home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11. День четвёртый. Пирс Маклахен

У кого-то жизнь проходит от любви до любви, у кого-то от получки до получки, а у Пирса Маклахена — от парома до парома. Нет, претензий он никому никогда не предъявлял, потому что эту жизнь он выбрал себе сам и был ею вполне доволен. Тем более, что раньше особой зависимости от парома не было. Во-первых, он ходил регулярно и как часы. Во-вторых, если ты чего-то не купил на пароме, можешь всегда самолично отправиться в Сент-Брайдс и приобрести всё необходимое. Сейчас ни о какой поездке на материк речи не шло: во-первых, цены на бензин взлетели до небес, а во-вторых, какого чёрта, скажи на милость, делать в этом хаосе, рассаднике страха, паники и всякой заразы.

Паромное сообщение стремительно разваливалось, как разваливалась тихая и спокойная жизнь. С каждым днём паром ходил всё реже и всё больше уклонялся в какой-то одному ему ведомый график. Цены росли как на дрожжах, а количество предлагаемых товаров медленно, но неуклонно таяло.

Вот и сегодня не привезли почти ничего из того, что Маклахен заказывал. Ни крупы, ни репы, ни мяса. А этот чёрт рыжий, хромец этот проклятый: всё ему каждый день мясо подавай. Как сдурел. Корми всех мясом, да печенью, да овощами. А где их взять-то... И только всё деньги суёт. Денег у него, похоже, куры не клюют. Понятное дело: награбил, убивец, маньяк чёртов. Вот только какое ему дело до всех этих... непонятно. А то, что Пирсу Маклахену не понятно, то вызывает у него опасение и желание от этой непонятности избавиться. Ну да ладно, платит этот хромой чудик за всех, ну и пусть платит — Пирс Маклахен от этого не обеднеет уж никак...

Чёртова курица, эта Меган, вся извелась и его извела — кудахтала и стонала всю дорогу над неладной жизнью до тех пор, пока он не цыкнул на неё как следует. Кудахтай, не кудахтай, а ничего теперь не поправишь. Людишки, эти тупые создания, решили таки окончательно и бесповоротно уничтожить к чертям жизнь и самих себя. Да и пусть им. Пирс Маклахен как-нибудь пересидит на своём острове все эти ваши идиотские... эти, как их... потоклизмы... Слова-то у вас непотребные, дурные слова. Какие сами вы, такие и слова выдумываете. Сдохли бы вы все поскорее к чертям собачьим! Вот бы жизнь наступила без вас чистая да спокойная...

Под тоскливым серым небом они проводили глазами паром, потом — он впереди, Меган с корзиной за ним — медленно поднялись на холм, к отелю, кряхтя и думая каждый о своём.

Едва вошли в гостиную, Маклахен сразу увидел её . Цыганка. Тут даже и сомнений никаких. Цыганка.

Он сплюнул под ноги, проводил взглядом жену, которая тихо и торопливо исчезла в коридоре. Снова перевёл взгляд на цыганку. Та не сводила с его лица чёрных глаз, губы её поджались, сложились в тонкую ниточку.

Ну и что ты, дрянь, делаешь в отеле Пирса Маклахена? Что ты поджимаешь губы свои? Что ты там шепчешь, цыганщина проклятая?

- Ты кто? - мрачно бросил он черномазой в наступившей полной тишине.

- Джайя меня зовут, - отозвалась та. - Пожить у тебя хочу, мой хороший.

- Выбирай слова! - набычившись, процедил он. - Ты кто?

- Джайя меня зовут, мой золотой.

- Плевать мне, как тебя зовут! - вскипел Маклахен. - Цыганка?

- Цыганка.

- Убирайся отсюда.

- Куда же это?

- Куда хочешь, мне дела нет. Проваливай сейчас же!

- Почему? У меня есть деньги.

- Плевать! - взревел Маклахен. - Я сказал, проваливай, или я за себя не отвечаю!

- Эй, остынь х-хозяин.

Хромой произнёс это спокойно и негромко, как будто просто дал добрый совет своему приятелю. Маклахен вздрогнул, перевёл на заику взгляд.

- Здесь я хозяин, - сказал он почти по слогам.

- Вот ты и остынь, - кивнул Деллахи.

- А ты кто таков, чтобы мне указывать?

- Ш-шон Д-д-дэ-э... Деллахи.

Внутри Пирса Маклахена извергался вулкан, кипели гейзеры, полыхали молнии и рокотал гром, но говорить он старался спокойней. С Деллахи ссориться пока никакого резона не было. Нет, конечно он его не боялся — да ни в одном глазу! Придёт ещё его время, этого рыжего, придёт... Сыграет весло по его голове, или ружьё громыхнёт в спину. Подожди, хромой чёрт, подожди, будет тебе солоно... А покуда поговори ещё, покомандуй, поюродствуй тут. Пирс Маклахен умеет быть терпеливым...

- Здесь я решаю, кто будет жить в моём отеле, а кто нет, - сказал он почти спокойно. И лишь усмешка бегала по его губам, выдавая кипящую ярость.

- Вот и д-давай, ре-е-решай, - кивнул хромой. - Т-только смотри, реши п-п-пэ-э-равильно.

- Ты о чём это, а? - прищурился Пирс Маклахен.

- Д-дашь ей к-ключ? - не заметил рыжий его упрямого и гневного прищура. - Д-договоримся.

Они несколько минут мерились взглядами. Наконец Маклахен отвёл глаза. Хромой был силён, очевидно силён. Задавить такого, как дурака Ллойда или того идиота с трубкой, Липси, – не получится. Маклахен силён, может нахрапом взять кого угодно, а не сможет нахрапом, так сила в руках тоже ещё ого-го. Но с этим — не пройдёт. Этого надо осторожно, с хитрецой.

- Не дам, - выдавил хозяин. - Будет жить в... в бельевой. И чтоб я лишний раз тебя не видел, цыганское отродье!

- Парома больше не будет, - непонятно произнесла Джайя. Намёком каким-то... Но на что намекала эта черномазая крыса, Маклахен не понял. Да и не хотел понимать. Плевал он на намёки всякого цыганского отребья!

- Тебя не спрашивают! - бросил он.

- Хорошо. Тогда я пошла, - засуетилась Джайя. - Вещей-то у меня нет, одна сумка полупустая.

- Я провожу вас, Джайя, - подскочила эта худосочная, как её, что живёт на верстаке.

- И я тоже, - поднялась вторая, Беатрис. - Пусть мужчины поговорят о делах.

Чёртовы бабы. Проваливайте, все проваливайте.

- Ты сделала, что я велел? - вспомнил он, обращаясь к Беатрис.

- Ой, морковь... - спохватилась та. - Я сейчас, я быстро...

Она, отворачиваясь, протиснулась мимо Пирса Маклахена и исчезла за дверью.

- Я помогу Беатрис, - промямлил дурачок, направляясь следом за девкой.

Хе-хе... Бедолага... Уже даже Пирсу Маклахену видно, как этот юродивый поглядывает на девку. Да только ты ж дурак, парень, и ничего тебе не светит. Такая баба вряд ли станет размениваться на идиотов... А с другой стороны... бабы — дуры же, кому не известно... А с третьей стороны — Пирсу Маклахену плевать на вас на всех.

- Джайя, идёмте, - пигалица торопливо подхватила с дивана свою вышивку. Цыганка двинулась за ней, не сводя косого взгляда с Маклахена. Ах ты ж дрянь! Ты не сглазить ли хочешь, а?!

Они с Деллахи остались одни. Пирс Маклахен подошёл к дивану, тяжело опустился на него, достал кисет, принялся скручивать раскурку.

- Заплатишь мне за черномазую, - сказал, не глядя на хромого. - Двадцать пять. Твоя прихоть. Если б не ты, вылетела бы она отсюда в секунду. Не хочешь платить — так и будет.

Заика пожал плечами, достал бумажник, бросил деньги на стол.

- П-принёс? - спросил он, когда Маклахен, пыхтя, раскурил самокрутку.

Пирс выпустил густую струю синевато-серого дыма, отрицательно покачал головой.

- Нет мяса. По тридцать пять уже мясо. Курицу одну взяли да кролика.

- Знал бы, д-дал бы больше. Режь к-кэ-э-корову.

Рыжий гад разнюхал про Моуи ещё два дня назад. Пройдоха хромой! Веслом бы тебя по башке там же, возле коровника...

- Нет! - жёстко возразил Пирс Маклахен. - В среду опять будет паром.

- Н-не будет, - покачал головой Деллахи. - Т-ты же слышал, что с-сэ-э-сказала ц-цыганка.

- Плевать мне на бредни этой полоумной старухи! - оскалился Маклахен.

- Режь, - наставивал хромой.

- Нет! Неизвестно, сколько ещё всё это продлится. На рыбе пока пересидим, рыбы вокруг — как воды.

- Ей н-нужно м-мясо, - произнёс Деллахи.

- Мясо... А молоко? Молоко ей не нужно?

- Н-нужно, - вздохнул хромой, опуская голову.

- Вот и думай, - подытожил Маклахен. - Куриц уже всех порубил... Одна корова и осталась. Знал бы, что так будет, ни за что не продал бы свиней. Чёрт же вас всех принёс на мою голову! Не прокормишь такую ораву...

- Н-недолго осталось.

- Да уж скорей бы! - криво усмехнулся Маклахен.

- Л-лучше мы съедим, чем к-ки-итаёзы.

- До этого не дойдёт, - покачал головой хозяин. - Радио не слушаешь, что ли? Они ультиматум поставили: если Англия до первого июля не сдастся, будет атомная бомбардировка.

Нерешительно и тихонько вошла Меган, встала у двери, сложив на переднике руки, поглядывая на мужчин.

- Ну, что встала? - обратился к ней Пирс Маклахен. - Чего уши развесила? Заняться больше нечем?

- Устала я что-то, - вздохнула Меган. - Ноги не держат совсем. Не заболеть бы.

- Только попробуй! - пригрозил он. - И не думай, что тебе позволят лежать.

- Да разве ж я... - промямлила его жена. - Нет, господин Маклахен.

- То-то же, - кивнул он.

- Я пришла спросить: что готовить-то будем?

- Картошку вари, - велел Маклахен. - Хватит им жировать. Пусть отдохнут немного.

- К-кэ-э-ролика! - вступил Деллахи.

Меган взглянула на рыжего, перевела вопросительный взгляд на мужа. Тот, досадливо поморщившись, недовольно бросил:

- Делай, что тебе велено.

- А сколько картофелин? - уточнила Меган.

- Тебе сказали крола готовить! - взъярился Пирс Маклахен. - И лапши сделай.

- Простите, господин Маклахен, - поникла Меган. - Я не поняла, видать.

- А когда ты понимала-то, дура! Пшла вон.

Жена неуверенно поклонилась, засуетилась, торопясь скрыться за дверью.

- Она же т-твоя же-е-жена! - произнёс хромой с брезгливостью глядя на Маклахена.

- Спасибо тебе, что сказал, а то я и не знал бы сроду, - усмехнулся тот.

- Ну т-ты и тварь, - покачал головой Деллахи

Он тяжело поднялся и поковылял к двери на улицу. Остановился у двери, сказал, не оборачиваясь:

- Она б-будет жить в моей к-кэ-э-комнате. А мне дашь д-дэ-э-ругую. Я за-за-а-плач у .

И вышел.

- Тварь, - покачал Пирс Маклахен головой ему вслед. - Тварь, говоришь?.. А сам-то ты кто, душегуб?

А интересно, - подумал, - кто она ему? Чего он так за неё упирается? Бес в ребро? Или..? Денег-то у него несчитано, много денежек. Вот подрезать бы... Вот только кому они скоро будут нужны, бумажки эти. Все скоро сдохнем... Мясо, гляди-ка, ей... Не-ет, что-то здесь не то... Цыганка ещё эта... Тварь, говоришь?.. Подожди, я тебе дам «тварь»!

Бормоча, он подошёл к радио, щёлкнул переключателем. Ну, давай, Джонс, сбреши чего-нибудь. Идиот... Не в отца пошёл.

«А сейчас на волнах радио «Дредноут», - охотно затараторил Кевин Джонс, - интервью со звездой шоу «О том, о сём» Лайзой Борделли. Если вы помните, ребята, любому мылу Лайза предпочитает «Уайт гард». И это неслучайно, я думаю. Впрочем, обо всём по-порядку.

- Здравствуй, Лайза.

- Привет. Хи-хи.

- Вчера, в шоу «О том, о сём» ты сказала, что китайцы никогда не посмеют бомбить Рим, а сегодня...

- Ой, ребята, и вы туда же! Ну сколько уже можно о войне, а? Давайте о чём-нибудь повеселее.

- Можем, поговорить о грядущих выборах, хе-хе.

- Хи-хи.

- Кстати, о выборах. Как ты думаешь, какие шансы у Фила Подни? Согласно последним статистичес...

- А кто это?

- Э-э... Фил Подни?

- Ну да.

- А чёрт его знает, ха-ха.

- Ха-ха-ха! Балдёжно!»

Идиоты!

Плюнув, Маклахен выключил этот проклятый говорильник, в приступе ярости ударил по нему кулаком.

Идиоты! Идиоты! Животные... Жизнь просрали, проболтали, проиграли, про... И всё им ля-ля-тополя, засранцам!..

Сзади послышались осторожные негромкие шаги.

Пирс Маклахен обернулся.

- Чтоб тебя! - недовольно изрёк он. - Чего надо?

Джайя стояла в нескольких шагах от него, смотрела внимательно и жалостливо.

- Да ничего, мой хороший, - отозвалась она. - Думала, здесь есть кто.

- Никого, - бросил он. - Проваливай.

- Вижу, что никого .

- Проваливай, тебе сказано!

- Зачем боишься меня, скажи? - вдруг спросила она и даже, кажется, движение сделала — подойти ближе. Да не решилась.

- Чего-о? - протянул он.

- Вижу. Всё вижу, - забормотала чёртова баба. - Проклятье на тебе. Цыганка прокляла тебя. Хочешь, отведу? Цыганка прокляла, цыганка и отведёт проклятье.

- Иди к дьяволу! - рявкнул Маклахен.

- Как звали её, скажи?

Откуда это отребье узнала? - задумался Маклахен. - Точно, есть в них что-то, в этих тварях подзаборных. А может, и не сама она рассмотрела. Они же все друг друга знают. Шепнула одна другой, что, дескать, есть такой Пирс Маклахен, на острове... Чёрт их знает...

- Я у неё имя не спрашивал, - буркнул он.

- На чём прокляла тебя она? - не отставала цыганка.

- Чего?

- Что сделал ей? На чём проклятье было?

- Мальца её задавил.

- Что сказала она?

Что сказала?.. Что, он ещё должен вспоминать всю ту погань, что несла эта черномазая, сидя над своим дохлым последышем? Вспоминать, тебе, дряни, в удовольствие, себе в унижение?.. Сейчас, ага... Что сказала...

- Иди к дьяволу! - рявкнул он. - Всё отродье ваше гнусное, вшивое, идите к дьяволу! Ненавижу вас!

- Это ты врёшь, - усмехнулась цыганка. - Такого она сказать не могла. - И, сделав шаг к Маклахену, неуверенно остановившись: - Плохо тебе, мой хороший. Помогу тебе. Скажи только, она какие...

Маклахен подшагнул ей навстречу, замахнулся пятернёй:

- Убью, если не заткнёшься! Не испытывай судьбу, старуха!

- Моя судьба не на тебе кончается, - покачала головой цыганка. - А твоя...

- Сгинь! - взревел он.

- А твоя, - не унималась цыганка, - кончается на...

Он подскочил к ней, толкнул в сухую грудь. Джайя, охнув, упала. Он, оскалясь, пнул её, куда попало, плюнул на лежащую женщину и стремительно прошагал на крыльцо. Несколько раз глубоко вдохнул густой, насыщенный запахом моря, воздух. Вернулся.

Джайя сидела на полу, причитая на своей тарабарщине:

- Ай мэ, ай мэ! Морхо... Пхэнэс, морхо... Сэр гъялы стыём!..

Увидев вернувшегося Маклахена, замолчала, стала, кряхтя, подниматься.

В комнату заглянула, приоткрыв дверь, Гленда. Увидела силящуюся подняться цыганку, охнула, бросилась к ней на помощь.

- Джайя! Джайечка, милая, ты что тут? Что случилось? Тебе плохо, да?

Увидела Пирса Маклахена, осеклась. Стала молча тянуть цыганку за руку, поддерживая за талию.

- Ничто, дочка, всё хорошо, - простонала та, поднимаясь. - Всё хорошо.


10. День четвёртый. Гленда | Пепельные цветы | 12. День седьмой. Беатрис