home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


(Венеция. 2016)

Лана вернулась в номер както подозрительно быстро. Онто, наивный, надеялся, что у него есть хотя бы час на отдых от этого нескончаемого приключения, которое его уже стало порядком утомлять.

– Что так быстро, солнце мое?! Или у тебя, как у Джеймса Бонда, в часы «Ролекс» вмонтирован факсимильный аппарат, по которому ты успела получить все необходимые инструкции?

Но Лане было явно не до шуток. Она была всерьез чемто озабочена.

– Артемьев исчез.

– Откуда это известно? – Дин отреагировал сразу.

– Я связалась с нашими здесь, в Венеции. Они сами в недоумении. Они встречались с Артемьевым несколько дней назад. И вроде бы обо всем договорились…

– Обо всем – это о чем? Поподробнее, пожалуйста. Не забывай, что я всетаки руководитель нашей «Красной капеллы».

– Тебя пока еще никто не утвердил, – Лана произнесла это на автомате, не особенно вникая в смысл сказанного. Но для Дина этого было достаточно. Он резко поднялся, нарочито медленно и тщательно оделся, после чего покинул номер, оставив Лану наедине со своими мыслями.

Дин решил пройтись по старому городу. В первый раз он побывал здесь лет 30 назад. С первой женой и маленькой дочуркой, в которой до сих пор души не чаял. Ей тогда едва исполнилось четыре годика. Сидя во время всей многочасовой прогулки на шее Дина, она нудно просила родителей купить ей чтонибудь в этом сказочном городе. Теперь она стала совсем взрослой, вышла замуж, жила в Московии и активно занималась кинопрокатом артхаусных фильмов. Дин ее безумно любил. Она была ему самым близким другом. С ней он мог разговаривать на любые темы. Жаль только, что виделись они редко. У каждого была своя насыщенная жизнь. И ничего плохого в этом не было. Дин не переставал улыбаться, вспоминая о той их прогулке, во время которой он понял главную особенность Венеции, ту, что так поразила его тогда: в городе не было машин и светофоров, подземных переходов и привычных «полосатых зебр», здесь не раздавались сигналы клаксонов и не слышен был визг тормозов. Никто не стремился перебежать улицы и проспекты в неположенном месте, поскольку собственно улиц в городе не было. Зато было много каналов, мостов и переправ. Народ носился по всему этому водному царству на катерах, моторных лодках, гондолах и вапоретто, которые выполняли здесь функцию общественного транспорта. Дочери они тогда всетаки купили какогото мишку, что, правда, не доставило ребенку особой радости. Маленький был слишком, наверное.

На Лану Дин абсолютно не обижался. Он вышел из номера скорее для того, чтобы дать ей возможность обдумать создавшуюся ситуацию. Пока (и это правильно) он не утвержден центром, она действительно все проблемы должна решать самостоятельно. То, что Гондалев не будет возражать против задуманной им схемы, Дин не сомневался. Они знали друг друга тысячу лет, не раз участвовали в одних операциях, так что его утверждение старшим группы – это всего лишь формальность. Тем не менее формальность важная. Поскольку именно это предопределило бы его статус во время встречи с представителями местной резидентуры. А то, что такая встреча должна состояться в ближайшее время, у него сомнений не было.

Минут через 15 до Ланы дошло, что она ляпнула Дину. Но сейчас не это было главным. Пропал Артемьев. Возникла нештатная ситуация. Это беспокоило. Ей нужны были срочные инструкции из Екатеринбурга. План, предусматривающий эвакуацию Артемьева из Италии (тот, что Дин обсудил с Бенетти), требовал совершенно конкретных действий. И любое отклонение от него могло вызвать подозрение со стороны итальянских спецслужб. А потому Лана решилась. Она набрала со своего телефона прямой номер Гондалева. После минутного объяснения тот сухо сказал: «Жди указаний», – и положил трубку. Через 10 минут она получила SMS. Инструкция была абсолютно четкой и ясной. В четыре часа пополудни они с Дином должны были прийти на встречу с кемто на набережную в районе площади СанМарко. И все бы хорошо. Только вот Дина нет.

Волноваться ей, правда, долго не пришлось. Через пару часов дверь в номер открылась. На пороге стоял довольный и великодушный Дин, который протягивал Лане букет восхитительных фиалок. В 15.30 они вышли из гостиницы и направились в сторону центральной площади города. На набережной Лану задел моложавый красивый мужчина лет 45. Извинившись на чистом русском языке, он пригласил соотечественников выпить по чашечке кофе прямо здесь, на набережной, у среза воды, и полюбоваться вечерним солнцем и заливом. Через десять минут к ним присоединился еще один человек. Со стороны все выглядело как невинная встреча старых знакомых, которые были рады видеть друг друга вдали от родины.

Юрий Петрович как старший взял на себя обязанность проинформировать Дина и Лану о случившемся.

– Пару дней назад мы встречались с Артемьевым, о чем и доложили главе нашей резидентуры Константину Сергеевичу. Тот решил, что на следующую ставку, во время которой должны быть переданы особо важные материалы Тауберга, он пойдет сам. И такая встреча состоялась. Они с Артемьевым пересеклись на набережной, после чего пошли пообедать в небольшой трактирчик Al Gazzettino. Что там произошло – можно только догадываться. Через полчаса в трактире началась стрельба. В результате посетители в панике разбежались, а в кафешке остались четыре трупа: гражданина Австрии и трех итальянцев, выходцев из Кампании и Калабрии, – Юрий Петрович немного разволновался и, дабы успокоиться, отпил глоток минеральной воды без газа, чисто поевропейски. После чего спокойно продолжил повествование: – Убитым австрийцем оказался наш «резак»,[14] царство ему небесное…

– Что, хороший был мужик? – перебил его Дин.

– Да как сказать… Аналитик вроде был хороший. Работу нашу знал. Но… – тут Юрий Петрович както осекся и посмотрел вопросительно на своего напарника.

– Странный он был. Если не сказать больше. Вроде патриот. Но русских постоянно называл быдлом, что, конечно, коробило. – Виктор Геннадьевич сказал то, что Юрию Петровичу как истинно русскому человеку произнести было невозможно.

– Да, да. Именно так. Коробило. В общем, со странностями он был. Но сейчас это уже неважно. Важно другое. Мы не знаем теперь, куда делся Артемьев. А самое главное, не знаем, где теперь находятся материалы Тауберга…

– В гостинице узнавали? – задала совершенно естественный вопрос Лана.

– Это невозможно, – опять вмешался Виктор Геннадьевич. – Мы знаем, где он остановился. И за этой гостиницей было установлено наблюдение. Но оно результатов не дало. Он не появился там ни вечером, ни утром следующего дня, ни сегодня. Кроме того, мы заметили вокруг самой гостиницы суету, связанную с действиями местных спецслужб. Они явно были заинтересованы персоной Артемьева, тем более что он был вольным или невольным участником трагедии в Al Gazzettino, чему наверняка нашлось немало свидетелей. После того как мы в этом убедились, мы решили более туда не соваться.

– Почему? – Дин спросил это скорее автоматически, нежели из любопытства.

– Во время нашей первой встречи с Артемьевым в холле этой гостиницы он нарочито громко, так чтобы это услышал портье, сказал о том, что не будет завтракать в гостинице, а пройдет со своими друзьями в соседний ресторан. Осторожничал. Что вполне объяснимо. Служащий отеля, конечно же, «сфотографировал» нас и, безусловно, очень хорошо запомнил. Появись мы там опять, не избежать допроса со стороны местных блюстителей порядка. А нам бы этого очень не хотелось.

– Какието иные варианты? Может, знакомство с кемто из местных? Может, женщина? – Дин как бы размышлял вслух.

– Вы правы. По нашим сведениям, Артемьев в первый же день своего пребывания здесь познакомился с некоей Сандрой Чинетти. Возможно, он живет у нее. Но ее сейчас в городе нет. На принадлежащей ей вилле признаков жизни не замечено. Сама вилла охраняется двумя злобными доберманами. Да и неизвестно, какая там установлена сигнализация. Ломиться туда и нарушать местные законы особого желания нет. А на то, чтобы установить за виллой круглосуточное наблюдение, не хватает сил и средств. Мы уже отправили запрос в центр на привлечение дополнительных людей. Ответа пока не получили.

– Я полагаю, – прервал Дин немного затянувшийся доклад Юрия Петровича, – Артемьев находится у женщины. Бежать ему просто некуда. Вся полиция города стоит на ушах в поисках человека, который пришел в кафе с гражданином Австрии и бесследно исчез. Думаю, что перестрелка там началась не с бодуна. Скорее всего, Артемьева выследили по заказу из Москвы и пытались убрать. Ваш Константин Сергеевич оказался при оружии и…

– Во молодец, старый перец! – не сдержал восхищения Виктор Геннадьевич.

– Согласен. – Дин поддержал нескрываемый восторг товарища. – В общем, он пытался спасти Артемьева. Уложил одного или двух горилл, но сам не смог избежать пули. Понятно, что при таком развитии сюжета Артемьев из свидетеля, что и так не очень хорошо, сразу же превращается в соучастника убийства. А это уже совсем иной коленкор. И попадаться ему на глаза итальянской полиции не рекомендуется. И где же он может отсиживаться? Единственный вариант – у дамы! Только женщина. – При этих словах Дин многозначительно посмотрел на Лану, после чего продолжил: – Только женщина способна пригреть у себя на груди и вора, и убийцу, и отъявленного негодяя. И сделает она это во имя любви! – закончил Дин, довольный собой.

– Что будем делать? – Юрий Петрович сбил парящего в небесах московского гостя вполне конкретным вопросом, и Дин понял, что был излишне пафосен с людьми, которые всетаки больше ходят по земле.

– Я постараюсь чтонибудь выяснить по данному вопросу у моих итальянских коллег, а после этого решим, что делать. – На этой оптимистичной ноте новоявленные друзья распрощались.

Дин созвонился с Бенетти и после долгого разговора выяснил, что дом, принадлежащий дочери комиссара полиции Умберто Чинетти, убитого два года назад в Милане, в настоящее время на охрану не поставлен, что косвенно подтверждает догадку о том, что на вилле находились люди. После этого он прошелся с Ланой по вечерним магазинам, купил себе спортивный костюм и легкие кеды, 20 метров туристической веревки, плавательную шапочку, вратарские перчатки и две отбивные. Придя в номер, он тщательно побрился, сложил все купленное в легкую дорожную сумку и вышел на улицу по внутреннему ходу через бассейн. На улице его ждал Виктор Геннадьевич. Вместе они спустились к каналу, где на небольшом катере их встречал Юрий Петрович. Дин сообщил, куда им надо подъехать. И катер медленно стал рассекать водную гладь ночного венецианского «проспекта». Путешествие оказалось недолгим. Минут через 30 они оказались в районе небольших вилл.

– Нашли? – Дин вопросительно посмотрел на Юрия Петровича. Пожилой разведчик медленно достал из кармана ампулу и передал ее Дину. Тот в свою очередь извлек из сумки завернутые в целлофан отбивные, разложил их на импровизированном столике на корме, взял протянутый все тем же Юрием Петровичем одноразовый шприц, заполнил его содержимым ампулы и начинил полученной смесью отборные куски говядины.

– Если я в течение 30 минут не вернусь, позвоните по этому телефону. Это Луиджи Бенетти. Он будет знать, что делать. – После этого Дин быстро переоделся в спортивный костюм, натянул на голову, под недоуменный взгляд Виктора Геннадьевича, плавательную шапочку, забросил за плечо моток веревки и, прихватив вратарские перчатки, стремительно покинул лодку.

Виктор Геннадьевич Охотин не был профессиональным разведчиком. В прошлом спортсмен и удачливый бизнесмен, он обладал крепким умом, сильной волей, диким упрямством и хитростью. Добившись материального благополучия в капиталистической России времен ЕльцинаПутина, он затем осел на Лазурном Берегу, обзавелся там недвижимостью, знакомствами и связями, получил возможность беспрепятственно передвигаться по Европе.

После того как России не стало, проживающие за рубежом русские вынуждены были менять паспорта, выбирая из новых государственных образований то, что более других находило отклик в их сердцах. Охотин выбрал Уральскую Республику, хотя никакого отношения к Уралу не имел. Может, потому, что его предки были выходцами из Чувашии, которая после развала страны обрела в лице этой республики надежного союзника в противостоянии Казани.

В общем, он подал документы в уральское консульство в Ницце. На него обратил внимание местный вицеконсул. Бумаги попали на стол Гондалева. Оказалось, что он хорошо знал Охотина еще по Москве. Соблазн привлечь для работы человека, вращающегося в среде, далекой от профессиональной разведки, был очень велик. Борис Иванович выехал в Ниццу, встретился по старой дружбе с Виктором. И тот после недолгих колебаний согласился возглавить в южноевропейской резидентуре экономический отдел. Именно его отдел курировал все, что шло по линии Тауберга. И именно ему предназначались диски, которые Александр Николаевич Тауберг передал через Артемьева.

Виктор Геннадьевич стал со временем блестящим руководителем. Но он не был оперативником. И потому смотрел на приготовления Дина как на некий фарс. Напичканное снотворным мясо, веревка, какието приспособления в футляре и, самое главное, плавательная шапочка вызвали у него острые позывы готового вырваться наружу смеха. Ибо все это он неоднократно видел в кино, в дешевых и не очень триллерах.

Его саркастическая улыбка не ускользнула от бдительного ока Юрия Петровича: «Ты не очень смейся, – заметил он партнеру, – кто его знает, что там на самом деле будет? Вот он и подготовился, как Пьер Ришар из „Желтого ботинка“. А в этом деле смеется тот, кто смеется последним».

– Да нет. Все ясно. Но шапочка эта зачем ему нужна? – И Охотин, вспомнив в очередной раз комичную фигуру убывающего Дина, не удержался от смеха, резкие всплески которого он вынужден был притушить, зажав рот рукой.

– Да ладно тебе ржать! – Субачев сам пытался сдержаться. – Он же неспроста ее нацепил! Старый уже. Волосы лезут. А по ним запросто ДНК определяется. И на него выйти могут. Вот и придумал шапито! – и, не удержавшись, сам забулькал тихим хохотом.

Забор виллы оказался не очень высоким. Веревка не пригодилась. А вот края ограды были острыми. Дин надел вратарские перчатки. Подпрыгнув, ухватился за край забора, легко подтянулся и залез на стоящий рядом кирпичный столб. Тут же к забору подбежали два черных пса, источавших откровенное недружелюбие. Пока они лишь грозно рычали. Но готовы были в любой момент сорваться на злобный лай. Дин молча достал из привязанного к ремню небольшого пакета заготовленные куски мяса и бросил их собакам. Те жадно набросились на лакомство и через пять минут мирно уснули здесь же, под забором. Путь к вилле был открыт. Спустя мгновение он уже осторожно пробирался под окнами дома в поисках входа. Стеклянная дверь оказалась закрытой. Дин быстро наклеил на стекло припасенную им специальную пленку. Резким ударом выбил стекло. Стянутое клеем, оно не рассыпалось, а бесшумно распалось, что позволило взломщику спокойно проникнуть через дверь в просторный холл.

Дальше приходилось полагаться только на интуицию. Дом не был большим. Но найти здесь коголибо было весьма проблематично: много помещений, коридоров – да еще ночь. Первый этаж занимали гостиная, столовая, кухня, комната прислуги, гостевой туалет. Три спальни и огромный санузел были на втором этаже (спасибо Бенетти за план). Внизу находился подвал. И с чего начать? Если Артемьев не выходит из этого дома третьи сутки по причине неутомимой любовной игры – это одно. Дин почемуто вспомнил старый советскоитальянский фильм «Подсолнухи», где герои Софи Лорен и Мастроянни занимались любовью чуть ли не неделю!

– Я теперь так не смогу, – с грустью подумал Дин и для успокоения добавил: – Хотя иногда…

В общем, если Артемьева здесь задержала любовь, то, скорее всего, он находится на втором этаже. Но чтото подсказывало Дину, что не страсть тут является причиной. Артемьев опытный человек и осторожный. Никакие чувства не могли бы заставить его нарушить договоренности с людьми, от которых зависели его жизнь и будущее. Если он не пришел в условленное время на встречу, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. И это «из ряда вон…» должно, по всей видимости, находиться в подвале.

Дин осторожно прошел через холл в сторону кухни и нащупал дверь, которая по всем признакам вела в подпол. Он попытался открыть ее. Но она не поддалась. Достав из все той же притороченной к поясу сумки небольшой, похожий на тюбик предмет, он поднес его к замочной скважине и нажал на чтото в верхней его части. Через пять секунд раздался тихий, едва уловимый щелчок. Дин еще раз надавил на ручку. Дверь бесшумно открылась, и он оказался на лестнице, круто ведущей вниз. Осторожно нащупывая ступени, он медленно спустился. Глаза постепенно привыкли к темноте, и он различил отдельные выступы и какието странные силуэты. Вдруг его внимание привлек звук, похожий на стон. Сделав шаг в сторону, он оказался в просторном помещении, посередине которого находилось чтото громоздкое, издававшее нечленораздельные звуки. Дин нащупал выключатель. Зажег свет. Перед ним в старинном, из цельного дуба кресле сидел связанный по рукам и ногам человек с забитым кляпом ртом. Мужчина с мольбой взирал на Дина.

– Артемьев? – ответа Дин не услышал, так как рухнул как подкошенный на пыльный цементный пол.


Глава III | Палач. Дилогия | Трибунал