home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОВЕТСКОЙ ЭТНОГЕНЕТИКИ

Общими вопросами этногенеза славян у нас начали заниматься вплотную последние 10–12 лет. Уже сейчас мы имеем возможность говорить об оформлении в системе советских исторических наук новой научной дисциплины этногенетики — науки о происхождении народов. Всё предшествующее развитие славяноведения ясно и определенно показало, что попытка решить вопрос о происхождении славян, отталкиваясь от одной какой-либо группы источников, используя все остальные лишь в качестве вспомогательных, иллюстративных, успехом не увенчалась. Действительно, на прямые вопросы: когда возникли славяне, из чего они возникли, где возникли, когда произошло разделение единого славянского этнического корня на известные исторические ветви современного славянства, каким образом оформилась восточная ветвь славянства, ветвь предков русского народа — вся предшествующая наука ответов не дала, или дала совершенно туманные, мало обоснованные и путанные. В самом деле, время возникновения славянства никем никогда не указывалось. Оно объявлялось просто уже существующим (а, следовательно, и существовавшим) в таком-то веке, и все. Причем, время это колебалось в радиусе 800 — 1000 лет (V век до нашей эры — V век нашей эры), а если принять точку зрения историков, утверждавших существование готовых славян еще в каменном веке, или пришедших в числе праиндоевропейцев из Азии, то понятие этого времени просто растворяется в густом хронологическом тумане. Из чего возникли славяне? На этот вопрос не только не отвечали, но его даже прямо и конкретно не ставили. Где возникли славяне? — Ответом печальная картина бесплодных поисков локальной прародины, и т. д. и т. п.

Отсюда ясно, с каких жалких завоеванных позиций должна была начинать советская наука. При той скудости, мизерном количестве и неполноценности письменных источников, какие у нас имеются, получить плодотворные результаты в разрешении проблемы славянского этногенеза можно было только объединив все исторические дисциплины в единый органический научный комплекс, в котором нет преобладающих дисциплин, а все они в равной степени и в силу своих возможностей служат единой цели. Такой комплекс неизбежно превращается в новую историческую науку — этногенетику. Но для того чтобы это превращение стало возможным необходимо было все исторические науки поставить на новую единую методологическую основу. Такой основой явился диалектический и исторический материализм, великое учение Маркса-Энгелъса-Ленина-Сталина. Поэтому первой методологической и теоретической основой советской этногенетики является МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ.

Марксизм-Ленинизм учит, что историю любого народа нельзя рассматривать, как нечто обособленное, оторванное от истории других народов, от поступательного развития человечества в целом. Историческое взаимодействие и взаимовлияние народов проявляется в эпоху цивилизации на каждом шагу. Тем более оно должно было проявляться на стадии первобытного общества, когда, конечно, отсутствовали столь тесные связи первобытных племен, но отсутствовали также и ограничительные перегородки между отдельными этническими группами, установившиеся в эпоху цивилизации.

А «примитивность средств сообщения и экономическая замкнутость отдельных племен и этнических групп компенсировалась длительностью периода первобытной истории (несколько десятков тысячелетий существования современного вида человека, если не говорить о сотнях тысяч лет истории питекантропов) давшей возможность ощутительно проявиться результатам даже самых слабых связей между ними».[24] Народ[25] — есть продукт истории, а движущей силой человеческой истории является развитие производительных сил общества. Это непреложный закон исторического материализма, впервые превращающий историю людей в точную науку. Следовательно, каковы производительные силы общества таково и само общество. (Только на этой основе археология, например, превращается в подлинно историческую науку, способную осмыслить вещественные памятники. Без этого она просто беспорядочное коллекционирование остатков старины, чем она и являлась в значительной степени раньше).

Историческая диалектика пронизывает всю этногенетику. Только с точки зрения исторической диалектики можно было осознать, что предшествующая наука не занималась этногенезом как таковым. Только на основе исторической диалектики его можно было начать изучать. Теоретической основой изучения вопросов этногенеза для советской науки являются положения, обоснованные товарищем Сталиным в его блестящей работе «Марксизм и национальный вопрос», написанной в 1913 году. Товарищ Сталин отрицает наличие чистых рас, указывая на чрезвычайную важность этногенеза современных европейских народов.

«Нынешняя итальянская нация образовалась из римлян, германцев, этрусков, греков, арабов и т. д. Французская нация сложилась из галлов, римлян, бриттов, германцев и т. д. То же самое нужно сказать об англичанах, немцах и прочих, сложившихся в нации из людей различных рас и племен».[26]

Это полностью относится и к славянам, хотя они и не составили единой нации.[27] Товарищ Сталин, обобщая всю историю человечества, пришел к тому выводу, что оно развивается от множественности к единству, от многочисленных наций к единой мировой нации, от национальных языков к единому мировому языку. Это произойдет в едином мировом коммунистическом обществе, и нация эта будет качественно новой нацией, а язык — качественно новым языком. К таким же выводам на основе изучения огромного лингвистического материала пришел позднее гениальный советский ученый академик Н. Я. Марр, создавший новое учение о языке. Это учение составляет одну из основных теоретических основ советской этногенетики.

Новое учение о языке, разработанное академиком Марром на основе марксистских положений, впервые в истории лингвистики рассматривает языкотворчество народов, как единый мировой процесс, как развитие одной из идеологических надстроек над производственной базой человеческого общества, на ранних своих этапах синтетически связанно с орудиями производства. Этот взгляд соответствует высказыванию Маркса о том, что мышление и язык являются прямым порождением материальной практики людей, вплетаясь на первичных ступенях их развития непосредственно в материальную деятельность и материальные сношения людей.

«Орудия производства на начальных этапах у мышления и языка были общие с производством, и до выработки из них принципиально нового инструмента для языка, до разлучения их с орудиями самого материального производства не могло быть никакой самостоятельной речи: не было отрешенного мышления, не было языка вне производства».[28]

При таком взгляде на язык, последний превращается в могучий исторический источник, способный помочь ликвидации многих белых пятен в человеческой истории. Сам Марр дал примеры блестящего диалектического применения данных языка в археологии. На всесоюзном археологическом совещании в 1945 году академик В. П. Волгин сказал, что советские археологи с благодарностью чтут имя и продолжают дело гениального ученого-революционера академика Н. Я. Марра, который, следуя методу марксизма-ленинизма, перевооружил археологию, связав изучение вещественного источника с показаниями других видов источников и в первую очередь языка.[29]

Доведенный Марром до высокого совершенства палеонтологический анализ речи дал возможность, анализируя отдельные термины и лингвистические конструкции, восстанавливать их историческое происхождение, а, следовательно, и те древние общественные формы, в которых они возникли. Палеонтологический анализ Марра позволяет устанавливать последовательность этнических слоев, отражающую историческую последовательность стадий в процессе происхождения народов. Комплексное изучение Марром современных языков и их истории убедительно показало всю мифологическую искусственность индоевропейской лингвистики и продемонстрировало полное несоответствие ее с действительной историей происхождения и развития языка. Учение Марра нанесло смертельный удар индоевропейской школе, одновременно выведя из тупика все языкознание. Н. Я. Марр наметил также общую схему этногенеза.

«Процесс возникновения племени, а тем более народа, это длительный акт нарастания все новых и новых скатывающихся в один клубок слоев не только в различные эпохи, но и в различных местах».[30]

Схему Марра кладут в основу своих исследований советские этногенетики. Учение Марра выбило почву из-под ног расовых теорий, которые строились на основе ложных индоевропейских лингвистических построений с их «праплеменем», «праязыком», «пранародом», являвшимся якобы исторической культурной закваской человечества и тем самым автоматически обеспечившим своим своевременным потомкам право господства над «низшими» расами. Н. Я. Марр доказал, что так называемые индоевропейские языки, объединяемые лишь по языковому строю есть просто определенная историческая стадия развития языков, что до этого мировые языки прошли одну общую стадию — яфетическую,[31] которая конструируясь далее в глубины доистории сводится при всем многообразии племенных диалектов к четырем первичным типам.[32]

Учение Н. Я. Марра показало великую и основную роль скрещиваний в процессе образования любого языка. Скрещивание вступает у Марра, как закон глотогонического процесса. Эти выводы учения Марра являются общими принципами любых этногенических исследований. Но кроме того Марр, занимаясь палеолингвистическими исследованиями русского языка оставил в своих работах множество ценнейших наблюдений и бесспорных положений по древнейшей истории восточного славянства и его этногенезу.

«Ведь чистота этнического состава славянства — миф, миф не народный, а созданный в кабинетах, книжный, постулат лингвистической рабочей теории, построенный на сродстве позднее сбытовавшихся языковых явлений, не разъясненных генетически, да и не могущих быть разъясненными безжизненной гипотетической схемой».[33]

Таково мнение Марра о всех индоевропейских теориях происхождения славян. Оно перекликается с когда-то высказанным положением Ломоносова.

Справедливость требует отметить, что в нашей науке среди филологов и историков к исследованиям Н. Я. Марра долгое время, было двойственное отношение. С одной стороны признавалась его огромная заслуга в совершении целой революции в языкознании, в первом опыте построение марксистской лингвистики, но вместе с тем его выводы и идеи совершенно не использовались ни историками, ни филологами (за исключением его учеников, разумеется). С другой стороны многие ученые, продолжая заниматься филологическими исследованиями на основе устаревшей, консервативной индоевропейской школы, упорно замалчивали учение Марра, делая вид, что его вовсе не существует. Но в последние 10–15 лет учение Марра пробило себе путь и в языкознании и в истории. Историки, особенно занимающиеся проблемой этногенеза, во все более широких масштабах обращаются к этому живительному источнику идей, мыслей и наблюдений.

Методика исследований, применяемая этногенетикой, специфическая, комплексная. Как указывает профессор А. Д. Удальцов, этногенетика не совпадает с простой совокупностью археологии, антропологии, лингвистики, этнографии, собственно истории,[34] но дает нам качественно новый комплекс и выводы ее могут не совпадать с простой суммой выводов отдельных элементов этого комплекса.

В связи с большим размахом, который приняли у нас за последнее время этногенетические исследования, появилась необходимость уточнить и систематизировать отдельные понятия, исходные пункты, стандартизировать терминологию, в которой все еще наблюдается значительная разноголосица.[35] Только при такой систематизации и стандартизации этногенетика приобретёт качества полноценной науки. Удачная работа в этом направлении проделана А. Д. Удальцовым в его статье «Теоретические основы этногенетических исследований». Основное положение этой работы сводится к следующему. Прежде всего необходимо устранить разнобой в понимании и определении основных терминов: племя, народность, национальность.

ПЛЕМЯ — категория этнографическая, противоположность нации, категории исторической. Племя в этнических категориях это нечто первичное, исходное, характеризуемое низким уровнем производительных сил с племенным тотемом и оформленным племенным диалектом.

НАРОДНОСТЬ — более крупная этническая общность, ряд родственных племен со сливающимися диалектами, менее устойчива, чем нация (народность можно приравнять к национальности, но первый термин удобнее, ибо национальность смешивают с нацией).[36] «Народность» в эпоху рабовладельческих и ранних дофеодальных государств — более крупная этническая единица.

НАРОД — При переходе от первобытной общины к классическому обществу (стадия военной демократии) — союз родственных племен и их слияние называется народом. Категория «народа», как классовая, более сложная, чем племя, ибо процесс интеграции (слияния) осложняется здесь внутренней дифференциацией (расслоением) на классовой основе в отношении языка и уровня культуры. В феодальный период на первый план выступают уже не племенные связи, а связи личного и территориального порядка. Это в свою очередь подготавливает полное отрицание всех предшествующих этнических категорий и образование на основе уже капиталистических отношений новых, исторически устойчивых общностей наций (образующихся на основе предшествующих скрещиваний). Все эти этнические категории ничего общего не имеют с расой. «Раса» — категория антропологическая, а передовая антропология учит, что каждый народ в физическом отношении есть продукт скрещивания нескольких рас, а не развития одной из них в чистом виде. Степени и формы скрещиваний бывают различны. Скрещивание племен с более низкой культурой с племенами более высокой культуры (например, готы в алано-сарматской среде северного Причерноморья). Бывают скрещивания обратного порядка. Например, славянская миграция на Дунай, на Балканы. Известны взаимодействия равностадиональных народов (наиболее трудные для изучения). В этом случае большое значение приобретает выяснение путей их передвижения.

Основой процесс этногенеза идет от множества к единству. Но наряду с ним (не отменяя его!) идет побочный процесс этнической дифференциации. В тот или иной период времени одна из этих тенденций может преобладать, но в историческом аспекте первая всегда остается решающей. Диалектика обоих процессов в их общей связи и создает своими противоречиями конкретную для каждой данной эпохи этническую многообразную действительность, составляющую предмет изучения этногенетики.[37] В общем этногенетическом процессе мы отмечаем переломные моменты (критические периоды) перехода в новое этническое качество. Эти переломные моменты необходимо улавливать и тщательно изучать, иначе выпадет самое главное — результат, появление на исторической арене нового народа. Некоторые компоненты, участвующие в создании того или иного народа (народности) могут войти затем в состав нескольких этнических образований. Это весьма распространенное явление. Но в этой массе всегда есть предки с основной ролью и предки с ролью побочной в образовании данной этнической единицы. Нужно помнить, что ни один народ (как бы мал он ни был) не исчезает бесследно, а продолжает жить в культуре последующих народов сменивших его на этой же территории. Из всего выше изложенного легко заключить, что наше понимание этногенеза категорически исключает понятия «пранарод», «праязык», «прарелигия» и т. д., как исходные моменты, которые лежат в основе буржуазных построений. Наконец, советская наука пересмотрела вопрос о роли миграции в этногенезе народов. В то время как буржуазная наука придает миграциям решающую роль, мы считаем их второстепенным фактором, придавая решающее значение историческому развитию насельников данной территории. Мы, конечно, не отрицаем миграций особенно внутренних (внутри исторических территорий), но масштабы исторически засвидетельствованных миграций сильно преувеличены (модернизированы) буржуазной наукой, а степень охвата миграцией на стадии военной демократии всего народа нуждается в тщательной проверке и исследовании.

В заключение необходимо подчеркнуть, что в этногенезе славян (как и других народов) есть периоды, есть моменты, которые не удается пока фактически обосновать, так как у всего комплекса этногенетики для обоснования их не хватает данных. Тогда нам на помощь придут гипотезы, которые будут вполне закономерны, ибо исходят из правильных теоретических предпосылок, и целый ряд гипотез, безусловно, ляжет камнем в фундамент всего здания, ибо известно, что без гипотез нет науки!

Таковы теоретические основы советской этногенетики.


ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР | Происхождение восточного славянства (история и современное состояние вопроса) | ДОИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ