home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8. Предзнаменование.


Михаил вышел во двор, по привычке уже придерживая рукой правый бок. Поднял лицо к бледному осеннему небу, кожей ощущая изморось, и прошептал:

- Что, брат, допрыгался?..

Наверно в это мгновение он больше всего хотел, чтобы прошлое отодвинулось, чтобы оно больше не давило на будущее.

В мелкую пыль сеялся дождь. Словно на краю вселенной в невыносимой дали от частного сектора грохотал Знаменский металлургический комбинат. Большие города и автострады, банки, торговые центры, ошалевшие от чистогана дельцы и их убийцы – все это осталось в прошлом. В этот момент Михаил так хотел верить в это. А в настоящем была деревянная халупа и последний из его сотоварищей, который ни за какие деньги не продаст друга. И еще с ним была неутоленная жажда мести.

Михаил попытался вспомнить день недели, но не смог этого сделать. Для него дни слились в один сплошной несуразный поток, в скользкую дорожку, на которой он едва удерживался.

- Судьба,- равнодушно говорил Качалов.- В РУБОП позвали – тоже судьба. И с мафией сцепился – она же. Хотя для многих из твоих коллег то же самое стало благом. Миша, ты не хочешь понять главное: в этом мире нет ничего постоянного. Но меняется не наш мир. Меняется то огромное и вездесущее, чему люди придумывают имена тысячи лет. Меняется время. А ты, я, любой из нас всего лишь погружены в эту реку, в наш мир. А эта река – река мертвых, потому что очень немногие способны переплыть ее и выбраться на берег живыми…

Как его все-таки переклинило, думал Михаил, глядя на собеседника. Хотя смерти Качалов  на самом деле не боялся. Разве мертвый может бояться смерти?.. Где он этого нахватался?.. Но если бы в этом мире ничего кроме времени не менялось, кем бы я сейчас был? А, может, и попал в водоворот от неумения меняться?..

- Странно все это,- прошептал он, выплюнув недокуренную сигарету. И вдруг схватился за виски так, словно мучился от невыносимой головной боли.- Но ведь это так просто! Почему только сейчас?!

В этот миг с ним произошла неуловимая перемена. В эту минуту он осознал себя и прожитую жизнь настолько ясно, что Качалов не преминул бы сказать, что Михаил сделал шаг за пределы жизни и смерти. Если до этого момента он щелкал железными челюстями скорей от отчаянья, то от этого момента пойдет уже до конца, вполне осознанно рассыпая вокруг себя смерть и надежды. Нас миллиарды на этой земле, миллиарды не застрахованных от нелепой случайности и от собственного прошлого. На долю Михаила выпало пройти предначертанный путь. А это редко кому удается – не отступить. И сколько бы еще не было отпущено ему времени, в то утро Михаил обрел свой единоличный клокочущий ад.


Он появился в Знаменске в первых числах сентября. К тому времени отрастил уже короткую бородку и носил широкую бесформенную одежду, под которой не угадывалась повязка на простреленном боку. Можно сказать, отделался легко. Из града пуль получил только одну, в правый бок навылет. Шкуру продырявили и только.

После неудачного покушения он несколько дней отлеживался на съемной квартире. В этом богом забытом спальном районе он мог бы жить неузнанным годами. В каждом городе можно найти такой медвежий угол. За несколько лет демократических пертурбаций такого лиха натерпелся здешний народ, что кроме собственной жизни местных ничто не интересовало, ни соседи, ни работа, ни тем более политика.

Михаил по опыту знал, что у него есть несколько дней, пока правоохранительные органы все проверят и перепроверят. Он бога молил лишь о том, чтобы сразу же не спустили по его следу таких оперов и дознавателей как Вахтанг Гарибов и Олег Костырев. Эти же несколько дней можно было не опасаться людей Самохина. Шума на первых порах они поднимут много, а еще больше пыли поднимут. Но в эти же первые дни они друг другу больше мешать будут. С братвой "тему" начнут "перетирать", да мало ли у бандитов проблем в одночасье появляется, когда в них стреляют. Питал Михаил даже фантастическую надежду, что под шумок Самохина свои же уберут. Слишком много он на себя взял в последнее время, и не всем это нравилось.

Спустя неделю поздним вечером Михаил присел на дорожку в убогой прихожей. В наплечной кобуре у него был табельный "Макаров", в кармане деньги и копии с документов Николая Соболева.

На трамваях выбрался из города, остановил попутку в нужном направлении. И вскоре город канул во тьме. Михаил курил, перебрасывался с водителем ничего не значащими фразами, а сам уже чувствовал тяжелую поступь судьбы. Как он жалел в этот миг, что не убил Самохина. Было бы за что пропадать, потому что назад пути уже не было.


Качалова Говорухин знал какое-то бесчисленное количество лет, когда уже кажется, что познакомился с человеком еще в утробе матери. Хотя их дружба началась только в армейские годы. А через несколько лет после демобилизации Качалов попал в очень неприятную историю, из которой вытащить его сумел только армейский товарищ. После нескольких месяцев проведенных в СИЗО он настолько изменился внутренне, что вскоре порвал с прошлым и ударился в махровый мистицизм. Единственным человеком к которому он питал почти самурайскую преданность был Говорухин. Поэтому неудивительно, что за помощью Михаил приехал к нему.

Но так или иначе после месяца бесплодной рефлексии и самобичеваний Михаил все же принял решение не отступать и идти до конца. Для него стало не столь существенным, чем закончится этот путь. Каким образом он его преодолеет, вот что возымело для него решающее значение.

Качалов по вечерам молился своим богам. Сидел, скрестив по-татарски ноги, пристально вглядываясь в изображение на стене комнаты – геометрически совершенный то ли узор, то ли какой-то восточный знак. Днем он работал на пункте по приему черного металла. После пяти лет в коммерции такое положение его вполне устраивало. От вопросов Михаила отнекивался тем, что не желает приращивать груз прошлых и будущих ошибок. Говорухин так и не уразумел, что он имеет в виду.

- Все в окружающем нас мире – фикция,- говорил Качалов.- Если не понимаешь этого, просто попытайся принять истину. Все что мы знаем – самообман, мечты. Реальность такова, что постичь ее дано немногим. Ничто не существует само по себе, но паутина наших желаний настолько прочна, что фантом кажется твердью.

- Ну-да, ну-да,- обычно улыбался в ответ Михаил.- Ты когда в последний раз водку пил, чудик?

- Я не пью и не курю уже несколько лет. Сознание не должно быть спутанным.

- Но если все так просто, объясни: почему я?

- Но это на самом деле очень просто. Потому что задолго до этого дня ты уже все обдумал и принял решение. Мысленно ты уже совершил все зло и насилие, осталась малость – завершить порочное, отдаться пороку. Ты уже не в силах остановиться. Но никто кроме тебя не прекратит безумие.


И пришел миг, когда Михаил вновь ясно увидел грядущее. Он захватил документы Соболева и отправился на переговорный пункт. Заказал разговор с Москвой.

- Здравствуйте, Вениамин Львович,- радушно приветствовал, когда собеседник отозвался.

- Кто вы и от кого узнали этот телефонный номер?- Удивленно спросил Михаила человек на другом конце провода.

- Не волнуйтесь, Вениамин Львович. Этот телефонный номер я взял у вашего сына, Самохина Олега Павловича.

- Извините, но у меня нет времени разговаривать с вами…

- Путь оружия, Вениамин Львович.

- Что?- Вмиг охрипшим голосом спросил телефонный собеседник.- Я вас не понимаю.

- Разумеется, Вениамин Львович,- усмехнулся Михаил.- Вы вправе не понимать меня и отрицать очевидное. Но я ставлю вас в известность: на руках у меня документы, они уничтожат уже не многообещающую карьеру, а жизнь. Конечно, не вашу… Жизнь вашего пасынка. Сына, как вы его называете. Господина Самохина.

- Кто вы такой?

- Говорухин. Ваш сын меня хорошо знает.

- Я вам не верю!

- Воля ваша. В данный момент у меня на руках находится один любопытный реестр изделий марки "А". Вам назвать номер реестра? Думаю, номера этих реестров вы помните наизусть.

- Чего вы добиваетесь?

- Встречи с вами. Тогда и обсудим мои условия.

- Я должен подумать. Как мне вас найти?

- Я сам вас найду.

Михаил аккуратно повесил трубку на рычаг. Наживка была закинута. Он понимал, что встреча с депутатом Государственной Думы вряд ли состоится. Но Вениамин Львович прикажет Самохину решить проблему - сам кашу заварил, сам и расхлебывай. Скорее всего, он и о пропаже документов знать не знает. Эта новость для него - большой сюрприз.

Михаил усмехнулся. А проблемы у вас, господа хорошие, только начинаются.

- Мужчина!- Окликнула его из окошечка телефонистка.- Это вы только что с Москвой разговаривали?

- Да. Снова меня?

- Вы пройдите в кабинку… Вас уже ждут.

- Михаил Александрович,- Говорухин узнал голос Преснякова.- Мне досадно думать о том, что вы нарушили слово.

- Здравствуйте, Ефим Павлович. Я был уверен, что повидаюсь с вами сегодня.

- Я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз.

- А я бы этого не хотел. Но возражать бесполезно. Верно?.. Вы знаете, где меня найти?

- Разумеется. И надеюсь, что вы не исчезнете внезапно.

- Побойтесь бога, Ефим Павлович,- усмехнулся Михаил.- Бегать от вас все равно бессмысленно. Буду ждать. До встречи.


Перед его глазами вдруг вспыхнула яркая, почти забытая картина. Он в пятилетнем возрасте сидит на коленях отца и разглядывает картинку в большой книге. Отец монотонным голосом читает сказку про богатырей.  А вокруг собрались дети в больничных пижамах. Сколько тепла иногда дарит память. Это было в начале семидесятых. Отец с матерью были еще живы. И пока что исправно работал грузовик, который убьет на автобусной остановке несколько человек. Как скажут позже: "Трагическое стечение обстоятельств". И на том проклятом месте больше не будут строить остановок. Но все это пока что в будущем. И переезд в большой город, жизнь со вмиг постаревшей бабушкой, учеба. И годы ожиданий, годы затаенного страха, что его скоро покинет еще кто-нибудь. Страх, от которого так трудно будет избавиться позже…

В ожившей картинке из прошлого была маленькая поселковая больница и зимний сад, большие палаты, уютная, почти домашняя столовая и стриженые братья по несчастью. В этой картинке были живы мама с папой, и они были рядом, одаривая каждую минуту счастьем...

Михаил открыл глаза. Он сидел на кухне, прислонившись спиной к стене. На столе стояла початая бутылка водки и граненый стакан. Шел четвертый час после полудня. Пресняков мог появится в любую минуту. И в любую минуту судьба Михаила могла дать резкий крен, а то и вовсе пресечься. В любом случае он решил отдать жизнь задорого.

Еще через час появился Качалов. Скептически похмыкал, застав Говорухина в таком состоянии.

- Гостя жду,- объяснил Михаил.

- Незваный гость хуже татарина,- хмыкнул тот.

- Не знаю, когда появится. Не знаю, о чем разговор пойдет. Но ты не вмешивайся. А если что, беги… Беги, сломя голову!

- Удивительная вещь,- недовольно пробурчал Качалов.- Месяц как мы с тобой толкуем об одном и том же. А ты так ничего и не понял. Некуда мне бежать и не от кого. Ты думаешь, что жизнь зависит от обстоятельств? Но это не так, потому что обстоятельства зависят от твоих поступков, от твоих действий.

- Да,- кивнул Михаил,- это я уже слышал. Спасибо за помощь, брат. Береги себя. Но когда гости появятся, уйди от греха подальше… Брат, ты последний из живых… Ты ведь так говорил?..

Гость появился в седьмом часу вечера, когда на улице уже стемнело. Без опаски зашел в дом. Все такой же элегантный и импозантный, напоминавший пожилого медика.

- Здравствуйте, Михаил Александрович,- улыбнулся доброжелательно.- А где хозяин дома? Хотелось бы познакомиться и с ним.

- Он-то вам зачем нужен?

- Читал его статьи в одном из журналов. Довольно любопытные мысли высказывает господин Качалов.

- Бросьте,- хмыкнул Говорухин.- Не вмешивайте его в наши дела. Он ничего не знает и не должен знать. Водки выпьете?

- Спасибо, но откажусь.

- Как же так, Ефим Павлович? Не думал я, что вы работаете на Вениамина Львовича.

- Думали, Михаил Александрович, думали. Потому и позвонили ему. Но… кроме как на благо родины, я ни на кого не работаю.

- Конечно-конечно,- снова усмехнулся Михаил.- Да бог с вами, Ефим Павлович. В смысле, бог вам – судья. Убивать меня будете или как?

- Или как. Я ведь обещал вам помощь,- ответил Пресняков.- Правда, со своей стороны вы склонны нарушать обещания. Держите, это ваши новые документы.

Михаил взял со стола паспорт, военный билет и водительское удостоверение.

- Ивлев Сергей Алексеевич. Хорошее имя. Но вряд ли оно мне не понадобится. Вы ведь знаете, что я пойду до конца. Если вы меня не остановите…

- Откровенностью на откровенность, Михаил Александрович. Чего вы добиваетесь?

- Вы прекрасно знаете, чего я добиваюсь.

- Нет. Если отбросить маниакальную ненависть к Самохину – что останется? А вы ведь неглупый человек. У Самохина впечатляющие перспективы. И в перспективе он уважаемый человек, достойный член общества, человек, от которого будет зависеть многое. А вы? В данный момент вы человек без будущего, а учитывая новые документы и без прошлого. Где нравственные ориентиры, что помогали вам жить? Вы можете быть очень полезны. Вы должны знать, что наше общее будущее зависит от индивидуальных усилий каждого из нас. Это прописные истины, но как трудно и подчас невозможно следовать им.

- Стало быть, Самохин – это благо?.. Вы ведь это сказали только что. Стало быть, убивать людей и заниматься контрабандой оружия – это благо?!

- Простите, Михаил Александрович, но для того чтобы судить о чем-то, нужно знать суть проблемы. А вы практически ничего не знаете. Делаете поспешные выводы. Неверно ситуацию понимаете.

- Погодите-ка, уж не пытаетесь ли вы посадить меня в одну лодку с Самохиным?

- Михаил Александрович, все о чем прошу – в ближайшее время не делать резких движений.  Ведь я знаю вашу цель, и сделаю все от меня зависящее, чтобы вы ее не достигли. Поймите наконец: следующее столкновение с Самохиным погубит вас.

- Это мы еще посмотрим

Пресняков некоторое время молчал.

- Напрасно… Но я  с вами не прощаюсь,- он встал с дивана.- И вот еще что. Попрошу отдать мне копии документов.

- Ах да, копии!- Улыбнулся Михаил.- Но у меня их нет. Я блефовал.

- Допускаю,- Пресняков тоже улыбнулся.- Весьма любопытные фото, Михаил Александрович,- он положил на стол большой конверт.- Может быть, после этого угомонитесь... Не забыли еще, как связаться со мной?.. В таком случае, до скорой встречи.

- Не думаю, что увидимся снова. Прощайте, Ефим Павлович.

Пресняков слегка поклонился и вышел из дому. Говорухин взял в руки конверт, но не вскрыл его сразу, а с минуту сидел без движения.

Он все же открыл конверт и некоторое время перебирал фотографии с полуулыбкой, понимая, что даже это ничего не меняет.

А потом отбросил фотографии в сторону и посмотрел на часы. Переговорный пункт был еще открыт. Пробормотал:

- Что ж, Ефим Павлович, вы ведь знаете меня как облупленного…- И вышел из дому.

- Да, Вениамин Львович, это снова я,- спустя полчаса говорил телефонному собеседнику.-  Да, Говорухин. Давайте, условимся так. Рандеву проведем на восточной окраине Копейска. Да-да, Челябинск… Уверены? За сто тысяч долларов я вам уступлю все документы и копии с них. Гарантирую… Разумеется, верну все... Конечно. Обсудим детали…


Качалов отложил книгу в сторону. В доме было тихо. Он прошел на кухню, сел возле окна, взял в руки стакан на донышке которого плескалась водка. Пошептал что-то над ней и выплеснул на пол. Бутылка стояла на конверте из-под фотографий, а снимки были рассыпаны по столу. Качалов взял в руки один из них и провел кончиками пальцев по лицу красивой высокой женщины. На руках она держала ребенка, а рядом с ними стоял высокий темноволосый мужчина. Фотография была сделана совсем недавно на набережной городского пруда в областном центре. Объектив камеры намерено зацепил рекламный щит: "Телевизоры "LG". До 23 октября – 10% скидка!!!". Качалов хорошо знал это место. Но тот, кто раньше встречался с Викой Соболевой, без труда узнал бы ее. А тот, кто знал Самохина, узнал бы и его в спутнике Вики…


На следующий день около полудня выпал первый снег. С утра было тепло, моросил мелкий дождик, и вдруг налетел резкий ветер, и повалил густой снег. Он валил хлопьями и вскоре покрыл землю тонким слоем. На улице сразу же сделалось холодно и промозгло. Снег постепенно стаивал на теплой земле, пока ее верхний слой не остыл, превратившись в густую грязь.

- Не дай бог этому снегу растаять,- задумчиво произнес Качалов, глядя в окно.

- От чего же?- Михаил собирал дорожную сумку, насвистывая незатейливый мотивчик.

- Погреба и подвалы зальет. И от слякоти некуда будет деться.

- Кошмар!- Усмехнулся Михаил.

- На смерть идешь, Миша,- Качалов в упор посмотрел на него.- Не жаль жизни своей? Что ты успел понять за этот краткий миг? С чем вернешься домой?

Говорухин улыбнулся:

- А зачем она нужна эта жизнь, если я до гробовой доски буду трястись от страха? А на смерть мы все идем. Это ты знаешь не хуже меня. Глаза ты мне, конечно, не открыл. Но кое-что я понял. Никто за меня мою жизнь не проживет. И выбор делать все равно мне.

- Провожу тебя немного,- кивнул Качалов.- Больше не свидимся.

Они вышли из дому. На улице было морозно. Дома и дороги одели чистый белый наряд. Шли молча, каждый думал о своем. На перекрестке, где особняки заканчивались, и начинался многоэтажный город, стояла "Волга" кофейного цвета с тонированными стеклами.

- Вот и клиент,- пробормотал Мартиросян, расчехляя винтовку.

- Подожди немного,- распорядился Пресняков.- Застрелить всегда успеешь. Дело не хитрое.

- Как скажете, Ефим Павлович,- отозвался Мартиросян, переглянувшись с водителем. Пресняков знал, что они снова поставили на жизнь Говорухина по сотне.

Когда Качалов с Говорухиным прошли перекресток, Пресняков приказал следовать за ними на некотором отдалении.

А они остановились возле киоска неподалеку от автобусной остановки.

- Спасибо, брат, выручил,- Михаил пожал руку Качалову.

- Нет, Миша, я не смог помочь.

- Ну, спасибо и за то, что сделал,- Михаил отвернулся.- Сигарет куплю.

Когда он расплатился и собирался уже  уходить, возле киоска притормозила "Ауди" вишневого цвета. Из машины выскочил высокий худой парень с непокрытой кудлатой головой и трусцой побежал за покупками. Вслед за ним из салона выбрался такой же высокий, хорошо одетый мужчина, коротко свистнул и небрежно бросил:

- Гоца, бери на все! И закуси нормальной прихвати!

- Карась, мне столько не выпить!- Отозвался гонец.

- Ша!

Услышав кличку: Карась, Михаил резко остановился и посмотрел на человека возле машины.

Их взгляды встретились.

Они одновременно выхватили оружие и начали стрелять друг в друга.

Убитый шальной пулей Качалов лежал на тротуаре. На переднем сидении "Ауди" бился в агонии смертельно раненый водитель. Гоцик заверещал по-заячьи и бросился через дорогу во дворы.

Карась, пригнувшись, стрелял в Говорухина. Михаила ударило, и он перестал чувствовать левую руку. В этот момент он понял, что умрет, а Карась выживет.

Говорухин оскалился, зарычал и в два прыжка запрыгнул на крышу иномарки. И выпустил остаток обоймы в темную массу по имени Карась.

И получил напоследок две пули. Одну в левое плечо, другую в лицо.


- Что за дела?- Обескуражено пробормотал водитель.

Мартиросян, напряженно наблюдавший за перестрелкой, сделал попытку выйти из машины, но Ефим Павлович придержал его.

- Саша, давай-ка поближе,- сказал он водителю.

Они осторожно подъехали к остановке. Из ларька в этот момент выскочил молодой парень и завопил на всю улицу:

- Вызовите "Скорую"! Кто-нибудь, вызовите "Скорую помощь"!!!- И забежал обратно.

- Какого черта они сцепились?- Вполголоса спросил водитель, ошарашено глядя на Преснякова.

- Говорухина в машину!- Вместо ответа приказал тот.

- Ефим Павлович, он же мертвый!

- В машину его, я сказал!..

Водитель пробурчал что-то вроде: "Загадит тут кровью все, а кому мыть?.." Они  перенесли Михаила на заднее сидение. Пресняков тут же принялся осматривать его раны.

- На "базу",- распорядился он, прощупывая пульс на руке раненого.

- Вызовите "Скорую"! Да будьте же вы людьми: вызовите "Скорую помощь"!- Снова завопил продавец из ларька.


- Вот как это было… Человек свободен. Мы все свободны, ребятишки! Но я понял это недавно. Мы сами выбираем дороги. И должны помнить, что кроме ненависти, подлости и убийств, есть другой путь. А вам, ребятишки…- голос Михаила осекся.- Если бы не вы, я бы не знал, по какой дорогой идти дальше.

Он поднялся, неторопливо вышел из дому и канул в предрассветных сумерках. Бунька вдруг сорвался с места, выскочил на улицу и крикнул вслед путнику на переметенной сугробами дороге:

- Мы будем тебя ждать!..

Человек, кажется, остановился и оглянулся назад. В этот момент далеко за лесом блеснул свет автомобильных фар, и от этого предрассветная мгла стала еще гуще. Был самый темный час декабря девяносто пятого года, ночи в день зимнего солнцеворота.


1. Лепеха - один миллион рублей (жарг.). Денежный масштаб до деноминации 1997 года.

2. Марафет – кокаин (жарг.).

3. Волына - ствол, огнестрельное оружие (жарг.).

4. Синие - уголовники (жарг.).


Конец первой части.




7. Хищники. | Могилы героев. Книга первая | 1. Сестры.