home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

В ободранном здании бывшей школы сталинской постройки в не самом примечательном месте Москвы, в большой, душной комнате, наполненной вонючими парами гигантского мегаполиса, за облезлым столом со следами мокрых стаканов и затушенных окурков проходило совещание. Наш старый знакомый Полковник сознательно выбрал это место для встречи с соратниками по предстоящей английской экспедиции, чтобы проверить их на предмет умения ориентироваться на местности и сливаться с окружающей средой. Экзамен сдали все. Даже ментально пострадавший в райских кущах Хлорофос, выпущенный из психического санатория под личное поручительство и ответственность Полковника, нашёл по специально данному неправильному адресу недавно закрытую школу. Причём сделал это естественно и без суеты: как будто всегда жил в неприметном переулке. Сидевший в засаде Полковник с одобрением отметил и то, как был одет его бывший подчинённый, явно поработавший над домашним заданием. Это место Москвы традиционно являлось спальным районом для рабочих нескольких огромных военных заводов. А потому, чтобы не выделяться, приходилось носить одежду и обувь на сумму, раз в двадцать меньшую, чем где-нибудь на Остоженке или Патриарших. Именно так — на хорошо поношенные сто долларов — Хлорофос и выглядел со своим плохо выбритым похмельным лицом, китайской сумкой, из которой торчало горлышко пластиковой пивной бутыли, и тяжёлой походкой простоявшего весь день у станка работяги.

Другим оперативником, приглашённым на явочную встречу, был Дознаватель. Ему в своё время пришлось расследовать обстоятельства гибели или исчезновения практически всей ангольской резидентуры ГРУ. Полковник до сих пор чувствовал себя обязанным этому похожему на бывшего спортсмена (или на сегодняшнего бандита) оперативнику, который нашёл в себе силы поверить ему и своим собственным глазам и помочь не только избежать сумасшедшего дома, но и сохранить должность и репутацию. Дознаватель — со своей мощной, облачённой в синтетический спортивный костюм фигурой, бритой головой и «кадилом» (то есть небольшой сумочкой для документов, пачек денег и пистолета) — также весьма органично вписался в ландшафт пролетарского района.

Интереснее всего Полковнику было посмотреть на то, как сумеет перевоплотиться его соратник по ангольскому походу — Брюнет. С его по-аристократически симпатичным лицом и щегольской привычкой одеваться в дорого стоившие и дорого выглядевшие костюмы ему надо было хорошо подумать над тем, как дойти до места встречи. Где-нибудь возле станции метро хулиганствующие элементы могли запросто попросить у него закурить, а потом дать как следует по интеллигентной физиономии пустой бутылкой, а то и воткнуть нож в живот. Это уже потом мающимся дурью подонкам пришлось бы пожалеть, что они полезли не к тому мужчине — бывшему чемпиону ещё советских воздушно-десантных войск по каратэ. Но Брюнет не подкачал. Конечно, без специальной пластической операции и пяти лет тюрьмы он никак не смог бы стереть с лица каинову печать воспитания в преподавательской семье, нескольких высших образований и опыта участия в спецоперациях по всему миру. Зато у него хватило ума превратиться в школьного учителя, жертвующего собою ради счастья детей. В потёртом костюме с ещё папиным галстуком, в застиранной, но чистенькой сорочке и с портфелем из кожзаменителя, подаренным коллегами на десятилетие трудовой деятельности, он выглядел тем кудесником, которому удаётся не только существовать на нищенскую зарплату, но и превращать оболтусов-троечников в будущих губернаторов, послов и депутатов. На лице его, скрывая живой блеск глаз — слишком вызывающий для учителя русского языка и литературы, — красовались очки в кондовой «профессорской» оправе с толстенными фальшивыми стёклами. В общем, на такого мозгляка не поднялась бы рука даже у самого бесстыжего отброса общества. «Оценка высшая — за…бись!» — с одобрением подумал Полковник.

Единственным, кто несколько разочаровал его, оказался последний потенциальный участник предполагавшегося экспедиционного корпуса. Тот, кого Полковник про себя окрестил «Десантником», был молод, плечист и просто подпрыгивал на ходу от переполнявшей его энергии и ещё не прошедшего юношеского желания сделать что-то спортивное. Даже если бы Полковник и не заглядывал в личное дело парня на резиновом ходу, он с первого взгляда смог бы сказать, что тот — мастер спорта по нескольким дисциплинам, которые наверняка включают какое-нибудь единоборство, стрельбу и прыжки с парашютом. Конечно, таковых в данном районе Москвы было немало, и смотрелся он здесь как родной. В конце концов, мало ли у нас хороших спортивных ребят после армии, честно зарабатывающих на кусок хлеба с маслом? Другое дело, как бы он смотрелся вне этого конкретного района Москвы… А за границей? Десантник появился раньше всех, раз пять обошёл вокруг школы, едва не обнаружил Полковника, сидевшего на трухлявом чердаке времён Корейской войны, наметил пути отхода и т. д., и т. п. И всё-то было хорошо — парня явно хорошо учили — вот только не слишком ли он усердствовал? Скорее всего, у него пока не прошла эйфория любящего армию человека, который попал в её самую что ни на есть элиту — военную разведку — и ещё не успел привыкнуть к своему счастью.

Ещё больше Полковник засомневался, когда Десантник успел за сорок минут наблюдения дважды помочиться на близлежащие деревья. И не то чтобы и сам Полковник иногда, когда приспичит, не справлял малую нужду в самых неожиданных местах (включая павильоны детских садиков, мусоропроводы в подъездах, телефонные будки и — стыдно вспомнить! — рекламный щит посередине Ленинградского шоссе). Он просто не мог забыть досадный инцидент, произошедший не так давно всё в той же Англии, где молодому сотруднику ФСБ приспичило помочиться на обочине оживлённой автотрассы, вместо того чтобы посетить туалет на заправке, находившейся всего лишь в километре от орошённого у всех на виду места. Естественно, сознательные англичане не могли проигнорировать подобный возмутительный поступок и в полиции тут же раздались с десяток звонков с сотовых телефонов. В следующий раз невоспитанный гэбист смог справить малую нужду уже в полицейском участке, переживая по поводу отменённой операции, прощаясь со своей зарубежной карьерой и читая на стенах страстные призывы английских педерастов. Что ж, философски подумал Полковник, придётся провести специальное занятие и объяснить, что, хотя в Западной Европе иногда всё же блюют на улице, разносят в прах футбольные стадионы и бросают на асфальт жевательную резинку, в то же время там не писают в подворотнях, не смахивают сопли горстью под дерево и не дают пинков котам, сидящим посреди тротуара, приговаривая при этом по-русски: «Паашёл вон, толстая морда!»

Когда, наконец, все экзаменуемые в точно назначенное время собрались в скрипящей полувековыми полами и жарко дышавшей пылью учительской, Полковник не стал терять времени на прощупывание почвы:

— Господа! — для начала он использовал именно это обращение вместо обычного и родного «товарищи». — Почти все вы знаете меня лично!

Действительно, за исключением Десантника, «господа» Хлорофос, Дознаватель и Брюнет имели честь либо служить с ним, либо встречаться при самых необычных обстоятельствах и в самых разнообразных частях мира. Десантник оглядел представителей старших поколений ГРУ и промолчал. Весь его вид говорил: «Ну, не знаю я его! Ну и что? Зато я лёжа жму сто шестьдесят!»

— Почти всем вам пришлось участвовать в событиях, так или иначе связанных с одним происшествием в Народной Республике Ангола!

При этих словах все насторожились. У каждого из них действительно было что рассказать об этих самых ангольских приключениях. Брюнет вспомнил крушение вертолёта в пустыне, металлическую спицу, проткнувшую живот, крылатого незнакомца и чудесное излечение. У Хлорофоса, потерявшего в неравном бою Бог знает где всех своих соратников по опергруппе, тут же нервно задергалась нижняя губа. Десантник внимательно посмотрел на него и мысленно поставил диагноз: «Да его же смерть поссать отпустила!» Хлорофос с усилием подавил нервный тик и не мигая ответил взглядом на насмешливый взгляд энергичного молодца. Он философски подумал, что, по-видимому, был точно таким же идиотом, когда зарабатывал свою кличку в Афганистане, истребляя моджахедов с помощью ротного пулемёта конструктора Калашникова.

— По недавно полученным данным, произошедшая в Африке история, возможно, ещё не закончилась, — продолжал Полковник. — Предстоит командировка в одну из европейских стран. Для участия в ней я выбрал именно вас. Перед тем как изложить имеющиеся на сегодняшний день факты, предлагаю всем присутствующим хорошо подумать и в случае сомнений отказаться. Не желающие участвовать в операции могут просто встать и уйти. Обещаю, что этот факт не будет отражён в ваших личных делах!

В полной тишине и без всяких комментариев сначала Хлорофос, а потом Дознаватель и Брюнет поднялись и направились к двери. Не ожидавшие такого поворота событий Полковник и Десантник ошалело смотрели на несознательных дезертиров.

— Эй! Эй!!! — наконец спохватился Полковник. — Добровольное участие отменяется! Вы что, товарищи офицеры, забыли, в какой организации служите? Да как вам не стыдно! Немедленно вернитесь обратно!

Троица нехотя и с явным разочарованием вернулась к столу. Полковник справился с первоначальным шоком, откашлялся и как ни в чём ни бывало совершенно спокойно продолжал:

— Будем считать, что этот прискорбный инцидент не имел места! Ну а теперь я расскажу вам об одном любопытном месте Лондона! Как обычно, никаких записей!


* * * | Mon AGENT или История забывшего прошлое шпиона | * * *



Loading...