home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Италия

Дин вылетел в Милан дневным рейсом. То, что он взял с собой Лану, его нисколько не смущало. Наоборот, в последнее время он испытывал потребность ощущать рядом близкого человека. Если же учесть, что «близких» можно было по пальцам перечесть, то присутствие этой преданной ему женщины было естественным. Они летели экономклассом: вопервых, так было легче затеряться в толпе, а вовторых, Дин с детства не был транжирой, и даже сегодняшний достаток не мог заставить его купить билеты, стоившие в десять раз дороже обычных. Сорить деньгами он попрежнему не любил. После традиционно невкусного «воздушного» обеда Лана мирно задремала на соседнем сидении, а он стал обдумывать план своих действий в Италии. Артемьева надо было найти. Он еще не знал, для чего это делает: Курзанов, его заказчик, мертв; аванс, и весьма солидный, за ликвидацию Артемьева уже получен; отчитываться за него не перед кем, так как все дела он вел только с почившим в бозе Курзановым, да и то заочно. Но многое в событиях последних дней все еще оставалось неясным, а он не любил загадок, впрочем, как и всякого рода неожиданностей. Итак, Артемьев в Италии. Скорее всего, в Венеции. Тяга к этому романтическому городу была характерной чертой многих злодеев или, скажем так, авантюристов, ступивших на скользкую дорогу противоправных действий, а то, что Артемьев из их числа, не вызывало никаких сомнений.

– Да, он не столько хладнокровный убийца, сколько мститель, – размышлял Дин. – Добрый мальчик с идеалами мужской чести, не способный смириться с хамством и алчностью новых хозяев жизни, предательством и продажностью высших офицеров и чиновников, подставивших под пули многих его друзей, испытывающий жалость к слабым и обездоленным. Артемьев – скорее, романтический герой, чем расчетливый преступник. И я не удивлюсь, если встречу его в Венеции, где он наверняка уже завел роман с какойнибудь местной матроной, – в том, что это будет женщина из благородного итальянского семейства, а не сексапильная малолетка панельного вида, Дин был почемуто уверен.

– Правда, искать самому – не резон! Моя, явно не европейская, внешность сразу же вызовет подозрения. Да и акцент выдаст иностранца. Хорошо, чтобы этим занялся ктонибудь из местных, желательно из тех, кто имеет или имел отношение к спецслужбам, – на самом деле Дин сейчас просто проговаривал про себя то, что давно уже обдумал. В поисках ему поможет Луиджи Бенетти, его старинный итальянский друг, которому Дин в свое время оказал неоценимую услугу. Наглядным напоминанием о ней были трое замечательных детей, унаследовавших от своей русской мамы пронзительноголубые глаза, курносые носы и светлые волосы.

Началось все в далеком 1989 году, когда Дина направили в командировку в распоряжение разведуправления Черноморского флота в связи с предстоящим визитом кораблей ВМС Италии в СССР. Руководство страны тогда было увлечено процессом перестройки, и этот визит доброй воли все еще «вероятного противника» должен был свидетельствовать о «новом политическом мышлении» советской верхушки.

В один из дней визита для итальянцев организовали экскурсию в колхоз под Одессой. В центральной усадьбе их встречали делегация передовиков и местное начальство во главе с председателем, красивым статным мужчиной, говорившим с характерным грузинским акцентом. Потомками гордых римлян командовал молодой капитан Луиджи Бенетти. Он никак не решался отведать хлеба с солью, который ему с улыбкой поднесла статная полногрудая дивчина в национальном то ли украинском, то ли русском наряде. Итальянец испуганно смотрел на Дина (единственный из этой толпы «варваров» он владел его родным языком и поэтому заслуживал хоть какогото доверия) и всем своим видом взывал о помощи. Дин подошел, отломил изрядный ломоть хлеба, макнул его в солонку и надкусил, после чего Луиджи немного успокоился и проделал то же самое. Он даже заставил себя улыбнуться, что и было запечатлено фотографами к всеобщей радости местной общественности. Осмотрев колхозные достопримечательности, итальянцы совсем было загрустили. Но тут их пригласили к столу. Прямо на поляне, окруженной березами, стоял огромный стол, в буквальном смысле ломившийся от яств. Чего там только не было: целиком зажаренные поросята, кровяная колбаса, холодец, миски с соленьями и свежими овощами, картинно красивые караваи хлеба, крынки с квасом и вином, запотевшие графины с водкой, осетры, икра черная, икра красная, икра щучья, зажаренные карпы и лещи, балыки, расстегаи, кулебяки, блины, пироги, кадки с густой сметаной и прочая, и прочая, и прочая. Возле стола расположились с десяток девиц, потрясающих ослепительной молодостью и акварельной нежностью лиц, каждая из которых держала в руках вышитый рушник.

Все сели за столы, и председатель приветствовал гостей тостом. Выпили за дружбу, но здравицы следовали одна за другой. Гостям наливали по полной и бдительно следили, чтобы бокалы опустошались. Очень скоро возникшая поначалу напряженность спала, за столом воцарилась присущая подобным застольям атмосфера доброжелательности и взаимопонимания. Военные моряки Итальянской Республики скинули сюртуки, что, как потом выяснилось, было делом совершенно неслыханным, начали хвалить русских, вспоминать героя итальянского Сопротивления Федора Полетаева, произносить тосты за дружбу, брататься с колхозной верхушкой и, самое главное, с нашими девчонками.

Невысокий щуплый капитан Бенетти уткнулся в необъятную грудь голубоглазой красавицы, будто сошедшей с картин Кустодиева, и зарыдал навзрыд. Из его бормотания, которое прерывалось то возгласами восторга, то мольбами к Мадонне, то ругательствами в адрес начальства, можно было понять, хоть и с трудом, что он никогда не был так счастлив; что он никуда не собирается уезжать; что лучше ему умереть прямо здесь и сейчас, на этом, самими богами созданном, благоухающем источнике наслаждения и блаженства. Судя по всему, Наташенька (так звали девицу) его понимала и жалела, как могут жалеть только русские женщины, гладила по курчавой голове и успокаивающе похлопывала по спине. От каждого ее прикосновения несчастный еще больше терял голову, все глубже зарываясь в женское естество, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не команда «По коням!». Но итальянцы возвращаться на корабль решительно отказывались, настаивая на необходимости дальнейшего укрепления только что налаженных связей, что, безусловно, должно быть понято их командованием. Некоторые готовы были отправиться даже в сибирскую ссылку, лишь бы их не разлучали с сердечными подругами, к которым они успели основательно прикипеть.

Справедливости ради, надо сказать, что и нашим дурехам заезжие соколы понравились. Да и как не понравиться, если они обращались к ним на журчащем языке Данте, изобилующем мягкими и нежными переливами, к которым так неравнодушно девичье сердце? Привычные к грубоватой речи и мозолистым рукам местных парубков, эти, не избалованные лаской и комплиментами, прелестницы тоже немножко разомлели, хотя и держались достойно, в соответствии с установкой, полученной накануне на инструктаже в райкоме комсомола, где их учили не поддаваться соблазнам внешне притягательного, но гнилого изнутри «запада». Некоторые безоговорочно поверили заморским принцам, да и как было не поддаться огненному темпераменту южан?!

Итальянцев провожали следующим утром, как полагается, с военным оркестром, толпой восторженных одесситов, разноцветными ленточками и прочими атрибутами прощальных церемоний. На пирсе Дин увидел Наташу (сложно было не заметить статную блондинку в узких джинсах и обтягивающей блузке, подчеркивающих соблазнительность ее форм), которая с улыбкой на устах и слезинками в глазах провожала своего Лу, помахивая платочком в сторону готового к отплытию крейсера. Проследив ее взгляд, Дин увидел на палубе щуплую фигуру натовского морячка, который носился из стороны в сторону, посылая то ли просьбы, то ли проклятия небу. Его поведение явно не соответствовало морскому уставу. Поскольку оркестр играл громко, а толпа шумела, невозможно было понять, что кричал несчастный влюбленный. Да никто и не обращал особого внимания на происходящее. Дин же сразу догадался, куда так рвался Луиджи и куда его не пускали: тот всей душой стремился к своей возлюбленной, которая лучезарной улыбкой пыталась успокоить его, как бы говоря: «Не волнуйся так, любимый. Все будет хорошо!» Луиджи успокаиваться не хотел, всякий раз, вырываясь из цепких объятий сослуживцев, он подбегал как можно ближе к краю палубы и чтото кричал Наташеньке. Но вот произнесены последние речи, дан сигнал к отплытию, и красавецкрейсер стал потихоньку удаляться от причала, где стояла восхитительная русская женщина, способная своей красотой нанести военноморским силам НАТО гораздо больший урон, чем мощь ракетных катеров.

Года через два Луиджи неожиданно позвонил Дину. Ссылаясь на прежнее знакомство, он просил о содействии и помощи. Оказывается, все это время он переписывался со своей пассией и теперь был полон решимости жениться на ней. Благо, развал Союза и последовавшие изменения политического устройства вновь образовавшихся государств, позволили ему добиться разрешения у своего начальства на этот брак. Но он, будучи не в курсе новых украинских и российских реалий, просил Дина о помощи. И тот его выручил, хотя для этого надо было бросить все дела, уехать в Одессу, помочь Наталье с оформлением всех необходимых документов для выезда в Италию. Со временем Луиджи, в том числе благодаря наличию русской жены, сделал карьеру в системе военноморской разведки Италии, а затем и возглавил «русский отдел» в главной спецслужбе страны. Отслужив положенное, он вышел в отставку и устроился в частную структуру. Теперь пришла очередь Дина просить его о помощи. Правда, он не знал, чем точно сейчас занимается Луиджи, но был абсолютно уверен в том, что у «них», как и у «нас», отставных разведчиков не бывает.

За всеми этими размышлениями Дин не заметил, как пролетело время. Вежливый голос попросил приготовиться к посадке, проснувшаяся Лана потянулась и слегка хриплым спросонья голосом спросила: «О чем ты все думаешь?»

– О настоящей пасте, большой тарелке спагетти в густом томатном соусе и бокале красного вина.

– Так прозаично?

– Ты себе даже не представляешь, как это вкусно! – мечтательно произнес Дин и пристегнул ремень безопасности.


КастельГандольфо | Палач. Дилогия | Перевал