home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


(Венеция. 2016)

Вопрос о том, кого отстреливать, заданный Артемьевым в немного пошловатой форме, покоробил Константина Сергеевича. Но он не дал выхода чувству недовольства, сосредоточившись на диске. На губах старика блуждала непонятная Артемьеву ухмылка, которая неожиданно, прямо на его глазах, превратилась в узкую ниточку, свидетельствующую о напряженном ожидании:

– Ну, вот видите. Я не ошибся. Относительно «Криптоса». Информация в наше время распространяется до неприличия быстро. – При этом он незаметно просунул правую руку за лацкан немного потрепанного пиджака и осторожно вынул ее, но уже с зажатым в ладони пистолетом.

«Неужто старый хрыч и в Италии ПМ с собой носит? Вот чудик!» – подумал Артемьев. Однако его мысли перебил проникающий чуть ли не в самое ухо жутковатый шепот:

– Они уже здесь. Один стоит у стойки бара. Второй делает вид, что смотрится в зеркало у двери. Третий направляется прямо к нам. – Константин Сергеевич говорил все это продолжая неторопливо попивать вино.

«Как он умудряется разговаривать не шевеля губами?» – пронеслось в голове Артемьева, когда он боковым зрением заметил, как к их столику приближается человек, на ходу расстегивающий длиннополый черный плащ. Тот уже было извлек из глубин своей хламиды нечто напоминающее помповое ружье («Голливуд, твою мать!»), как вдруг черты его тонкого лица исказила гримаса недоумения, а промеж черных, поитальянски четко обозначенных бровей появилась дырочка, из которой сразу же забил фонтан темной жидкости. Константин Сергеевич стрелял из положения сидя, не изменив даже своей первоначальной, полурасслабленной позы.

Выстрел получился громким. Не привыкшие к подобным сценам венецианцы сразу встрепенулись, раскудахтались и бросились к выходу, что затруднило тут же убрать второго киллера, расположившегося у барной стойки. В результате у того появился шанс. Он успел извлечь ствол и выдать очередь, которая прошила старика. Константин Сергеевич както сразу погрузнел и всем телом опал на стол, окрасив белую скатерть алым цветом. Но профессионалом он действительно был изрядным, потому как даже смертельно раненный, он успел отбросить пистолет Артемьеву, и тот с первого же выстрела уложил стрелявшего.

Артемьев выхватил из руки убитого намертво зажатый диск, бросился на пол, через кувырок встал на одно колено и припечатал несколькими выстрелами к стене третьего наемника, так и не сумевшего изза паники бегущих людей сделать прицельный выстрел. После этого он рванул на улицу и смешался с обезумевшей от ужаса толпой. Она же затем вынесла его на другую сторону канала, где он растворился в бесконечных внутренних двориках старой Венеции.

Путь в гостиницу теперь ему был точно закрыт. Туда нельзя было возвращаться ни при каких условиях. Оставался только вариант с виллой Сандры, где он мог бы отсидеться какоето время. На него напала смертельная тоска. Ясное дело, Курзанов слилтаки его полностью. В том числе итальянцам. Это еще повезло, что длительный период мирного спокойствия в Европе не позволил этим крепышам быстро ликвидировать его. Понятно, что одними тренировками, перемежаемыми сытными обедами с пастой и вином, невозможно достичь абсолютной реакции и мастерства, позволяющего в любой обстановке не потерять контроль над ситуацией. Чтобы убивать быстро и хладнокровно, нужна стрельба не по мишеням в тире, а по людям на войне, чего в Европе нет уже более полувека.

«Для этого надо хотя бы года два побегать по горам Кавказа, где от твоей прыти и навыка зависит жизнь», – подумал Артемьев, открывая дверь в одно из тихих кафе, спрятавшихся между двумя каналами и мостом. Он быстро прошел в туалет, благо у итальянцев подобное поведение не вызывает никакой реакции. Разглядывая себя в зеркале, он вспомнил, как много лет назад впервые оказался в Риме, и ему вдруг захотелось облегчиться. Он начал лихорадочно искать привычные указатели общественного туалета, но нигде их не находил. Желание становилось все нестерпимее (давало знать о себе вино, выпитое в изрядном количестве за обедом), а заветной таблички нигде не было. Окончательно отчаявшись, он обратился к прохожему итальянцу и на смеси русского, английского и языка жестов объяснил свою проблему.

Итальянцы – народ сочувствующий. Прохожий взял его за руку, завел в первый попавшийся бар и провел в туалет. Удовлетворенный Артемьев тут же предложил своему спасителю пропустить по стаканчику граппы, что было принято новым знакомцем с пониманием. Именно тогда, во время их неторопливой беседы, Артемьев узнал, что общественных туалетов в Риме, как, впрочем, и во всей Европе, не так уж много, особенно в центре городов, а многочисленные туристы пользуются услугами ватерклозетов баров, кафе, ресторанов и магазинов. При этом не обязательно после этого чтолибо заказывать или покупать, как не обязательно за эту услугу платить, хотя какуюто мелочь можно бросить в специально предназначенную для этих целей копилку. Что касается окружающих, то на вас никто не обратит внимания, поскольку это абсолютно естественное поведение.

«У нас же до сих пор, куда ни зайди, обязательно смерят презрительным взглядом. А в магазинах – так вообще не поймут», – Артемьев привел себя в порядок, после чего вышел в зал, сел за столик, заказал сухого белого вина и минеральной воды и стал обдумывать дальнейшие действия.

«Пока светло, на виллу идти опасно. Полиция уже наверняка опросила посетителей Al Gazzettino. Совершенно очевидно, что у них есть и мой фоторобот. Гостиницу они вычислят. Благо там я не оставил никаких следов. Все документы и деньги дома у Сандры. Вот же кого вовремя послал Господь! Правда, портье меня, по всей видимости, опознает. И, скорее всего, сообщит о тех двоих, с кем я встречался накануне этих событий. А это уже не очень хорошо. На них у меня и была надежда. Что же делать теперь? Ну ладно, отсижусь на вилле у Сандры. А дальше что? Что я могу ей доверить, а что – нет? Одно дело – переспать с симпатичным русским, совершенно другое – помочь выбраться из дерьма заезжему киллеру, который к тому же завалил в свое время ее собственного папеньку», – свои не очень оптимистичные мысли Артемьев разбавлял глотками вина.

Он просидел в этой тихой харчевне до самого вечера, так ничего дельного и не придумав. Поймав на себе вопросительный взгляд официанта, Артемьев понял, что пора уходить. Он медленно рассчитался по счету, не оставив больших чаевых (еще запомнят, не дай Бог), и вышел на улицу. Город жил своей жизнью. По многочисленным каналам торжественно проплывали украшенные фонарями гондолы, чистенькие катератакси и переполненные восторженными и уставшими за день туристами вапоретто.[13]

Артемьев взял водное такси и направился в район, где находилась вилла Сандры. Подойдя к воротам дома, он не заметил ничего необычного. Собак, охранявших его в отсутствие хозяев, нигде не было видно. А это означало, что вышколенная прислуга ожидала его прихода и не выпустила доберманов на двор. Он еще раз мысленно поблагодарил Сандру за гостеприимство, открыл калитку и направился к дому. Массивная входная дверь легко поддалась его напору, он зажег свет, прошел в просторную прихожую и наклонился было, чтобы снять обувь, как вдруг нутром почуял чтото неладное… Но отреагировать уже не успел…


Глава II | Палач. Дилогия | Венецианская резидентура