home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7. День второй. Беатрис

Чулан даже после ядерного взрыва останется чуланом — это Беатрис поняла сразу, едва ступила в его пахучий полумрак. Каморка пустовала. В маленькое и тусклое оконце едва пробивался серый вечерний полусвет. Крышка большого, во всю стену, ларя была заблаговременно превращена в некоторое подобие лежака — накрыта старым, видавшим виды (и клопов, наверное, – о, ужас!) матрацем. Сверху хозяйка бросила принесённую пахнущую мылом стопку белья и одно (одно!) полотенце.

- Бог мой! - простонала Беатрис. - Какой ужас! Меня поселили в чулане — в старом, пыльном, вонючем чулане!

- Ну что ж вы такое говорите-то! - пылко возразила Меган Маклахен. - И нисколько он не вонючий. Пахнет деревом. И травами — я здесь укроп сушила и чабрец. И мяту тоже. Очень даже хороший и здоровый запах. И пыль я тут каждый день протираю.

- Кошмар! - не отступала Беатрис. - Неслыханно! А это что такое? Это по-вашему окно?! Я... Я напишу в газету... Я... Да я позвоню в министерство туризма и здравоохранения!

- Вы только на меня-то не серчайте, милочка, - примирительно всплеснула руками хозяйка. - Я что ж, я ж ничего. Я — сами видели — человек подневольный. Всем заправляет господин Маклахен.

- Но вы же его жена?

- Жена. Меган Маклахен к вашим услугам. Зовите меня «хозяйка».

- Даже и не знаю, как вас называть после всего этого, - дёрнула плечом Беатрис.

- Ну, не называйте никак, - смирилась Меган. - Что ж теперь. Только я тут ни при чём, вот что.

И ушла, пожелав напоследок «спокойной ночи». Издевательство, чистейшей воды издевательство!

Как ни странно, ночь Беатрис проспала как убитая — сказалась, наверное, усталость. И ни один клоп не коснулся её смуглой кожи, не потревожил покоя испанской королевы, потерявшей себя на рыхлом матрасе, едва прикрывавшем неподобающее ей жёсткое ложе.

По пробуждении она даже могла бы сказать, что давно уже, бог знает сколько времени, не спала так крепко и не чувствовала себя такой бодрой с утра. Не говоря уж о том, что встала она в начале седьмого, чего по выходным не случалось давным-давно. А ведь проживание на Гире можно приравнять к одному длинному выходному.

Когда она вышла из своей конуры и, мурлыча что-то себе под нос, отправилась принять душ, увидела в коридоре хозяина. Маклахен недвижимо сидел на стуле у небольшого узкого оконца, напоминавшего бойницу средневековой крепости и не сводил глаз с едва различимого вдали острова, на самом высоком холме которого огромным стеблем странного цветка поднимался к небу маяк.

- Доброе утро, сэр! - произнесла Беатрис, немного поколебавшись. Здороваться с этим человеком особого желания не было. Настроение было на удивление замечательным и портить его совсем не хотелось.

Сэр чуть повернул голову, бросил на Беатрис равнодушный взгляд.

- Оно будет у тебя добрым, - ответил, чуть помедлив, - если ты прополешь чеснок.

- Что? - Беатрис недоуменно подняла брови.

Это уже выходило за все границы мыслимого и немыслимого. Он что тут вообще из себя возомнил, этот мужлан! И что это за отношение!

- Только смотри, мышь ты городская, не повыдёргивай саму зелень. Ты, поди, чеснока-то в своём Лондоне и не видела сроду.

- Я никогда не была в Лондоне, - почему-то ответила Беатрис. Говорить надо было о чесноке: возмущаться, негодовать, послать Маклахена к чёрту наконец. А она о каком-то дурацком Лондоне.

- Плевать, - равнодушно отозвался хозяин, снова поворачиваясь к окну. - Пару грядок можешь обработать до завтрака, всё равно заняться тебе нечем.

- Я не буду этого делать, - сказала Беатрис как можно спокойнее.

- Первый паром проходит Гир приблизительно в семь сорок, - не менее спокойно ответил Маклахен. - Дождёшься его на причале, здесь ты мне не нужна. Деньги за сутки отдашь моей жене. Проваливай.

- Послушайте, - попыталась Беатрис воззвать к его разуму, к чему-то человеческому, что так или иначе должно заполнять место в его груди или сердце, или где там у человека обычно находится душа. - Послушайте, мы же цивилизованные люди. Я ваша гостья в конце концов. Я плачу вам деньги за... за какой-то чулан! И я ожидаю к себе соответствующего отношения. А вы относитесь ко мне, как...

- Проваливай ко всем чертям! - рявкнул хозяин, не поворачиваясь.

- Хорошо, - отозвалась Беатрис, пораздумав. - Хорошо, я сделаю то, о чём вы просите, но учтите, что...

- Я никого ни о чём не прошу, - усмехнулся Маклахен. - Если я сказал «проваливай», это надо понимать как приказ.

К щекам Беатрис прилила кровь. Больше всего хотелось ударить этого мерзавца, – подойти и хорошенько дать ему по этой крупной морде: по губам-вареникам, по носу-картошке, по узкому лбу настырного питекантропа...

Но она нисколько не сомневалась, что он тут же её и убьёт. Ну, по крайней мере, прибьёт до полусмерти. А потом они, вдвоём с женой, отнесут безвольно обмякшее полуживое тело Беатрис на причал и там бросят у самой кромки. Снесут туда же чемодан (разумеется, не затруднив себя сбором уже распакованных вещей, в числе которых и фарфоровый слон). Придёт паром. Как-бы-матросы загрузят на него бесчувственное тело Беатрис и увезут его на большую землю, где она и придёт в себя от того, что какой-то узкоглазый китаец кольнёт её, валяющуюся в порту, штыком, чтобы убедиться, что она мертва. Очнувшаяся от боли Беатрис завизжит, испуганно раскрыв во всю европейскую ширь свои красивые миндалевидные глаза в эти азиатско-китайские глазки-щёлочки. И тогда... Страшно представить, что произойдёт дальше!..

Ну что ж, в конце концов ей ведь действительно совершенно нечего делать до завтрака. Почему бы не подышать свежим воздухом, не познакомиться с островом поближе. Погода, кажется, обещает быть неплохой, а от огородной земли, она помнила, идёт такой восхитительный запах!

- Хорошо, сэр, - произнесла она, не глядя на хозяина. - Сейчас я приведу себя в порядок и пойду полоть чеснок.

Маклахен ничего не ответил; достал кисет и принялся скручивать самокрутку...

Хорошо. Чеснок, да? Ладно, хотя бы узнаю, как это растёт. А завтра... А завтра я, возможно, уеду отсюда. Хотя бы затем, чтобы сказать мерзавцу Гарри всё, что я о нём думаю. Пусть китайцы сбросят на меня свою термоядерную бомбу, но жить в этой хибаре, рядом с этим хамом...

В гостиной, куда Беатрис вышла через час, о чём-то разговаривали Меган Маклахен и тот лысоватый господин с хитроватым лицом страуса, которого она мельком видела вчера. Он приехал чуть позже.

- Что ж вы от меня-то хотите, - бубнила Меган Маклахен. - Я что, я ж ничего. Всем заправляет хозяин отеля.

- Представьте себе, доброе утро, - обратился господин к Беатрис, едва она вошла. - Представьте себе, хозяин поселил меня... где бы вы думали? В курительной!

- Неизвестно, кому из нас повезло больше, - отозвалась Беатрис, многозначительно взглянув на хозяйку. - Я живу в чулане.

- В чулане? - господин был явно ошарашен.

- Согласитесь, это форменное безобразие! - продолжала Беатрис, обращаясь не столько к нему, сколько к Меган Маклахен. - Это неслыханно и невиданно!

- Да я-то что ж, - повторила хозяйка своё излюбленное оправдание. - Всем заправляет муж.

- Муж да жена — одна сатана, - хохотнул господин.

Меган Маклахен бросила на него укоризненный взгляд, покачала головой, сокрушаясь.

- Полно вам, господин Не-знаю-как-вас-там, - сказала она.

- Меня зовут Липси, - поклонился господин в сторону Беатрис. - Нид Липси.

- Вот и славно, - кивнула хозяйка. - Полно вам, господин Липси.

- Да, меня поселили в курительной, - продолжал тот, не глянув на хозяйку. - Но я не жалуюсь. Не жалуюсь, госпожа...

- Беатрис. Просто Беатрис.

- Да, прекрасное имя. Я не жалуюсь, я прекрасно понимаю, что нужно радоваться тому, что имеешь. Это правило номер одиннадцать, записная книжка номер один. И потеряв большее, нужно благодарить судьбу за то, что осталось хотя бы и меньшее. Номер двадцать семь, там же.

«Какой он странный, этот Нид Липси, - подумала Беатрис. - Даже не знаю, кто из них больший чудак — вчерашний мой знакомец, или этот».

- Замечательно, мистер Липси, - сказала она вслух. - Мне кажется, вы очень жизнерадостный человек, и легко шагаете по жизни.

- Да, в жизни гораздо больше поводов и причин для радости, чем для уныния.

- Это кому как, - вставила хозяйка.

- Совершенно с вами согласен! - подхватил Липси. - Не найдёшь двух одинаковых жизней. Вот только начало и конец у всех одинаковы, хе-хе. Простите за грустную мысль.

- Видать, не так-то уж вам и весело приходится, вот что я вам скажу, - обрадовалась Меган Маклахен, направляясь к двери на улицу.

Она ещё не успела взяться за ручку, когда дверь сама вдруг открылась и на пороге возник суховатый, поджарый человек в плаще, в шляпе, надвинутой глубоко на глаза, и с сигарой, небрежно торчащей в уголке рта.

Беатрис немедленно представила, как этот человек поднимался, пыхтя своей сигарой, на холм — ей отчётливо увиделся табачный дым, циркулирующий по его усердно работающим лёгким. Стало дурно.

В следующий момент внешность вошедшего напомнила ей давно когда-то виденные гангстерские сериалы. Именно в таких длинных плащах, в шляпах и с сигарами в зубах появлялись в кадре бандиты. Они доставали из карманов длинные револьверы и безжалостно грабили и убивали.

Она не знала, кого напомнил новый гость Меган Маклахен, но та, охнув (от неожиданности, наверное), отошла в сторону.

Назнакомец бросил на неё мимолётный взгляд, небрежно кивнул и прошествовал в комнату, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Когда он шагал, стало видно, как сильно он хромает. А его левая нога впечатывала в пол подошву ботинка с такой силой и с таким звуком, что сразу становилось ясно: вместо ноги у него протез.

Вдобавок ко всему, незнакомец был рыж, бородат, хмур и, кажется, неразговорчив. Беатрис никогда не любила рыжих мужчин, относилась с осторожностью к бородатым мужчинам, избегала хмурых и неразговорчивых мужчин. В общем, никаких причин присутствовать при разговоре у неё не было, и она направилась к незакрытой двери.

- Вы кто? - услышала она вопрос Меган Маклахен.

- Ч-ч-человек, - сильно заикаясь ответил пришелец. - Шон Д... Д... Деллахи.

Беатрис передумала уходить. Она только закрыла дверь и отошла к стене, с любопытством разглядывая вошедшего и гадая, что будет дальше.

Господин Липси с радостной улыбкой пошёл, почти бросился, к гостю, протягивая руку.

- Здравствуйте! - радушно воскликнул он. - Мы с вами братья.

- М? - произнёс незнакомец, блеснув навстречу глазами из-под поля шляпы.

- Ну как же... - с готовностью пояснил Липси. - Все люди — братья. Я тоже, подобно вам, человек. Следовательно, мы с вами братья... Ну, это же элементарно.

- У-у-у, - качнул головой Деллахи, небрежно пожав протянутую руку и усаживаясь на ближайший стул.

- А что это вы здесь курите? - подала наконец голос Меган Маклахен.

Шон Деллахи повернулся, взглянул на хозяйку так, будто не видел её только что, минуту назад.

- С-сэ-э-сигару, - молвил он.

- Мистеру Маклахену это не понравится, - хмуро предупредила Меган.

- Он н-не любит с-сигары?

- Ему не понравится, что вы курите.

- А-а, - кивнул Деллахи. - М-моему в-вэ-э-рачу это т-тоже не нра-авится.

- И кур и те, кур и те, правильно! - вмешалась Беатрис. Она не терпела табачного дыма, но сейчас готова была обожать любого, кто сумеет причинить чете Маклахенов хоть какое-то неудобство.

Меган, кажется распознав мотивацию Беатрис, осуждающе покачала головой:

- Как это мелочно с вашей стороны, милочка! - произнесла она, надув губы.

Нахалка! Она ещё смеет обижаться!

- Да что-о вы говорите?! - вспыхнула Беатрис. - А запихнуть гостя в вонючий чулан — это не мелочно, да?

- И совсем он не вонючий, - ещё больше обиделась хозяйка. - Я каждый день там убираю. И потом, это не я выдумала.

Показывая, что разговор с Беатрис закончен, она повернулась к Деллахи.

- Бросали бы вы курить, - строго, но с опаской произнесла она.

- Я к-курю т-тэ-эридцать лет, - ответили ей. - П-поздно б-бэ-эросать.

- Но почему — здесь? - настаивала Меган. - Идите курить куда-нибудь в другое место.

- Я здесь живу, - был ответ.

- Чего? - опешила хозяйка.

- К-кэ-это из вас х-хозяин этого с-са-а-сарая?

- Я жена хозяина отеля , - ответила Меган Маклахен, поморщившись и налегая на «отеля». - Можете называть меня «хозяйка».

Деллахи без всякого выражения (сколько было видно под полями шляпы) посмотрел на Меган, затянулся, выпустил облачко дыма.

- Мне н-не нужен отель. Мне нужен х-хозяин этого п-п-пэ... пансиона.

- Я о нём и говорю, - недовольно проворчала Меган. - Только это — отель. Так и запомните.

- Мне нужна к-комната.

- Я дам вам комнату, только бросьте курить, - сдалась хозяйка.

- Вы слишком м-многого х-хотите. Я к-курю т-тэ-э... т-тэ-э...

- Он курит тридцать лет, - произнёс Липси.

Деллахи благодарно кивнул в его сторону.

- Вот и скажите ему, что самое время бросить, - обратилась Меган к Липси, будто к переводчику. - Если сейчас зайдёт господин Маклахен, ему не поздоровится.

- М-мэ-э... Маклахену? - спросил Деллахи.

В голосе его невозможно было расслышать издёвки. Но Беатрис нисколько не сомневалась, что это издёвка. Она наблюдала за ходом беседы всё с б о льшим удовольствием, радуясь что не пошла полоть чеснок и не пропустила самое интересное.

Липси тоже понравилась шутка Деллахи — он тонко засмеялся. При этом его нос стал ещё больше похож на клюв страуса.

- Скажите ему, - недовольно обратилась Меган Маклахен к Липси, - что если ему нужна комната в нашем отеле, то он должен подчиняться общим правилам.

- Я не г-гэ-э... - попытался сказать Шон Деллахи. - Не г-г-гэ-э...

- Он не глухой, - поддержал Липси.

- Слава богу, да только мне-то что, - пожала плечами хозяйка. - Глухим здесь тоже нельзя курить. Курить можно в курительной.

- В курительной?! - возмутился Липси. - Но я там живу, если вы не помните!

Деллахи небрежно погасил окурок, раздавил его в тарелке, стоящей на столе.

- В-вот, - равнодушно произнёс он.

Видели бы вы какой победный огонь загорелся во взоре Меган Маклахен! Она удовлетворённо кивнула.

Тут и появился Пирс Маклахен.


6. День первый. Гленда | Пепельные цветы | 8. День второй. Пирс Маклахен