home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Новое знакомство

Проснувшись рано утром, Артемьев принял холодный душ, побрился и приготовил завтрак из купленных накануне вечером продуктов. Задумчиво поедая яичницу с помидорами, он продолжал размышлять о книге. Содержание мало интересовало его, но тот факт, что люди, несомненно, серьезные попросили ее прочитать, вызывал массу вопросов. Зачем? И кто они? Они, это ясно, представляют какуюто организацию. И, судя по книге, политическую. Какие цели они преследуют? И главное, чего может от них ожидать подавшийся в бега киллер? Много лет имея дело со смертью, Артемьев стал относиться к ней, как к некоему живому существу. Очень капризному и своенравному. Часто он ловил себя на мысли, что разговаривает с этим существом. В его воображении это был не традиционный скелет с косой, а некая абстракция. Вот и сейчас он мысленно разговаривал с этой особой, пытаясь получить хотя бы намек на дальнейшее развитие их взаимоотношений. Будучи профессионалом высокого класса, психологически он не имел ничего общего с «коллегами по цеху». Профессия киллера была для него чемто вроде спорта, и при каждой удаче он ощущал эмоции, схожие с теми, что переполняли его после победы на очередном чемпионате Балтийского флота. Риск, умение быстро принять самостоятельное решение и реализовать его в тот момент, когда тебя вотвот разоблачат и раздавят, привлекали его гораздо больше денег, которые он получал за свое мастерство. Эти забавы были сродни работе оператора, снимающего жизнь акул, из фильма «Последний дюйм». Здесь требовались уверенность, хладнокровие, умение быстро принимать решения и врожденное чутье – именно от этих качеств зависела твоя жизнь.

Позавтракав, Артемьев вышел из дома и направился в туристическую часть города. После бесцельного двухчасового шатания по узким улочкам ноги вынесли его на набережную. Он постоял несколько минут перед мостом Вздохов, мысленно представляя, как по нему из зала суда в камеру проходят осужденные, и побрел по набережной, насвистывая мелодии из знакомых итальянских опер.

Обосновавшись в кафе под тентом, заказал графинчик белого вина. Он просидел за столиком минут тридцать, прежде чем почувствовал чейто пристальный взгляд. Слегка повернув голову, боковым зрением увидел старичка, попивающего, как и он, белое вино за соседним столиком. «Вы газировочкой разбавьте, дольше пить не будет хотеться», – сказал старичок.

Артемьев машинально подлил в бокал с вином минералки и сделал глоток. Старик приветливо улыбнулся: «Ну, как?» Артемьев в ответ так же приветливо улыбнулся: «Шампанское». Он не собирался продолжать разговор, но затем, неожиданно для себя, повернулся всем корпусом к старику и спросил: «А откуда вы знаете, что я говорю порусски?» Его внутренний компьютер мгновенно включился, выстраивая логическую цепочку. Старик знает, кто он. Это значит, что он либо представитель «Криптоса», либо связан с таинственными незнакомцами, стремительно ворвавшимися в мир честного киллера и повернувшими ее на сто восемьдесят градусов. Если верно первое предположение, то гдето рядом сидят ликвидаторы, которые поставят точку в этой истории сразу же, как только старик уйдет. Он быстро окинул взглядом посетителей кафе. Две пожилые пары, явно европейцы. Три молоденькие японки да две почтенные дамы за соседним столиком болтают пофранцузски. На ликвидаторов никто не тянет.

– Вас, русских и китайцев, по лицу определить можно, – както грустно усмехнулся старик.

– Простите, а выто кто? Белорус? Украинец?

– Ни то ни другое, молодой человек. Моя национальность – советский человек. Двадцать лет живу в Италии. Как стало ясно, что ваша сраная Россия развалится, так сразу и уехал.

– Домой не тянет?

– Еще как! Но дома моего больше нет. Разрушили его в 91м.

– А в русскоговорящих странах жить не желаете?

– Нет, – старик брезгливо поморщился, – «дорогие россияне» – слишком сильная нагрузка на психику нормального человека. Думаю, через пятьдесятшестьдесят лет русских будет меньше, чем чукчей.

– Вас это радует?

– Честно говоря, мне безразлично. Но некоторое удовлетворение есть.

– Почему?

– За все нужно платить, молодой человек. Так природа установила. А русские когда чтонибудь творят, уверены, что платить не придется. Вы знаете, помоему, русские – это генетические атеисты.

«Опять беседа на извечную тему: „Кто виноват?“ и „Что делать?“» – подумал Артемьев.

– Да, да, – кивнул головой старик, – «Кто виноват?» и «Что делать?» – идиотские вопросы в наше время, когда уже ясно и то и другое.

– Интересно, – сказал Артемьев, – вопросы слышал, а ответы всегда разнятся.

– На эту тему я могу целую лекцию прочитать, – усмехнулся старик. – Кстати, меня зовут Константин Сергеевич.

– Сергей.

– Знаете, Сережа, – Константин Сергеевич посмотрел на часы, – пойдемте пообедаем. Должен сказать, что хоть я вас, русских, и не жалую, пообщаться время от времени тянет.

– Спасибо за приглашение, но не хочется в людном месте сидеть. Я хоть и сам турист, но туристов не люблю.

Старик положил на стол десять евро за графинчик вина и встал.

– Идемте. Там, куда я вас отведу, туристов отродясь не бывало.


Книга | Палач. Дилогия | Страна Раш