home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


начало этнического оформления восточного славянства

Готский историк Иордан (552 г.) в начале своей истории готов пишет: «За Дунаем лежит Дакия, огражденная, как венцом, высокими горами, по левой, к северу обращенной стране которых, начиная от самых вершин Вислы, живет на неизмеримом пространстве многолюдный народ Винды. Хотя имена их изменяются теперь по различию родов и жилищ, однако, они большей частью называются славянами и антами». Эта выдержка из сочинения Иордана показывает, что писатели VI века не сомневались в родстве славян и антов с венедами и в происхождении первых от вторых. Поэтому венеды представляют особый интерес для нашей проблемы. Первые известия о венедах содержатся у римских писателей. Автор «Естественной истории» Плиний (23–79 гг.) перечисляет венедов наряду с сарматами, скифами и гиррами и говорит о том, что венеды живут по среднему и нижнему течению Вислы. Тацит (55 — 120 гг.) в своей «Германии» также упоминает венедов, но, не зная о них никаких подробностей, причисляет их к германцам, правда после колебаний. Современник Марка Аврелия знаменитый географ Клавдий Птолемей (конец II века) в своем «географическом руководстве» пишет: «Заселяют Карпатию (т. е. Закарпатскую область — А.С.) очень многочисленные племена: венеды — по всему Венедскому заливу, выше Дакии…» Птолемей говорит о венедах, как о великом народе. С давних времен грекам и римлянам было известно Балтийское побережье — область расселения венедов. Это был знаменитый «янтарный берег», откуда привозили в Грецию янтарь еще во времена Микенской культуры. На географических картах римлян, так называемых Пейтингеровых таблицах, составленных во II или III веке по картам эпохи Августа, венеды отмечены на дальнем севере между лугиями, сарматами и гетами. Следовательно, венеды Иордана — это уже оформившиеся славяне. В этом никто из исследователей не сомневается. Но куда отнести венедов V века до н. э. и позже по своему положению и происхождению? По этому вопросу высказывались самые различные предположения. Л. Нидерле считал слово венед кельтским, увязывая его с кельтским словом vindos — белый (славяне были русыми). Делались попытки связать это слово с северогерманским vand (вода), т. е. венеды жители воды, с немецким wenden — пастухи, со славянами — вятичами (Гильфердинг) и т. д. Не будем углубляться в анализ племенного термина венед, который как название древнейшего автохтонного населения, жившего на пространстве от Карпат до Балтики, есть термин не кельтский, не германский и не славянский, а доиндоевропейский, т. е. яфетический. Нас больше интересует историческая судьба венедов. Венеды — автохтонное население карпато-балтийского пространства, являются наследниками как высокой лужицкой культуры, так и менее развитой прибалтийской. Археологические данные показывают родство их с завислянскими лугиями, жившими между Вислой и Одером, а также племенами так называемыми «Дьявольских городищ», живших в верховьях Оки и Волги. Венеды времен Геродота и первых веков до н. э. это не только предки славян, но также и предки прибалтийских ливов, эстов, пруссов и т. д. Венедские племена были земледельческими, но в своем развитии они отставали от сколотов — паралатов. Но, именно, взаимодействие этих двух крупнейших этнических дославянских группировок привело к образованию восточного славянства. Венеды в тоже время явились одним из компонентов формирования западного славянства. Огромная роль венедов в восточнославянском этногенезе несомненна. Но в то же время венеды участвовали и в образовании ряда других народов. Венедская проблема еще никак не может считаться решенной, так же как и не решена, тесно с ней связанная, славяно-кельтская проблема.

Рассмотрев роль венедов, мы наметили второе, западное и северо-западное ядро восточнославянского этногенеза. Но в формировании восточного славянства приняла участие еще северо-восточная группа племен, так называемых «Дьявольских городищ», распространенная в районе междуречья Оки и Волги. В период формирования непосредственно восточного славянства население этого района отнюдь не было безнадежно отсталым, живущим «звериным образом», как принято было смотреть на него в дореволюционной науке. Конечно, население Окско-Волжского бассейна в эпоху позднего неолита отставало от трипольцев, оно также как и венеды отставали в своем развитии от сколотско-паралатского центра, но это не исключает их роли в восточнославянском этногенезе. Уже во втором тысячелетии до н. э. здесь распространяется скотоводство, медь и бронза.[60]

Здесь возникла своеобразная, относительно высокая, «фатьяновская» культура, которую археологи пытались отнести к германской, хотя памятники ее становятся беднее по мере удаления с востока на запад, а не наоборот. Фатьяновская культура принадлежит к эпохе выделения из массы охотников и рыболовов скотоводческих племен, т. е. эпоха «первого крупного разделения труда». Культура Дьяковых городищ, которую датируют от середины первого тысячелетия до н. э. до середины первого тысячелетия н. э., есть культура уже земледельческо-скотоводческих племен, взаимодействующих со скифским (сколотским) югом. Племена Дьяковых городищ — наследники древней фатьяновской культуры, т. е. автохтонное население этого района. Племена Окско-Волжского бассейна первых веков н. э. — это третье большое ядро восточно — славянского этногенеза.

Мы рассмотрели лишь основные этнические группы, принявшие главное участие в этногенезе восточного славянства. Но в течение этого длительного процесса в него включались еще десятки племен, входивших в различные этнические группы. Роль их часто была очень велика, но и они оставили свой след. Это относится к кельтам, лугиям, фракийцам, иллирийцам, к угро-финским и долитовским племенам. Детальное выяснение той роли, которую сыграло в становлении восточного славянства каждое из них, представляет собой одну из основных задач нашей этногенетики.

Складыванию субстрата восточного славянства способствовали значительные передвижения военно-племенных объединений через интересующую нас территорию. Они начались еще в III–II тысячелетии до н. э. Движение бастарнов[61] с верховьев Одера и Вислы на Черноморском побережье, нанесшее сильный удар скифскому господству, затем приход во II веке до н. э. сарматов, вызвавших новую переформировку военно-племенных объединений — все это содействовало сближению венедского и скифского — ядра. Археологически это выражалось в распространении на север культуры «полей погребальных урн». П. Н. Третьяков устанавливает, что на севере захоронения приобретают миниатюрный характер. Они похожи на могильники двигающегося населения. «Культура полей…» появляется в Поднестровье в последние века до нашей эры. Само название показывает, что отличительным признаком является способ захоронений. Ей сопутствует и свой тип керамических изделий. Археологи установили в «культуре полей» значительные следы местных традиций, как в керамике, так и в самих захоронениях. (Сочетание как трупосожжений, трупоположений, переживание курганной насыпи). В своем развитии «культура полей» ведет к антам. Ее появление как раз и является признаком слагающегося нового этнического качества, т. е. превращения дославянского населения в собственно славянство. В этом определении «культуры полей» может возникнуть одно кажущееся препятствие. По археологическим данным историческая славянская культура с городищами, курганами и трупосожжениями примитивнее «полей». Уже в V веке н. э. «поля» погребений прекращаются. Исчезают предметы знаменитой выемчатой эмали, резко падает гончарное производство, нет более притока римских монет и т. п. Это может служить препятствием для признания «полей» культурой образующегося славянства. Это было бы невозможно с точки зрения прямолинейного эволюционизма, поэтому многие археологи не считают культуру «полей» славянской, но корней ее найти не могут. Дело здесь вовсе не в пришествии какого-то нового этнического элемента и не в передвижении отсталых северных «праславян» на юг, а как правильно указывает М. И. Артамонов и П. Н. Третьяков, в тех новых условиях раннего средневековья, которые вызвали общий упадок (общую варваризацию) европейской культуры в эпоху падения Рима и гуннского нашествия.[62] И действительно, стоит мало-мальски внимательно вглядеться в состояние культуры германцев, франков, особенно народов подвергшихся гунскому нашествию, чтобы заметить это явление.

Таким образом, в начале нашей эры в результате тесного сближения южных и северных предков славян имело место образование раннеславянской народности, первоначально сильно дифференцированной, но с ходом истории все более и более консолидирующейся и расширявшей территорию своего распространения.[63]

Это был уже сложившийся дославянский этнический субстрат, предпоследний этап в этногенезе восточного славянства.


САРМАТЫ | Происхождение восточного славянства (история и современное состояние вопроса) | окончательное оформление восточного славянства