home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 8

– Я сыт всем этим по горло, сэр, – сказал Юлий. – Император обещал мне отпуск, и я желаю его получить.

– Расслабься, сынок, – сказал Краснов.

– Я расколошматил гравимечом пятьдесят четыре мишени. Я дал восемнадцать интервью разным информационным каналам. Я присутствовал на четырнадцати совещаниях, посвященных вторжению таргов, и на девяти совещаниях по поводу бунта адмирала Клейтона. Я трижды выступал перед парламентом с речами, которые не писал. Я облазил километры подвалов УИБ. Я участвовал в пяти благотворительных ужинах и трех благотворительных обедах. Я ни хрена не понимаю, что происходит. Я хочу в отпуск.

– Я обещал тебе два дня.

– И теперь я должен ждать обещанные два дня в течение трех лет?

– Ты пытаешься устроить мне истерику, сынок?

– Да, сэр.

– Мне нужно напомнить тебе, что ты военный?

– А мне напомнить вам о слове императора, сэр?

– Ты получишь свои два дня.

– Когда?

– Скоро.

– Я не выйду из вашего кабинета, пока не услышу точную дату.

– Ты хочешь пропустить день рождения императора в Лувре?

– Мне плевать. Меня уже тошнит от всех этих церемоний. Я хочу в отпуск.

– Ладно.

– Нет, я настаиваю… Что вы сказали, сэр?

– Я сказал, что ты меня достал. Можешь убираться к чертовой матери.

– Спасибо, сэр. Я уже пошел покупать билет.

– Черта с два. Пассажирские транспорты слишком медленные. И я вовсе не жажду услышать истории о том, что ты не смог купить билет на обратную дорогу, а потому задержался еще на неделю.

– И что вы предлагаете?

– Ты ведь пилот? Я предоставлю тебе курьерский корабль УИБ.

– А это не назовут «превышением служебных полномочий» и «использованием служебного положения в личных целях»?

– Нам наверняка надо отправить на Эдем какую-нибудь почту, – сказал Краснов. – Иди, пакуй чемоданы. Завтра утром шаттл доставит тебя на орбиту.

– Спасибо, сэр.

– Не за что, сынок.

Питер Морган сидел в курительной комнате родовой резиденции Морганов, слушал классическую музыку, одновременно наслаждаясь сигарой и коньяком, и листал новый каталог галереи живописи.

– Ты нашел на стенах своего кабинета кусок свободного пространства?

– Как ты думаешь, вот это впишется в общий стиль?

– Если там есть хотя бы три горящих корабля, то непременно.

– К черту. Это битва при Кларионе. В ней не участвовало ни одного Моргана.

– Досадное упущение. Как мы могли такое допустить?

– Твой предок в это время штурмовал марсианские верфи. Но я думаю, ты навестил своего старого отца не для того, чтобы обсуждать живопись.

– Я не назвал бы это живописью, отец. Это больше похоже на мертвопись.

– Так что ты хотел?

– Я завтра улетаю в отпуск. На Эдем.

– Что у тебя на Эдеме?

– Клозе.

– Кто тебе этот Клозе? Друг?

– Типа того.

– Ты собираешься пролететь половину галактики ради встречи с этим человеком и не можешь назвать его своим другом?

– Да.

– Почему?

– Не знаю. Это все сложно.

– Наверное, тогда это не ради него. Ты случайно не завел себе девицу на Эдеме?

– Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.

– Значит, завел, – хмыкнул Питер Морган. – Не волнуйся, я не собираюсь тебя осуждать. Ты можешь делать все, что хочешь, до тех пор, пока не женишься.

– А невесту мне будете подбирать вы на пару с Красновым?

– Морганы – слишком влиятельная фамилия, чтобы раздаривать ее направо и налево.

– Дай мне попробовать угадать. Брак – это политика.

– Точно.

– А политика – это командная игра.

– Ты взрослеешь, мальчик. Я женился на твоей матери, потому что на этом союзе настаивал твой дед. И посмотри на итог. Трое детей, и мы счастливы в браке.

– Вам просто повезло. Но я надеюсь, что в ближайшее время мне брак не грозит.

– Глупо было бы заключать союз до окончания войны с таргами.

– Это единственное, за что я благодарен чертовому вторжению. Отец, что вообще тут происходит?

– Ты о чем?

– Последние дни я только и делаю, что вникаю во всякие тонкости, абсолютно ненужные боевому пилоту накануне войны. У меня складывается такое впечатление, что вы с Красновым приготовили мне какую-то работу здесь, на Земле.

– А ты не дурак, раз такое заметил.

– Сомнительный комплимент, отец. Итак, что это за работа?

– Ты ныне стал живым талисманом имперских ВКС, – сказал Питер Морган. – Было бы довольно глупо использовать тебя в качестве обычного пилота, который может погибнуть в любом боевом вылете. У нас в Империи полно пилотов, а живых талисманов – считаные единицы. К тому же я хочу тебе напомнить, что долг любого военного – служить там, куда его назначат.

– Это очень длинное предисловие, отец, – сказал Юлий. – Что за работа?

– В УИБ.

– Черт побери, отец! – взвыл Юлий. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Я – пилот, черт бы вас обоих побрал!

– Мне казалось, что ты никогда особенно не любил военную службу.

– Ситуация изменилась. Я по-прежнему не в восторге от военной службы, но теперь в ней появился смысл.

– Вторжение?

– А разве не так? Человечество столкнулось с самой большой угрозой своему существованию с тех пор, как перестало жить на одной планете.

– Служба в УИБ почетна. УИБ работает на благо Империи. От УИБ зачастую зависит даже больше, чем от флота.

– Я не хочу в УИБ.

– Ты и в ВКС не особенно рвался. Привыкнешь.

– И это все, что ты можешь мне сказать?

– Ты – Морган. Морганы сделали свой выбор в тот самый миг, когда поддержали Романова. С тех пор Морганы не выбирают, где им служить на благо Империи.

– Что ж, очевидно, и у демократии были свои преимущества.

– А вот таких слов я от тебя слышать не хочу.

– Мама, я улетаю в отпуск.

– Надолго?

– К сожалению, нет.

– Но ты же вернешься ко дню рождения Виктора?

– К сожалению, нет.

– И ты пропустишь день рождения императора?

– Похоже на то.

– Что у тебя за дела, которые могут быть важнее этого праздника?

– Это не дела. Это отпуск.

– И ты не можешь его отложить?

– Генерал Краснов не позволит.

– Жаль.

– Мне тоже жаль, мама.

– Полетишь на лайнере?

– Нет, на курьере.

– Они такие маленькие… Я не люблю, когда ты летаешь на маленьких кораблях.

– Я пилот, мама.

– Я не любила, когда твой отец летал на маленьких кораблях. Я вообще не люблю маленькие корабли. Это слишком опасно. Одного попадания достаточно, чтобы…

– Война еще не началась, мам. Это обычный гражданский рейс. В меня не будут стрелять.

– Я все равно всегда нервничаю. И еще я сильно переживаю за Гая.

– Не знаю, что тебе сказать по поводу Гая.

– Не говори ничего. Надеюсь, император простит его. Это ведь была просто глупая ошибка…

– Наверное, мама. Очень может быть.

– Император может простить его. Ради твоего отца. И ради тебя. Он может объявить амнистию по случаю своего дня рождения.

– Вряд ли он может объявить амнистию до окончания мятежа.

– Но он все равно простит Гая. Я в это верю.

– Я тоже. – Юлий поспешил уйти. Он никогда не любил врать матери.

Императорская амнистия Гая не пойдет на благо Питеру Моргану. В интересах Питера Моргана Гая надо казнить. Желательно – публично.

– Я улетаю, Пенни.

– Здорово. Значит, ты пропустишь эту скукотищу в Лувре?

– Да.

– Как я тебе завидую! А мне придется терпеть сотню старых перечниц, которые будут знакомить меня со своими сыновьями и внуками.

– Морганы всегда были выгодной партией.

– А выгоду обычно подсчитывает отец, правильно?

– Он всегда ее подсчитывает.

– Гай здорово ему напортил, да?

– Это точно.

– Как ты думаешь, что с ним будет?

– Честно?

– Ага.

– Его убьют. Он слишком близок к адмиралу Клейтону.

– Жалко.

– Жалко. Но он сам сделал свой выбор.

– Ты с ним разговаривал?

– Да.

– А отцу сказал, что видел его мельком.

– Он просил не говорить отцу.

– И что он тебе сказал?

– Большей частью оправдывался. Говорил, что выхода не было.

– Выход всегда есть.

– Я так ему и сказал.

– А он?

– Он сказал, что я еще маленький и ни хрена в этой жизни не понимаю.

– Сам он дурак.

– Это точно.

– Когда его… их…

– Думаю, скоро. До вторжения таргов.

– Тарги, тарги… Ты опять полетишь им навстречу?

– Похоже, что на этот раз флот обойдется без моей помощи. Меня собираются оставить на Земле.

– Здорово! Значит, мы с тобой будем чаще видеться.

– Я уже две недели на Земле, а разговаривали мы с тобой от силы полчаса.

– Тебя же не могут постоянно загружать работой двадцать четыре часа в сутки.

– Это ты отцу расскажи. И еще генералу Краснову.

– А вот возьму и скажу. Веришь мне?

– Верю. Тебе – верю.

– Больше никому не верь.

– Так я и делаю.

– Как ты думаешь, мы победим?

– Клейтона – да. Таргов – наверное.

– Я теперь – сестра героя.

– А я – брат сестры героя.

– Нет. Ты – просто идиот.

– Это еще почему?

– Все герои такие. Умные люди находят способы уклоняться от подвигов.

– Иногда подвиги подкрадываются к тебе из темноты и бьют в спину. Тебе стоит познакомиться с моим вторым пилотом. Он многое может рассказать тебе о подвигах поневоле.

– С бароном Клозе? Он симпатичный.

– Откуда ты знаешь?

– В новостях видела. Ты хочешь, чтобы я вышла за него замуж?

– Боже тебя упаси. Никогда не хотел бы породниться с этим отвратительным типом. И папа будет против.

– Ты меня заинтриговал. Когда барон Клозе будет на Земле? Ты привезешь его с собой с Эдема?

– Вряд ли.

– Возвращайся поскорее, братик. Я по тебе скучаю. Тебя три года не было дома, и теперь ты снова улетаешь.

– Работа такая.

– Все мужчины Морганов – пилоты.

– А все незамужние женщины – невесты.

– Злой ты. Нехороший. У тебя на Эдеме девчонка?

– С чего ты взяла?

– Больно ты туда рвешься. Когда мы познакомимся с будущей графиней Морган?

– Во-первых, я был знаком с ней три часа, когда она меня отшила. А во-вторых, я не знаю, дворянка ли она. А отец никогда не…

– Не позволит тебе разбавить кровь Морганов кровью простолюдинов. Так она тебя отшила? Какая умная женщина!

– Я думал, ты меня поддержишь.

– Вот уж фиг. У нас – женская корпоративная солидарность. Все мужчины – сволочи, носить нечего и всякое такое.

– Раньше ты никогда не была замечена в женской корпоративной солидарности.

– Раньше тебя никогда не отшивали.

– А баронесса де Грасси?

– Ты сам ее спровоцировал. Зря ты притащил стриптизерш из бара в ее бассейн.

– Ничего не было. Мы просто танцевали.

– Порядочные люди после таких танцев женятся.

– Ты что, подсматривала?

– Мы все были приглашены погостить в ее поместье.

– Дети в такое время должны спать.

– Мне уже двенадцать было, кобель ты этакий.

– Благовоспитанные леди не должны употреблять подобных выражений.

– Хочу и буду. Кобель.

– Маме пожалуюсь.

– Сколько угодно. Кобель. Кобель. Кобель.

– А тебя скоро замуж выдадут.

– Кобель и врун.

– Пойду собирать вещи.

Каюта курьерского корабля по размерам не превышала салон атмосферного флаера. Кровать, мини-кухня, туалет и терминал бортового компьютера – вот и все ее убранство. В пилотскую кабину Юлию приходилось пробираться через узкий лаз чуть ли не ползком. Курьерские корабли были самыми быстрыми и самыми маленькими в Империи. Они не несли на себе никакого вооружения, зато могли достичь любой точки Империи меньше чем за четыре дня.

До Эдема Юлий должен был долететь за двое суток и прибыть туда как раз в день рождения императора.

Юлий не любил официальные торжества. На этих сборищах его и Пенелопу постоянно пытались познакомить с потенциальными невестами и, соответственно, женихами; старшие лорды, с которыми он никогда не стал бы разговаривать в обычной обстановке, учили его жизни, и ему обычно стоило большого труда, чтобы не расхохотаться, не дать кому-нибудь в морду и не нажраться до абсолютно неприличного состояния.

Юлий хотел на Эдем. Хотел поупражняться в остроумии с Клозе, дать в морду Асаду ад-Дину, если тот до сих пор числится при консульстве, и попытаться объясниться с Изабеллой. Ему никогда не нравилось на Земле. Столица Человеческой Империи была слишком сложной для человеческой жизни планетой.


ГЛАВА 7 | Имперская трилогия | ГЛАВА 9