home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2.40

— …Товарищи! Красная Армия крепко рассчитывает на нашу партизанскую помощь! До полного освобождения нашей многострадальной и героической Белоруссии остались считаные дни. Откроем дорогу могучему наступлению Красной Армии, добьем фашистскую сволочь! Как говорится, «это есть наш последний и решительный бой». Задача ясна, товарищи?

Взвод ответил сдержанным одобрительным гулом. Михасю речь нового (всего-то полгода в батальоне) комиссара тоже понравилась. Краткостью и отсутствием всяких излишеств. А то орали как-то в лесу у землянок троекратное «ура». Раз десять. «Неслаженно, ну-ка, повторить дружнее». Тьфу! Это ж не в бою кричать. Так, пустой шум — сорокам развлечение.

Если судить вообще, то перед боем в головах у командования как-то проясняется. Нервничают, понятно, но лишнего дурить перестают. Дошли до места, вспомнили что «Поборец причипился», обозвали стервецом и самовольщиком и уточнили насчет переправ. Берега повыше моста хлопцы из разведки знали, а что пониже не очень. По главному плану предполагалось переправить в обход роту, сейчас решили и с другой стороны бойцов послать. Известное дело: карта заранее всего не покажет.

Гнатовский мост Михась знал так себе. Проходил несколько раз осенью 42-го, год назад опять был, но обогнул — в Возках рассказали, что полицаи на мостовой заставе шибко злобятся, и рисковать по теплому времени года смысла не было. Михась тогда переплыл реку в стороне, на мост только мельком глянул. Собственно, мост как мост: шагов в сорок длиной, на крепких невысоких сваях — любая машина и даже танк запросто пройдет. Хотя по одну сторону сваи заметно почерневшие — в 41-м наши, отступая, жгли, да не дожгли. Позже группа из Левинцевской бригады проводила операцию, но неудачно: потеряли троих подрывников, а взрыв вышел хилый — немцы поменяли одну опору, да и ездили себе спокойно. На бугре западного берега полицаи из «шума»,[57] а потом бишлеровцы[58] понарыли окопов, соорудили пару пулеметных гнезд да солидный дзот. Второй дзот, попроще, соорудили у самой дороги. Раньше в охране состояло два взвода «бобиков» из «шума», усиленные местными полицаями с Возков. С противоположного края моста окопчики нарыты куда пожиже, там торчали навес и сарайчик для охраны. Метрах в ста пятидесяти от моста, над пологим склоном к реке, располагалась сама Гнатовка. Вернее, сейчас от небольшой деревеньки осталось несколько изб, остальное «шумы» на свои дзоты разобрали. Из деревенских жителей только «бобикова» сучья порода в Гнатовке и осталась — «охорону» обихаживать, портянки стирать да ночами утешать…

Двинулись наконец. Михась вообще никогда понять не мог — какого лайна, чтоб пару километров пройти, нужно аж час собираться?

…Под подошвами захлюпало.

— Да ты с маху в трясину ведешь, — запротестовал шедший следом Воша-пулеметчик. — Тут повыше идти можно.

— Не сахарный, не размокнешь, — равнодушно ответил Михась.

Цепочка взвода двигалась следом, шепотки и бестолковое чмоканье десятков сапог волоклись длинным хвостом, сплетались с шелестом камыша. Вот чего бубнить-то? Можно и выше идти, но там ивняк вообще фашистской густоты. А сапоги все равно мочить, поскольку река обычно мокрая.

К уютной заводи Михась бойцов выводить не стал — лучше под защитой камышей толпиться. Ступил в воду, раздвинул шелестящую стену:

— Вот под то дерево намечай — вон, однобокое, с ветками засохшими. Левее тропинка спускается, но лучше не по ней подниматься. Да, и у того берега теченьем сильнее тянет…

— Разберемся, — взводный пытался рассмотреть берег в бинокль. — Глядите в оба, хлопцы…

Тускло темнела вода, висли над ветлами хмурые облака. Ночь приличная, в самый раз. Дождик под утро, видать, будет. Михась неспешно расстегнул ремень с подсумками, снял пиджак… Бойцы разглядывали берег. Заскрипел, закричал дергач в зарослях. Взводный переждал заунывный скрип, снял фуражку:

— Значит, порядок такой: пулеметчики плывут разом с Михасем. Проверьте. Если что, прикроете. Поборец, гляди мне…

— Гляжу, — буркнул Михась.

Лучше бы взвод Феська послали. Поспокойней было бы. Ну, тут не на рынке, не повыбираешь.

Вода была не особо стылая. Михась в последний раз толкнулся ногой о дно, поплыл, придерживая на голове узел увязанного в пиджак оружия. Длинная винтовка, понятно, стволом малость занырнула. Ну, на циркача Поборец сроду не учился. Пулеметчики, сдавленно фыркая, плыли следом, но отставали — «дегтярь» и вещмешки с дисками поувесистей будут… У берега поволокло течением, Михась против воли заболтал ногами — где ж оно, дно гаженое? Ага, есть дно…

Выползли — второй номер, с виду крепкий парень, придушенно кехал, плевался водой, с трудом выталкивая подальше на корни тяжелый мешок.

— Думал, потону…

— Задохнись разом! — Воша на четвереньках лез выше, ставил пулемет. Михась занял позицию чуть в стороне, украдкой попробовал вытряхнуть из ствола воду. А, холера, само просохнет.

…Тянулась к берегу цепочка плывущих взводных голов: крупных от навьюченного барахла, с рогами оружия. Матюкались у берега, взводный шипел и грозил. Михась, повернувшись на спину, задрал ноги, вылил воду из голенищ, подергивая озябшими под рубахой плечами, натянул пиджак. К дороге выходить надо…

…Чуть попетляли у осинника, кто-то не упустил случая сверзнуться в яму. Тьма в рощице была вовсе уж густая. Михась с некоторым облегчением почуял впереди просвет — нет, направление не спутал, — вышли к дороге загодя, теперь развернуться и вдоль канавы назад к мосту…

Небо низкое, смутные зарницы, рокот артиллерии за лесом, а здесь лишь тишина преддождевая. Уже слегка накрапывает, но шелеста капель по листьям еще не слышно. Дважды взлетала ракета над мостом — «шума» для порядка балуются. Посветит ракета бледным зимним светом — потом безмолвная тьма еще гуще. Самое паршивое время: лежи, мерзни, жди сигнала. Потом, понятно, мигом согреешься, да и сейчас зябко не от одежды промокшей — от мыслей лишних. Смерть есть смерть, а вот ранения с калечением никак не хочется. Хватит и клешни рачьей. Михась знал многих партизан, клятвенно заверявших: ногу оторвет — застрелюсь. Владик Пациро и вправду себе в рот бахнул, когда, возвращаясь с «хозяйственной», на мину нарвался. Другие жить хотели, пусть и безногие. Такой вот выбор, марципан его… Но Поборцу он не годится. Надо сразу башку подставлять. Ротный говорил, что у моста теперь и немецкие зенитчики встали. «По неподтвержденным данным». Михась как-то видел немецкий крупнокалиберный пулемет — толстенный ствол, платформа-раскоряка, колеса, патроны почти пушечные.[59] Такой в человека попадет, что там руки-ноги… Вот, марципан им навесь, и почему сведения всегда «полуподтвержденные»? Будто еще разок сходить и глянуть некогда было.

Лежащая в траве цепь зашевелилась и снова замерла. Видать, время вышло. Часы («бобиками» или немцами «подаренные») у Михася бывали трижды, один раз даже серебряные. Но не задерживались почему-то. Последний раз вспыливший Поборец сам тот тикающий механизм швырнул в болтливого Витьку Колодного — сколько можно «махнемся да махнемся»? Да, пес с ними — все равно «котлы» от тряски останавливались.

Ракета, вторая… Повисли над самым мостом: красные, мерцающие.

— Пошли, товарищи! Живей, живей! — суетливо призвал взводный.

Цепочка поднялась, Воша со своим пулеметом сразу метнулся через дорогу — отвлечь огнем, ударить по ближнему дзоту, что и было поставлено целью взводу. Михась оперся прикладом, встал не шибко торопясь, впереди уже кто-то грозно и бессвязно орал — сейчас гранаты расшвыривать начнут. Разом застрочили-застреляли и выше — на горке у «большого» дзота. На другом берегу тоже война вскипела — вспыхивало и кратко пульсировало выстрелами, сыпали горох винтовки, взлетала в небо россыпь трассеров…

Лопнули гранатные разрывы — хлопцы забрасывали дзот. Михась упал на траву, приготовив винтовку. Куда стрелять — не поймешь, рядом кто-то строчил из ППШ, но куда и по кому — пёс его знает. Снова и снова забухали гранаты — звенела и раскачивалась колючая проволока, задетая осколками, алые вспышки высвечивали молчащую амбразуру дзота, кто-то вскрикивал и ахал… Забубнило что-то скорострельное за мостом, заткнулось… На бугре орали во весь голос:

— Уймись! Уймись, грю! Вот, твою…

Гнатовский мост был взят.


Восточный берег реки Свислы в двух километрах от д. Гнатовка | Десант стоит насмерть. Операция «Багратион» | * * *