home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Благовещенск

Тимофеев и Лазуренко удобно устроились на заднем сидении президентского лимузина:

– Рассказывай, – коротко бросил Иван Николаевич, как только машина плавно тронулась с места.

– Подробностей пока никаких нет. Ясно только одно, что Труваров жив, находится под присмотром нашего агента, который в ближайшее время постарается переправить его в Екатеринбург. Как только узнаю все в деталях – сразу же доложу, – Феликс Игоревич старался быть немногословным.

– Ну, тебето вряд ли придется докладывать – срочно вылетаешь в Благовещенск. Оставь это дело на своего зама. Предупреди, если с Труваровым чтонибудь случится – шкуру спущу. Но это так, для острастки. А у тебя командировка в китайский протекторат: сегодня МИД доложил, что китайцы по дипломатическим каналам проявляют серьезную заинтересованность во встрече со мной. Чего хотят – пока не совсем понятно. Но они очень активны. Официальная цель командировки – проверка работы нашей миссии, а на деле, разберись, чего они добиваются. Откладывать не стоит. Чувствую, здесь чтото серьезное.

Лазуренко проводил Президента до его резиденции, заехал к себе в управление, передал дело Труварова Гондалеву, которого на время своего отсутствия назначил старшим, связался с представителем в Благовещенске, предупредил его о своем приезде, взял «тревожный чемодан», вызвал машину и выехал в аэропорт. Дорога много времени не заняла, правительственный самолет резко взмыл в воздух, и утром следующего дня Феликс Игоревич уже приземлился на благодатной земле Приамурья, которая все еще числилась частью российской территории, но на самом деле уже несколько лет полностью контролировалась китайскими властями. У трапа его встречали руководитель миссии и резидент службы безопасности, которые приехали на служебном автомобиле с дипломатическими номерами в сопровождении китайской полиции. После короткого приветствия гость и встречающие разместились в уютном салоне машины, которая под эскортом все тех же китайцев медленно тронулась с места. Глазам Лазуренко во всем своем великолепии предстал аэропорт, на фасаде которого красовались огромные иероглифы.

– И что означает эта надпись? – спросил Лазуренко.

– Добро пожаловать! – спокойно ответил полпред, прекрасно владеющий китайским языком.

– А почему не порусски? – с плохо скрываемой досадой поинтересовался Феликс Игоревич.

– Первая поправка к местному закону о государственном языке: для скорейшей адаптации местных жителей к цивилизационным ценностям Поднебесной все надписи и обозначения должны быть выполнены на китайском языке.

– И что? Помогает адаптации?

– А кому помогатьто, если все местное население сидит в резервациях?

Машина выехала на шоссе, ведущее в город. Километров через пять неожиданно, с какойто малоприметной проселочной дороги, перед ними выскочила видавшая виды «Нива», которая стала удаляться, медленно набирая скорость. Сопровождавшие представительскую машину полицейские на мотоциклах пришпорили своих «железных коней» и моментально настигли нарушителя. Остановив «Ниву», они бесцеремонно открыли двери, выволокли водителя и двух пассажирок, дубинками загнали их на обочину, минуты две избивали, после чего прокололи у машины колеса, сели на мотоциклы и заняли свое место в кортеже.

Лазуренко при виде этого безобразия весь напрягся, не в силах сдержать негодования, на что резидент отреагировал:

– Третья поправка к закону о регистрации: граждане, не владеющие языком Поднебесной и не способные служить образцом поведения, не имеют права без разрешения соответствующих органов протектората покидать места своей постоянной регистрации. В случае нарушения данного пункта виновные караются штрафом до 1000 юаней и сроком заключения до года. Так что, проблемы этих бедолаг избиением не закончились, – и как бы в подтверждение сказанного им навстречу с оглушительным воем пронеслась полицейская машина.

– Если знают, почему нарушают? – Лазуренко задал этот вопрос как человек, привыкший повиноваться закону.

– А как не нарушать? Китайские наместники сами подталкивают их к этому: занимаются вымогательством, насильничают, безобразничают. Вот нервы у людей и не выдерживают. Может, и эти несчастные пытались таким образом до города доехать да жалобу подать в надежде хоть на какуюто справедливость. Не повезло им.

– А что, есть такие, которым везет?

– Случается, говорят. Но все это больше – из области легенд и преданий. На самом деле контроль очень жесткий. Да и бежать мало кто хочет. Ведь в резервациях жизнь в основном сытая и пьяная. Работать необязательно, в поле корячиться не надо: дошел до сельсовета, получил китайскую ханку и еду – и свободен!

– И ничего не нужно делать? – Лазуренко в принципе знал, что происходит на этой когдато русской земле с русскими людьми, но видел все это впервые.

– Ну, как же! Нужно! Песни петь, хороводы водить перед туристами. Водку жрать стаканами и ими же закусывать, медведей демонстрировать, дивчин гарных в национальных нарядах искателям приключений предлагать. Так что, дел вроде как много. Непослушных гноят в специальных ямах, где они сидят без воды и пищи в собственном, и не только, дерьме. Так что выбор у наших невелик – быть пьяным и довольным или трезвым и несчастным. – Резидент говорил монотонным голосом, стараясь скрыть свои эмоции от начальника.

– Что делаете для пресечения всех этих безобразий? – уже требовательно спросил Лазуренко у главы представительства.

– Мы не сидим сложа руки, Феликс Игоревич. Но мало что можем сделать. Напоминаю просто, что у нас здесь весьма шаткий статус: мы не являемся посольством, а всего лишь временной дипломатической миссией при правительстве протектората, которое, замечу, сплошь состоит из русских. Правительство это опирается на Законодательное собрание, состоящее из тех же русских, которые и принимают все эти поправки к законам. Так что деюре в этой стране правят русские, опирающиеся на русский же парламент. А то, что они в свое время заключили ряд «взаимовыгодных» договоров с КНР, которые привели к дискриминации местного населения – огрехи этой же власти, которые она и должна была бы исправить. Но кто и что будет исправлять, если у всех местных чиновников счета в китайских банках, дети учатся в китайских частных школах и вузах, недвижимость тоже там, а на своих людей им, попростому говоря, глубоко наплевать. Да и повязаны они коррупцией по рукам и ногам. Попробуй только пикни – сразу же под суд пойдешь за дачу взяток представителям китайских властей. А это уже подрыв мощи Поднебесной, что карается смертной казнью. Так что все под «вышкой» ходят. Оттого и не рыпаются.

Ответ полпреда ничего нового Лазуренко не открыл. Он все это уже знал из докладов своей резидентуры. Больше ему говорить ни о чем не хотелось. Да и не стоило этого делать в служебной машине, которая наверняка прослушивалась китайскими спецслужбами. Так что серьезный разговор о цели его визита можно было начать только за прочными стенами миссии, с соблюдением всех норм конспирации и включенным генератором «белого шума».

– Ну, что скажете? Почему такая срочность? – Они сидели втроем в кабинете резидента, наиболее безопасном с точки зрения прослушки.

– В течение последнего месяца китайский МИД через свои структуры в Благовещенске активно демонстрирует свое расположение к нашей миссии и ко мне лично, – начал полпред. – Мы получаем приглашения на такие мероприятия, к которым нас раньше на пушечный выстрел не подпускали, нас включили в мидовскую рассылку, где содержится много данных конфиденциального характера. Лично я уже трижды обедал с китайским генконсулом, и каждый обед о многом говорил.

– Поясните, – Вежинский явно не все понял.

– В китайской культуре отношение к еде носит сакральный характер. Для китайца показателем богатства и процветания всегда был роскошный стол. Причем изобилие этого стола и гостеприимство хозяина демонстрируют не деликатесы и особо изысканные блюда. Настоящий китайский обед – это совершенно четкая последовательность острых, кислых, горьких, сладких кушаний, которые призваны показать гостю расположение и симпатию хозяина. По китайскому столу я могу безошибочно определить, как китайцы ко мне относятся.

– И…?

– И мне абсолютно ясно, что в отношении китайцев к Уральской республике произошли изменения, причем инспирированные на самом верху руководства КНР, что и было высказано вчера без обиняков во время торжественной встречи с ветеранами КПК, прибывшими сюда в инспекционную поездку. Возглавляющий делегацию бывший секретарь ЦК долго беседовал со мной, выражал восхищение достижениями нашей республики, выразил надежду на встречу с Тимофеевым. Я, естественно, ничего конкретного сказать не мог. Вчера же доложил обо всем в наш МИД. Те информировали Ивана Николаевича. Вот, пожалуй, и все, – полпред с облегчением откинулся на спинку кресла. Формально Лазуренко не был ему начальником. Но его статус и положение в иерархии уральской власти были хорошо известны этому опытному дипломату, и поэтому он немного волновался во время своего короткого доклада.

– Чего же они хотят? Особенно после того, как устроили здесь с русскими настоящее шапито? Ты что скажешь? – обратился к резиденту Лазуренко.

– К сожалению, истинные цели китайских «заходов» не ясны. Однако с уверенностью можно сказать, что это вопрос, скорее всего, высокой политики, так как настойчивость китайцев и привлечение к контактам людей из высшего звена в иерархии КПК позволяют сделать именно такой вывод. Мы пока точно не уверены в побудительных мотивах их заинтересованности во встрече на высшем уровне, но у нас есть предположения на этот счет. – Резидент замолчал, ожидая реакции своего начальника. Тот молча кивнул, позволяя ему продолжить доклад.

– Впервые эта версия выдвигалась девять лет тому назад, в 2007 году, в докладе Клуба выпускников ВИИЯ. Они проанализировали внутриполитическую ситуацию в России и предсказали ее распад в течение ближайших пятисеми лет. Поскольку эти прогнозы в целом сбылись, полагаю данную версию заслуживающей вашего внимания.

– Продолжайте, – нетерпеливо подстегнул своего резидента Лазуренко.

– В соответствии с этой версией, 7 сентября 2007 года в России был запущен процесс, сделавший последующий распад необратимым: был принят закон о прокуратуре, снимающий с этого органа государственной власти функции надзора за деятельностью силовых структур, отчего и сам закон получил название «спущенной Вандеи».

– Здесь попрошу подробнее, – Лазуренко был весь внимание.

– Поясняю: во время Великой французской революции недовольные первыми шагами республиканской власти и итогами перекройки собственности обыватели из местечка Вандея объединились в организованные шайки и начали грабить всех подряд, не обращая никакого внимания на недовольство правящего класса и меры, им принимаемые. Это движение получило широчайшее распространение, и его подавление потребовало от властей неимоверных усилий. Задолго до сентября 2007 года ведущие российские эксперты стали замечать значительный приток в ряды милиции (Министерства внутренних дел) выходцев из российских деревень, русской глубинки, которые стали группироваться по принципу землячеств и взаимного поручительства, что привело к значительному росту правонарушений именно со стороны этих органов. Так вот, снятие прокурорского надзора полностью развязывало руки этим группировкам. Пользуясь безнаказанностью, они организовали грабеж на дорогах: у людей под предлогом того, что они должны денег (алиментщики, неплательщики штрафов, лица, имеющие задолженности по оплате коммунальных услуг и электроэнергии), изымали ценные вещи, мобильные телефоны, ноутбуки, драгоценности, оценивая эти предметы прямо на месте, с помощью так называемых экспертов. Очень скоро и от этого прикрытия отказались, присваивая все, что понравится. Затем начался фактический отстрел мирных граждан. Достаточно в этой связи вспомнить дело майора Евсюкова.

Безнаказанность людей в погонах запустила механизм создания отрядов самозащиты. Все это происходило на фоне полного коллапса власти, что и привело в конечном счете к развалу всей системы государственного устройства. Начало же всему процессу было положено именно этим актом от 7 сентября 2007 года. Следовательно, развал страны со всеми вытекающими отсюда последствиями был спровоцирован теми силами, которые стояли за принятием этого закона. – Резидент остановился, чтобы перевести дух и убедиться в том, что у Лазуренко нет никаких вопросов.

– По оценке известного московского эксперта Александра Денисова, специализирующегося на психологическом оружии и моделях поведения мировых элит, данной тогда же, в 2007 году, за принятием этого закона стояли, прежде всего, интересы японских милитаристов и «черного интернационала», поддержанные в какойто мере пронацистски настроенными реваншистами. При этом он утверждал, и это было отражено в упомянутом мною докладе Клуба ВИИЯ, что японцы действовали открыто, в характерной для них манере. Фактически это было равноценно «росписи», поставленной ими под проделанной работой.

– Почему всетаки именно японцы были заинтересованы в развале России? – перебил докладчика главный уральский разведчик.

– На этот вопрос лучше самого автора не ответишь. Поэтому прошу вашего разрешения привести здесь пространную цитату из ответа самого Денисова на аналогичный вопрос, заданный ему в сентябре 2007 года одним из оппонентов.

– Слушаем вас, – дал добро Лазуренко.

– «Вопервых, почему во враги рода человеческого выбраны Япония и мечтающие о реванше потомки немецких нацистов?

Прежде всего, хочу подчеркнуть, что, читая доклад, я всего лишь приводил некоторые результаты анализа почерка „субъекта внешнего управления“, фактически подписи саботажника. Ставить такие подписи считается признаком хороших манер среди подобных специалистов, поскольку все они относятся друг к другу с глубоким уважением. В абсолютном большинстве случаев наличие подписи не обсуждается с посторонними, но в данной ситуации все подругому. Подпись была выявлена не мной, вернее, не только мной, что позволяет говорить об этом факте вслух.

Но повторяю: я всего лишь идентифицировал подпись, так что ни о каком „притягивании за уши“ не может быть и речи. Япония не выбрана, а идентифицирована.

Далее, ни о каких врагах рода человеческого речь ни в коем случае не идет. Напомню вам, что до сего дня Россия находится в состоянии войны с Японией. В том числе и в сугубо юридическом смысле слова. Поскольку между СССР и Японией после Второй мировой войны было подписано лишь соглашение о перемирии, а никаких иных международных актов за этим не последовало. В том числе мирного договора, заканчивающего любую войну в цивилизованном обществе. Россия – полноправный правопреемник СССР. Это означает, что она унаследовала не только долги СССР, но и войну с Японией. А теперь скажите: быть в состоянии войны и не воевать – это разумно? Нет! Вот Япония и воюет, причем действия ее юридически обоснованы. Но воюет современным оружием, а не танками и самолетами, то есть оружием прошлой эпохи. А то, что обыватели, в том числе находящиеся на высших должностных постах, не осознают реалий нового века, так на то они и обыватели. С ними мы не беседуем, а доклады читаем таким как вы, то есть людям понимающим.

Означает ли это, что Япония представляет опасность для всего человечества? Конечно же, нет! Ведь ни с какой другой страной Япония не находится в состоянии войны и не воюет. Разве Испания разрушена? Или Италия? Или Швейцария? Или Вьетнам? А Африку или Афганистан мы с вами сами взорвали, борясь с империализмом, тут Япония ни при чем, согласитесь.

Далее. Во время доклада я всячески подчеркивал, что, говоря о „третьей силе“, я имею в виду не одну только Японию или нацистское подполье. Речь о более широком понятии, некой древней силе. Поэтому хочу еще раз повторить: сводить все только к двум временным ее составным частям антинаучно и противоречит здравому смыслу.

Вновь повторю, что я в своем докладе всего лишь анализировал и идентифицировал почерк системы, ведущей саботаж и ответственной за внешнее управление поведением. Она характеризуется определенным стилем мышления, нетипичного для евреев, индусов, американцев и т. д. Тут, как говорится, за что купил, за то и продаю.

Наконец, вы пишете, что: „…путинская коалиция – якобы отстоящая от всех и вся в обществе, как неподкупный арбитр, непричастная ко всему, что произошло со страной. Эта коалиция не может быть отстранена от бюрократии, которую она породила и частью которой является“.

Это – заблуждение. „Путинская коалиция“ не породила бюрократию. Она была на некоторое время приведена бюрократией к власти, чтобы сдержать и смягчить удар государственной катастрофы, выиграть немного времени, позволив тем, кто поумнее и поопытнее, уйти изпод удара. В этом смысле „путинская коалиция“ свою работу выполнила на пять с плюсом.

Но всему приходит свой срок. Катастрофе – тоже. Путин и его окружение не могут и не могли сделать ничего фундаментального. Это было известно с самого начала, еще в 80е годы. Так что к Путину примкнули лишь те, кто не понимал перспективы, или понимал, но не мог отказаться от выполнения приказа, или, наконец, просто жулики. Это и создало полный вакуум вокруг нашего президента. Вся его команда с самого начала была командой „политических смертников“. Каким же образом, скажите, в этой ситуации бюрократия могла бы присоединиться к путинской коалиции? С уважением, Александр Денисов». – Резидент отложил листы доклада в сторону и устремил свой взор на начальника.

– Ну, хорошо. Со всем этим можно согласиться, тем более, что само время подтвердило правоту автора этого доклада. Но чего же хотят китайцы? – Лазуренко задал этот вопрос всем присутствующим в кабинете, включая себя самого, так как от ответа на него зависело многое.

– Полагаю, что китайское руководство поняло, что в течение последних лет играло на чужом поле. Действительно, от российской катастрофы пока более всех выиграли именно японцы: они вернули себе Курилы и контроль над Сахалином, добившись реванша и отвоевав свои позиции на Дальнем Востоке, то есть «спасли лицо». А это в иерархии ценностей самурайского духа играет крайне важную роль. Что же касается Китая, то его экспансия в Сибири уже натолкнулась на явное противодействие США, что вотвот выльется в широкомасштабную войну. Не обязательно, конечно, с применением оружия, но войну. А китайцы сами воевать не любят. Это противоречит их принципам троичности в политике. Великий вождь Мао делил мир, если помните, не на две, а на три части. Да и роль мудрой обезьяны, наблюдающей за схваткой тигра и дракона, более мила китайскому сердцу. Так что проявляемый в последнее время интерес китайцев базируется на весьма серьезных вещах: они не хотят быть тем, чью шкуру в конечном счете без боя присвоит себе мудрая японская обезьяна. – Полпред, скорее, не говорил, а размышлял вслух, и от этого его слова звучали еще убедительнее.

– Очень похоже на правду. Чего же так поздно спохватились? – На этот раз вопрос Лазуренко был адресован главе представительства.

– Китайцам в последние годы слишком многое удавалось. От этого у кого хочешь крыша поедет. Вот и с ними это произошло. Так что не будем их сильно за это корить. Мы сами вон все растеряли, что отцамидедами было завоевано и нажито. Теперь же появляется реальная возможность многое вернуть. Для китайцев возвышение японцев невыносимо! А именно это и произойдет, если расклад сил здесь не изменится. Скорее всего, они увидели в Уральской республике достойного игрока, и им не терпится вывести его на поле. – Слова полпреда отражали истинное положение вещей, и Лазуренко не мог с этим не согласиться.

– Ну вот, наш мозговой штурм и помог коечто уточнить, – удовлетворенно произнес Феликс Игоревич. – Значит, так. Они – народ умный. Поняли, наверное, кто я такой. И зачем сюда приехал, особенно если учесть их вчерашнюю прямолинейность. Я еду домой. Доложу все президенту. Полагаю, что у нас есть шанс вернуть Забайкалье и Приамурье. Но здесь нужна осторожность и трезвый расчет. Вам спасибо за работу. Молодцы.

Ближе к вечеру генерал вернулся в Екатеринбург.


предыдущая глава | Палач. Дилогия | Труваров на Кавказе