавил он из себя, поскольку от нахлынувших на него чувств еле переводил дыхание.

– Хорошо. Я не уйду…

Чабисов начал говорить. Он говорил весь день с перерывами на еду и отдых. Он говорил весь следующий день. Он говорил три дня подряд. Алессия молчала и слушала. Слушала и молчала. Она уяснила, что перед Антоном виноваты все. Что его с раннего детства (это был важный момент) все обижали. Что отношение к нему продиктовано завистью и злостью. Что он все делал правильно. Что он не признает приговор екатеринбургского трибунала. Что вообще ему начхать на человечество, на мелких людишек, на быдло. Он выговорился. Пар вышел. Теперь следовало начинать его лечить. Но как? В конце третьего дня Алессия поднялась и всем своим видом продемонстрировала, что уходит.

– Что опять не так? – в отчаянии закричал Чабисов. – Что? Ответь!! Почему ты уходишь? Почему?? Почему??? – после чего Алессия услышала разрывающие душу рыдания.

Она стремительно развернулась и подбежала к Антону. Он плакал, как могут плакать только сильные мужчины, пытаясь задушить в себе всхлипы и унять слезы. И от этого выглядел еще более трогательным и беззащитным. Что ж. Она добилась своего. Плотина его цинизма и гордыни была сломана. И теперь, вместе с этими рыданиями, из него выходили злость, агрессия и ненависть.

Она села рядом и начала гладить его по голове, которую он доверчиво уткнул в ее грудь. Через некоторое время он успокоился, а она продолжала сидеть рядом с ним, понимая, что выиграла у судьбы битву за этого человека.

Чабисов быстро шел на поправку. У него улучшился аппетит. Нормализовался сон. Он радовал Алессию своими успехами на тернистом пути исправления и превращения. Через неделю он попросил отвести его в церковь. Там он долго сидел на скамье, погруженный в собственные мысли. А после возвращения попросил принести ему Библию, которая с тех пор неизменно лежала на столике рядом с его кроватью. Через три месяца мало кто мог бы узнать в интересном, средних лет мужчине с пронзительно мудрым взглядом прежнего Чабисова. Теперь это был совсем другой человек, гораздо более чуткий, понимающий и любящий. Алессия блестяще справилась со своей работой. Но… Увы… Время пребывания Антона в ее клинике подходило к концу. Дело шло к выписке и расставанию.

В последний вечер своего пребывания в Модене Чабисов пригласил Алессию на ужин. После десерта, когда им принесли терпкое местное диджестиво,[52] Чабисов достал из кармана пиджака небольшой сверток, который стал нервно разворачивать на глазах у немного удивленной спутницы. Чувствовалось, что он очень волнуется. Но наконец все трудности борьбы с неподдающейся упаковкой были преодолены, и на столе оказался красивый футляр, обтянутый дорогим фиолетового цвета бархатом. Антон Борисович пододвинул загадочную коробочку к Алессии. Та, немного смутившись, открыла ее.

– Нет! – с восторгом воскликнула она, увидев искрящийся всеми цветами радуги великолепный бриллиант.

– «Нет» – это твой ответ? – с мягкой улыбкой спросил Чабисов.

– «Нет» – это не ответ. Это удивление!

– А чему тут удивляться? Ты сделала из меня человека. Ты фактически подарила мне вторую жизнь. И я не хочу да и не могу с тобой расстаться. Выходи за меня замуж. Все формальности с моей прежней женой давно улажены. Я абсолютно свободен. Я не говорил тебе об этом, но вчера с помощью падре Андреа я перешел в католичество. Так что я не вижу никаких преград для нашего с тобой венчания. А я хочу именно венчаться. И только с тобой, – он проговорил это достаточно быстро, как бы проговаривая заученный текст, что лишь еще больше убедило Алессию в серьезности его намерений.

Она достала из коробочки кольцо, надела его на палец и без лишнего жеманства ответила: «Я согласна». Чабисов, издав вздох облегчения, нежно взял ее руку и поцеловал палец, на котором поблескивал магическим светом чудояспис, после чего они молча поднялись и направились к выходу. Говорить ни о чем не хотелось. Сейчас им уже некуда было спешить. Впереди была долгая и счастливая жизнь. Они сели в припаркованную рядом с выходом «ланчу», Чабисов вставил ключ в зажигание, включил двигатель и… Взрыв был не очень сильным, но это не спасло пассажиров, так и не сумевших выбраться из объятой пламенем машины.

1

– Привет, Луиджи!

2

– Дин? Мадонна! Какая радость слышать тебя! Откуда звонишь?

3

– Я в Милане. Только что прилетел. Послушай. Мне нужна твоя помощь.

4

– Ты же знаешь, я всегда в твоем распоряжении. Рассказывай, что случилось.

5

– Предпочитаю поговорить об этом не по телефону.

6

– О! Эти ужасные русские. Всегда у них секреты. Хорошо. Слушай. Если тебя это устроит, то завтра после обеда я мог бы подъехать к тебе и обсудить все, что захочешь.

7

– Может, в Вероне?

8

– Почему бы нет? Там рядом с Ареной (развалины древнеримского цирка. – Прим. автора ) есть хорошее кафе с классической музыкой, которую ты так любишь. Завтра в семь вечера я буду там.

9

– Согласен. Тогда до завтра?

10

– Пока.

11

– Черт! Какая красавица!

12

«Он очень устал. Ему нужна помощь».

13

Водные трамвайчики.

14

На сленге ГРУ «резак» – это резидент.

15

«Свободными камнями» (free stones), в отличие от обыкновенных (rough stones), назывались в Англии более мягкие породы, вроде мрамора и известняка, употреблявшиеся для более тонкой, барельефной работы. Отсюда и произошло английское слово free mason – «свободные каменщики».

16

Согласно старой масонской легенде, именно он посвятил в масонство Петра Великого, который в то время был в Англии с Великим посольством.

17

WASP (White Anglosaxons protestants) – Белые англосаксонские протестанты.

18

Движение за объединение Италии, приведшее к созданию итальянской государственности в виде Королевства Италии (конец XIX века).

19

«Бнай Брит» – «Сыны Завета», международная сетевая организация международного еврейства, являющаяся главным инструментом тайного влияния проекта «Вечное царство Израилево» в мире.

20

Хаким (арабск. hakim, причастие от hakama) – управлять, направлять, знать, решающий, мудрец.

21

АЙСЕ (AISE – Agenzia Informazioni е Sicurezza Esterna)  – Агентство по вопросам разведки и внешней безопасности Италии. Аналог нашей СВР (Службы внешней разведки).

22

СИСМИ (SISMI – Servizio perle Informazioni ela Sicurezza Militare)  – Служба информационного обеспечения и военной безопасности.

23

Крайстчерч – второй по величине город в Новой Зеландии и крупнейший населенный пункт на ее Южном острове. В переводе на русский с английского буквально означает «Христова церковь» (Christ church).

24

Капо (ит. capo)  – глава, начальник.

25

«Рай Уно» (ит. RAI uno – до 1954 года Radio Audizioni Italiane, затем Radiotelevisione Italiana). Первый канал итальянского государственного телевидения.

26

Амбуланца (ит. Ambulanza)  – скорая помощь.

27

«Out of the coverage» (англ.) – «Вне зоны доступа».

28

Вирджиния (англ. Virgin)  – ныне североамериканский штат Виргиния. В переводе на русский язык означает «девственница». Королева Елизавета Английская полагала, что ее возможный муж своим вмешательством в дела Англии может помешать превращению страны в великую державу. И потому взяла на себя обет безбрачия, за что получила от народа прозвище «королевадевственница».

29

В Русской историографии используется немецкое имя этого короля – Иаков I.

30

ВерджинГорда – третий по величине и второй по численности остров в составе Британских Виргинских островов. Площадь – 21 кв. километр, население – около 3 тыс. человек. Главный город – Спэништаун.

31

И Эйхман, и Оджалан были в свое время выкрадены спецслужбами Израиля и Турции соответственно. Первый за преступления, связанные с Холокостом, был приговорен к смертной казни, второй как лидер курдской террористической организации – к пожизненному заключению.

32

Сад орхидей.

33

Форейн Офис – Министерство иностранных дел Великобритании.

34

Харгейса – второй по величине город в Сомали и центр той его части, которая традиционно находилась под английским влиянием.

35

СИС (SIS – Secret Intelligence Servise)  – Секретная служба разведки; специальная служба Великобритании, аналогичная нашей СВР и ЦРУ США.

36

Common wealth – буквально «Совместное благополучие», а в переводе на русский – «Британское содружество». Международное сообщество, объединяющее практически все бывшие колонии Британской империи, признающие свой вассалитет от британской короны.

37

Damn! – Английское ругательство, похожее на русское «Черт подери!»

38

МИ6 – Directorate of Intelligence Section 6 – Military Intelligence MI 6.

39

Капитан первого ранга.

40

Папский меридиан – 49°32'56'' з. д.

41

Рубин Черного Принца – шпинель в форме бусины размером с куриное яйцо и весом 170 каратов (34 г). Принадлежал правителю Гранады Абу Сайду. Король Педро Жестокий хитростью заманил его в Севилью, где тот был убит. В складках его одежды и был найден знаменитый самоцвет, который король присвоил себе. Во время восстания Трастамары Дон Педро призвал англичан, с помощью которых одолел восставших. Платить ему было нечем, и тогда он передал Черному Принцу рубин Абу Сайда. Так драгоценный камень оказался в Англии.

42

Который, по мнению весьма авторитетных историков, был, наоборот, человеком чести и истинным рыцарем.

43

ШарлоттаАмалия – столица американских Виргинских островов. Расположена на острове СентТомас. Население – около 20 тысяч человек.

44

30 июля – 1 августа 1975 года в столице Финляндии Хельсинки представителями 25 государств был подписан Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, известный также как Хельсинкский заключительный акт (Helsinki Final Act). Считается апогеем политики разрядки международных отношений между социалистическими и капиталистическими странами.

45

В английском варианте сокращение BVI – British Virgin Icelands – Британские Виргинские острова.

46

Duke – в переводе с английского «герцог», высший титул английском аристократии.

47

Дело Литвиненко – смерть 23 ноября 2006 года в Лондоне бывшего офицера ФСБ А. В. Литвиненко от отравления радиоактивным полонием210. По версии английских спецслужб, убийство могло быть организовано ФСБ по мотивам мести. Предполагаемый исполнитель – бывший охранник Бориса Березовского, бывший офицер Главного управления охраны, впоследствии депутат Мосгордумы Андрей Луговой. В то же время некоторые весьма авторитетные источники, в частности американская газета «New York Sun», оценила представленные английской стороной доказательства вины А. Лугового как «ошеломляюще слабые». А Генеральная прокуратура РФ не исключала версии о причастности к отравлению самого Б. Березовского, Л. Невзлина и др. Ряд российских СМИ ставит под сомнение выводы британского расследования и выдвигает другую версию о попытке Литвиненко стать посредником в нелегальной продаже радиоактивных веществ, и его смерть рассматривают как следствие неосторожного обращения с полонием (ист. – «Википедия»).

48

ВИП – от английского VIP (Very Important Person – «очень важная персона»).

49

Ответные меры в условиях ограничения правоспособности (воздействие неправовыми методами) для граждан государств, в которых имеются специальные ограничения правоспособности.

50

«Хайбол» – коктейль, при изготовлении которого используется много льда, немного лайма, изрядно рома и по вкусу газированной сладкой воды типа кокаколы (у кубинцев – рефреска).

51

d – от итальянского dare (давать), то есть это то, что человек отдает; р – от итальянского prendere (брать), то есть то, что человек берет; О – от итальянского offesa (обида); С – от итальянского colpa (вина).

52

В итальянской кухне перед принятием пищи предусмотрено принятие аперитива, а по окончании трапезы – диджестиво, то есть того, что улучшает пищеварение. К ним относятся ликеры, коньяки, бренди, граппа, виски, ром и водка. То есть нечто крепкое, способное расщепить жирные ингредиенты. Большинство ресторанов предлагает посетителям ликеры собственного производства в качестве бонуса.


Глава XXXVI | Палач. Дилогия |