home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Вор и наставники

Собрание наставников я представлял себе совсем не так. Я воображал какое-то тайное убежище, возможно, украшенное трофеями прошлых побед, зал совета с круглым столом и высокими креслами, отмеченными персональными знаками каждого из наставников.

Вместо этого мы собрались на кухне у Безмолвия.

Футурист нетерпеливо двигает свой бокал по деревянному столу. Это стройное создание в красном одеянии, нечто среднее между человеком и древним автомобилем, не в состоянии усидеть спокойно.

— Ну, — говорит она, — может кто-нибудь объяснить, что мы здесь делаем?

Безмолвие проживает в доме-цеппелине в Монгольфьевиле: его гондола, подвешенная к каплевидному воздушному шару, связана с городом. Кухня небольшая, но превосходно оборудована. Помимо привычного фабрикатора здесь имеются традиционные приборы и посуда — ножи, кастрюли, сковородки и еще какие-то инструменты из хрома и стали, которые мне незнакомы. Ясно, что Безмолвие принадлежит к числу тех, кто уделяет немало внимания еде. Кроме нас с Миели здесь присутствует шесть наставников, и обстановка почти дружеская. Я втиснулся между Миели и наставником в черном, с маской в виде черепа — Епископом. Его костлявое колено упирается мне в бедро.

Наш хозяин ловким движением открывает бутылку вина. Как и у Джентльмена, его голова полностью закрыта безликой маской, только темно-синей, а окружающее фигуру облако утилитарного тумана делает его похожим на ожившую чернильную кляксу. Он довольно высок и, хотя еще не произнес ни слова, производит впечатление серьезной личности. Он быстро и ловко наполняет наши бокалы, а потом кивает в сторону Раймонды.

— Благодарю вас, что согласились собраться, — начинает она резким хрипловатым голосом Джентльмена. — Со мной двое чужеземцев, с которыми две ночи назад у нас произошло… некоторое недоразумение. У меня есть основания верить, что эти двое могут оказаться полезными нашему делу. Жан, я думаю, ты лучше меня сумеешь все объяснить.

— Спасибо, — отзываюсь я.

Миели позволила мне вести переговоры, но дала понять, что при любых осложнениях мне заткнут рот без всякого предупреждения.

— Мое имя Жан ле Фламбер, — продолжаю я. — Если хотите, можете навести справки обо мне в экзопамяти. — Для пущего эффекта я делаю паузу, но настроение слушателей в масках определить довольно трудно. — В прошлой жизни я был гражданином Ублиетта. Вместе с моей спутницей я ищу кое-какую оставленную здесь собственность. Ваша коллега — наставник, с которой я прежде… был хорошо знаком, заверила, что может мне помочь. В ответ мы предлагаем свою помощь вам.

Я пробую вино. Выдержанное «Бедекер Соларанцио». У Безмолвия отличный вкус.

— Я не уверена, что стоит продолжать этот разговор, — вмешивается Футурист. — К чему вовлекать в нашу деятельность третью сторону? И, ради бога, неужели только я одна чувствую запах технологий Соборности, которыми напичкана эта сука? — Она переводит злобный взгляд с Раймонды на Безмолвие. — Если уж на то пошло, надо их допросить. По крайней мере допросить. А если у тебя личные дела с этими существами, разбирайся сама. Нет никакой необходимости впутывать всех нас.

— Безусловно, я одна несу ответственность за все это, — говорит Раймонда. — Но я уверена, что их способности помогут нам справиться с криптархами.

— А я считала, что для этого ты натаскиваешь своего любимчика, молоденького сыщика, — замечает Василиск.

Ее облик существенно отличается от остальных: красное трико и венецианская маска, из-под которой видны светлые локоны и полные чувственные губы. При других обстоятельствах я бы не сводил с нее глаз.

Раймонда некоторое время молчит.

— Это совсем другой вопрос и не имеет отношения к сегодняшнему делу, — наконец говорит она. — В любом случае нам приходится работать над многими проблемами одновременно. Я лишь хотела сказать, что мы устраняем только симптомы. Чужеземные технологии. Гогол-пиратов. Но скрытая инфекция поразила нас в той же степени, что и людей, которых мы стараемся защищать. — Она наклоняется над столом. — И если я вижу возможность получить помощь от постороннего агента, я вам о ней сообщаю.

— А цена? — интересуется Крысиный Король.

У него звонкий молодой голос и грузная фигура. А смешная маска грызуна оставляет открытым подбородок с дневной щетиной.

— О цене позвольте позаботиться мне, — говорит Раймонда.

— И что же такого могут они, с чем мы сами не в состоянии справиться? — спрашивает Футурист, недоверчиво поглядывая в мою сторону.

Я отвечаю ей любезной улыбкой.

— К этому мы перейдем чуть позже, мадемуазель Диас.

Ее лица мне не видно, но дрожь изумления пробегает по ее телу, превращая на миг в расплывчатое красное пятно.

Я не бездельничал те два дня, пока Раймонда подготавливала встречу. Миели предоставила мне базу данных, о происхождении которой я даже не осмелился спросить. В этой базе имелась информация, позволяющая идентифицировать личности всех, кто принадлежал к числу наставников. Я сумел подкрепить полученные знания, предприняв несколько прогулок и покопавшись в гевулотах. В результате я, конечно, не выяснил, как зовут домашних животных наставников или какие позы они предпочитают в сексе, но в остальном сведений было достаточно.

— А пока нелишним было бы узнать, чего именно вы хотите добиться.

— Трех вещей, — отвечает Раймонда. — Защитить идеалы Ублиетта. Уберечь его жителей от гогол-пиратов и других внешних врагов. И отыскать тех, кто ими руководит, с целью последующего уничтожения. Все началось с Голоса.

Из экзопамяти я получаю информацию об электронной системе демократии Ублиетта, о специальных фрагментах разделенной памяти, заменяющих бюллетени при голосовании, и о важных политических решениях, проводимых в жизнь кабинетом Мэра и общественными служителями из Спокойных.

— В принимаемых решениях прослеживались… странные тенденции. Ослабление контроля над влиянием внешнего мира. Предоставление гражданства чужеземцам. Снятие многих ограничений в области технологий. Вскоре после этого начали появляться первые гогол-пираты. И Безмолвие стал одним из первых, кто от них пострадал. — Раймонда дотрагивается до руки высокого наставника. — Наша система недостаточно стабильна, когда речь идет о воздействии внешних сил. Спокойные не в состоянии справиться с технологическими сбоями. И мы приняли решение. У нас имеются покровители, естественно, преследующие собственные интересы, которые, однако, не противоречат интересам Ублиетта.

Мы старались творить добро. Но стоило нам увидеть проблему и найти способ укрепить стабильность — прекратить работу пиратской станции, перекачивающей украденную информацию, или изолировать зараженный вирусами участок сети гевулотов, — как обнаруженные цели исчезали. Пираты знают, как отыскивать подходящие объекты и как к ним подбираться. Они отлично знают свое дело, но мы не сомневаемся, что им кто-то помогает.

Сейчас нам стало известно, что повреждена система экзопамяти. Есть человек, или люди, которые ею управляют. До какой степени и каким образом, нам не известно. Мы называем их криптархами. Или скрытыми правителями. Или, соглашаясь с Футуристом, проклятыми ублюдками.

Мы верим в достижения Революции. В Марс для людей. Это должно быть место, где каждый владеет своим разумом, где мы принадлежим самим себе. Но это невозможно, если где-то за занавесом кто-то дергает за веревочки. — Раймонда поворачивается ко мне. — Такова наша цена. Помогите нам отыскать криптархов, и мы вернем то, что принадлежит тебе.

— Правильно, — поддерживает ее Епископ. — И тогда высокое мнение Джентльмена о вас будет оправдано.

— Мистер Реверт. — Я демонстрирую свой самый хищный оскал. — Мне потребовалось всего два дня, чтобы узнать, кто вы такие. Эти криптархи тоже вас знают. Более того, они, вероятно, поддерживают вас. Вы вписываетесь в созданную ими систему. Вы поддерживаете стабильность. А это именно то, что им нужно. — Я допиваю вино и откидываюсь на спинку стула. — Вы не прибегаете к грязным методам. Вы честные копы, а должны быть бунтарями. Преступниками. И вот в этом я, безусловно, могу вам помочь. Вино еще осталось?

— Если говорить начистоту, — отвечает мне Футурист, — это именно то, против чего мы боремся. Против влияния чужеземцев, считающих себя лучше, чем мы. — Она обводит комнату взглядом. — Я за то, чтобы вышвырнуть их с планеты, а потом вернуться к нашим насущным делам. А Джентльмену за подобное поведение должно быть объявлено порицание.

Все собравшиеся за столом кивают, а я проклинаю себя за то, что неправильно их понял. Несмотря на пиратскую программу, я еще не так хорошо освоил гевулот, как урожденные марсиане. Все это может закончиться очень плохо.

И тогда в переговоры вступает Миели.

— Мы не враги вам, — говорит Миели.

Она встает со своего места и обводит взглядом наставников.

— Я прилетела сюда издалека. Моя вера сильно отличается от вашей. Но не сомневайтесь: какие бы обязательства не взял на себя вор, какое бы соглашение между нами не было достигнуто, я гарантирую, что мы сдержим слово. Я Миели, дочь Карху из кото Хильяйнен.[42] И я никогда не лгу.

Странно, но люди в этой комнате кажутся ей более знакомыми, чем что бы то ни было в этом мире. На их скрытых под масками лицах сияет мечта, нечто более значительное, чем они сами. Такое же выражение Миели видела на лицах молодых воинов в своем кото. Вор этого никогда не поймет: он говорит на другом языке, языке игр и обманов.

— Загляните в мои мысли.

Она открывает им свой гевулот. Теперь наставники могут прочитать все ее поверхностные мысли, просмотреть все воспоминания об этом мире. Миели кажется, что она сбросила тяжелый плащ, и она ощущает необыкновенную легкость.

— Если вы обнаружите хоть намек на обман, можете прогнать нас без промедления. Вы примете нашу помощь?

На мгновение в комнате воцаряется полная тишина. А затем Безмолвие произносит одно только слово.

— Да, — говорит он.

Раймонда ведет нас по Монгольфьевилю, мимо небольших огороженных садиков, где стоят дома-шары. Яркое солнце, пробивающееся сквозь разноцветные оболочки шаров, и легкое головокружение, вызванное гевулотом, — нам не позволено запомнить место проведения собрания — некоторое время удерживают меня от разговоров. Но когда мы выходим на широкие и относительно знакомые улицы Края и Раймонда из Джентльмена снова превращается в элегантную женщину, я чувствую, что должен высказаться.

— Спасибо, — говорю я. — Ты сильно рисковала. Я постараюсь, чтобы ты об этом не пожалела.

— Что ж, велика вероятность, что ты сам в результате пострадаешь, — отзывается она. — Так что пока рано меня благодарить.

— Все было действительно так плохо?

— Да, очень плохо. Я думала, что совершила большую ошибку, пока не заговорила твоя подруга. — Она с уважением смотрит на Миели. — Это было… очень благородно с твоей стороны, — обращается к ней Раймонда. — Я сожалею об обстоятельствах нашей первой встречи и надеюсь, что мы сможем работать вместе.

Миели молча кивает.

Я смотрю на Раймонду. Только сейчас я понимаю, что она не такая, как в моих воспоминаниях. Не такая беззащитная. Не такая молодая. Говоря по правде, я не уверен, что знаю эту новую загадочную женщину.

— Для тебя это действительно очень важно? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, — очень важно. Думаю, это чувство тебе не знакомо. Желание приносить пользу другим людям.

— Прости, — говорю я. — Мне тоже пришлось немало пережить. Долгое время я провел в весьма неприятном месте.

Раймонда окидывает меня равнодушным взглядом.

— Ты всегда с готовностью рассыпался в извинениях. Сейчас это тебе не поможет. Если ты еще не понял, во всей Вселенной найдется всего несколько человек, которые вызывают у меня большую неприязнь, чем ты. Так что на твоем месте я бы поторопилась их разыскать, как мы и договорились. Возможно, сравнение с ними оказалось бы в твою пользу.

Она останавливается.

— Ваш отель в той стороне. А у меня скоро начнутся занятия по музыке. — Раймонда улыбается Миели. — Мы с тобой будем поддерживать связь.

Я открываю рот, но что-то подсказывает мне, что лучше промолчать.

Итак, я решаю заняться составлением планов.

Миели превращает наш номер в маленькую крепость — ку-точки теперь защищают все окна — и продолжает восстанавливаться после потасовки с Раймондой. Поэтому я снова могу насладиться относительным одиночеством — если не считать неприятного ощущения от биотической связи. Я устраиваюсь на балконе с пачкой газет, кофе и круассанами, надеваю темные очки и начинаю просматривать страницы, посвященные общественной жизни.

Как и все в этом мире, статьи отличаются явным мастерством, и вскоре я ловлю себя на том, что с наслаждением погружаюсь в драматические истории. Наставники пользуются неослабевающим вниманием, тон публикаций зависит от издания, кое-где прослеживается открытое восхищение. Я отмечаю статью о юноше, который вместе с Джентльменом работал над делом о гогол-пиратстве, и задаю себе вопрос, не тот ли это сыщик, о котором упоминала Василиск.

Но настоящую пищу для размышлений дают сообщения о прощальных вечеринках, называемых здесь «Carpe diem». Предполагается, что они проводятся тайно, однако журналисты не жалеют сил, чтобы выяснить детали.

Ты слишком хорошо устроился, чтобы это можно было считать работой, говорит «Перхонен».

— Но я действительно занят серьезным делом. Я составляю план.

Не мог бы объяснить поподробнее?

— Зачем загружать такую хорошенькую головку?

Я поднимаю глаза к ясному небу. Канал связи дает мне возможность разглядеть корабль — точку над горизонтом, незаметную для невооруженного взгляда. Я посылаю «Перхонен» воздушный поцелуй.

Лесть тебе не поможет.

— Я никогда не рассказываю о своих планах, пока они не сформировались окончательно. Это творческий процесс. Преступники — все равно что артисты, а сыщики — всего лишь критики.

Как я вижу, сегодня ты в приподнятом настроении.

— Знаешь, я наконец начинаю снова чувствовать себя самим собой. Бороться против банды властителей, контролирующих разум на планетарном уровне, да еще в компании скрывающихся под масками блюстителей порядка — такая жизнь мне нравится.

В самом деле? А как продвигается восстановление прежней личности?

— Это очень личное.

По словам Миели…

— Да, все верно. Раймонда раскрыла меня слишком рано. Я получил только обрывочные воспоминания. Ничего, что можно было бы назвать полезным.

Ты уверен?

— О чем ты?

Будь я более подозрительной, могла бы предположить, что ты уже знаешь, где искать то, что нам нужно. И что ты водишь нас за нос просто ради собственного удовольствия, чтобы лучше вжиться в колоритный образ легендарного вора.

— Я оскорблен. Неужели я на такое способен?

Но в словах корабля есть смысл. Я так ношусь со своими воспоминаниями отчасти потому, что это просто доставляет мне удовольствие.

У меня имеется еще одно предположение. Ты изо всех сил пытаешься произвести впечатление на эту Раймонду.

— Это, друг мой, уже в прошлом. При моей профессии отвлекаться на подобные вещи слишком опасно.

Угу.

— Как бы мне ни было приятно твое общество, но чем быстрее я вернусь к делам, в которых блестяще разбираюсь, тем лучше. Кстати говоря, мне бы не помешало немного тишины и покоя. Я пытаюсь придумать, как проникнуть в землю мертвых.

Я откидываюсь на спинку кресла, опускаю веки и прикрываю лицо газетой, чтобы спрятаться от солнца и от корабля.

Вот видишь? Об этом я и говорила. Ты весь день ждал, чтобы это сказать.

Миели чувствует себя усталой. Ее тело завершает процесс проверки и перезагрузки систем. У нее уже много лет не было критических дней, но, судя по смутным воспоминаниям, сегодняшнее состояние очень схоже с этим недомоганием. После встречи с наставниками ей нестерпимо хочется упасть на кровать, послушать нежные оортианские песни, а потом погрузиться в глубокий сон. Но ее ждет Пеллегрини. На богине темно-синее вечернее платье, волосы собраны в высокую прическу, на руках длинные черные перчатки.

— Дитя мое! — восклицает она, запечатлевая на щеке Миели благоухающий поцелуй. — Это было восхитительно! Драма! Экспрессия! И такая страстная убежденность с твоей стороны. Эти люди в смешных костюмах сразу поверили, что нуждаются в твоей помощи. Специально запрограммированный гогол и то не смог бы лучше справиться с этой задачей. Почти сожалею, что ты уже скоро получишь свою награду.

Миели моргает.

— Я думала, что мы позволим вору…

— Да, конечно, но имеются кое-какие ограничения. Несколько василевов — это еще куда ни шло, но ради достижения Великой Всеобщей Цели мы вынуждены считаться с некоторыми особенностями этого мира. В том числе и с криптархами. По разным причинам мы еще не готовы нарушить установившееся равновесие.

— Значит, мы не собираемся… их уничтожать?

— Конечно, нет. Вам следует встретиться с ними. И скоординировать свои действия. Вы должны помочь наставникам ровно настолько, чтобы получить то, что нам нужно. А потом — что ж, мы сдадим наставников криптархам. И все будут довольны.

Пеллегрини улыбается.

— А теперь, дитя мое, мне кажется, что вор готов поделиться с тобой своими новыми идеями. Иди, погладь его по шерстке. Чао.

Миели прикасается к камням Сюдян, просто чтобы вспомнить, почему ввязалась в это дело. А потом ложится и ждет стука в дверь.


Мудрость | Квантовый вор | Сыщик и прощальная вечеринка