home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

После недолгих колебаний Полковник решил не искушать судьбу и лично возглавил процесс наблюдения за непримечательным зданием неизвестного пока назначения. Как мы уже упоминали, «коноводы» спутниковой группировки ГРУ смогли достаточно уверенно обозначить конечную цель ночного полёта очередного посланца с того света. По поводу природы последнего у Полковника не было ни малейших сомнений, и он не стал серьёзно рассматривать вполне вменяемые версии вроде чудака на дельтаплане или потерявшегося в небе беспилотного разведчика. Про себя он, впрочем, подумал, что такими темпами вскоре начнёт видеть Бога в церкви и чертей в ресторанах. Поскольку российской системе глобального позиционирования как всегда для полного счастья не хватало двух-трёх спутников, он долго допрашивал спецов из секретного бункера, пытая их на предмет точности определения места, где, по их заверениям, приземлился носитель радиомаячка. Патриотизм патриотизмом, но Полковник не раз убеждался на личном опыте, что вера во всемогущество очкатых трепачей из радиоэлектронной разведки была верным залогом ранней и героической гибели, к которой он никогда не стремился. В общем, Полковник с большой осторожностью отнёсся к пафосу, с которым гении душного подземелья стучали себя по впалой груди, утверждая, что они правильно угадали точку на карте. Поэтому он несколько расширил первоначальный район поиска и потратил не менее недели на разъезды, осмотры и беседы. Во время своих поездок он использовал легенду о вечно неудачливом предпринимателе, который на этот раз решил потерять деньги, вложив их в производство кожаных чехлов для портативных компьютеров — подобных тем, что используются для сотовых телефонов. Сам он, естественно, хорошо понимал, что, учитывая уровень теплоотдачи современных «ноутбуков», они при использовании подобного чехла просто расплавились бы. По большому счёту, эти самые чехлы могли понадобиться пользователям компьютеров с такой же вероятностью, что и подгузник немецкой овчарке. Но легенда годилась, и его собеседники — владельцы и менеджеры коммерческой недвижимости в интересующем его районе Лондона — с умным видом кивали головами, внимая его планам. В худшем случае они думали, что он идиот, но из вежливости не говорили этого вслух. Один даже предложил войти в долю. Полковник, сам когда-то сочинивший упомянутую легенду, был польщён и пообещал рассмотреть возможность партнёрства.

В конце концов круг его поисков сузился до занимавшего целый квартал массивного здания то ли промышленного, то ли офисного назначения. Указанное архитектурное уродство отличалось минимумом окон, высоким забором с режущей проволокой и отсутствием каких-либо надписей или табличек, способных намекнуть на характер осуществляемой внутри деятельности. О том, что деятельность эта была достаточно активной, говорило количество сотрудников, входивших туда утром и покидавших место работы вечером, а иногда и поздней ночью. Когда Полковник, как будто по ошибке, попал на проходную и попробовал доставить в загадочное учреждение две коробки пиццы с ананасами и анчоусами, его неприятно поразил профессиональный и бдительный вид охранников. В их глазах наблюдался блеск, подразумевавший наличие определённого интеллекта и значительного опыта, а под форменными штормовками угадывалось огнестрельное оружие. Последнее же в Великобритании являлось редкостью даже для правительственных объектов. В общем, как с большим удовлетворением подумал снова правильно угадавший ас промышленного шпионажа, здесь наверняка обитали потенциальные «клиенты» его родного Аквариума. Они, как цинично подумал шпион, должны были гореть желанием расстаться со своими тайнами в пользу самой протяженной страны мира, где проживает огромный, миролюбивый и добрый народ, давший миру Толстого, Достоевского и автомат Калашникова.

Впрочем, неспешно думал Полковник, сидя напротив подозрительной конторы на чердаке снятого им склада, насчёт «доброго» можно было и поспорить. Если в период незабвенного счастливого пионерского детства с хорошей школой, моложавым Брежневым на портретах и мороженым в шоколаде по двадцать восемь копеек, доброта и щедрость русского народа воспринималась как данное и вечное, то события всей его последующей жизни часто подвергали эту детскую веру тяжёлым испытаниям. Да, советское государство не раз удивляло иностранных последователей ленинской идеологии многомиллиардными подарками (преимущественно оружием). Да, советский человек мог приютить и обогреть незнакомого странника и сделать это самым сердечным образом. Но нередко ему сначала надо было этому незнакомцу обязательно нахамить, обобрать его и плюнуть в душу самым замысловатым образом. Да, сердобольная тётка-продавщица могла приютить бездомного щенка, а суровый с виду сантехник пригреть на время исхудалого кота-бродягу. Но в то же время больше ни в одной стране мира, претендующей на название цивилизованной, нельзя было увидеть лишённых крова и любви домашних животных в таком количестве и в таком ужасном состоянии.

Но что тут говорить о собаках и кошках! Когда вчерашним школьником Полковник попал в воздушно-десантное училище, ему пришлось познакомиться с явлением, о котором он более не слышал нигде — так называемой «дедовщиной». Раз за разом, вот уже десятилетиями он спрашивал себя, как и почему в головах нормальных людей могла возникать мысль, что новоиспечённому военнослужащему надо не помогать и беречь его как младшего брата от первоначального шока военщины, а наоборот — топтать его человеческое достоинство совершенно чуждым человеческой природе образом. Согласно одной его ранней теории, именно скотское отношение к военнослужащим, формируемое дедовщиной, горячим душем раз в неделю и идиотскими запретами на спиртное и общение с женщинами, должно было превратить ударные дивизии Советской армии в одичавшие орды завоевателей. Именно это должно было наводить ужас на местное население, когда они неминуемо и неумолимо ворвались бы в ожиревшее тело Западной Европы, чтобы не останавливаться до самого Ла-Манша. Но позже, когда Полковник смог воочию лицезреть теоретиков и практиков концепции нового блицкрига, он понял, что зря пытался увидеть маккиавелиевскую изощрённость ума там, где были лишь косность, чванство и глубокое неуважение к человеку. Поэтому прошло двадцать лет, а он пока так и не сумел найти ответ на этот по-прежнему волнующий его вопрос. А волновал он его потому, что, в отличие от Генерального штаба теперь уже Российской армии, он понимал, что эта самая армия будет такой же гнилой, недееспособной и деморализованной, пока её офицеры, сержанты и рядовые будут относиться к себе подобным не как к товарищам по оружию, а как к объектам для издевательств. Что её солдат будут всё так же ненавидеть и убивать неблагодарные чечены, пока российские военные не научатся уважать самих себя и вести себя достойно по отношению к своим противникам и согражданам.

С такими-то вот патриотическими мыслями в коротко стриженной голове Полковник сидел за затемнённым стеклом, разыгрывая классическое начало комбинации агента ГРУ, которому понадобилось выведать тайны режимного объекта. Первоначальной целью подобного, выражаясь языком шахмат, дебюта всегда является выявление слабого звена — человека, которого можно завербовать и использовать. Никто в мире ещё не смог сравняться с бывшими советскими, а ныне российскими спецслужбами в умении пролезть в самую, казалось бы, невозможно узкую щель, используя простую аксиому. Последняя заключается в том, что люди любят говорить. И делают это, удовлетворяя потребность гораздо более сильную, чем голод, жажда или похоть. Ведь желание излить свою душу порой первому встречному сидит в нас так глубоко, что не уничтожить его ни многостраничными инструкциями, ни грозными наказаниями, ни обыкновенным здравым смыслом. А потому серьёзные и, казалось бы, умные мужчины лепечут, как дети, на подушках своих любовниц, опытные женщины выдают самые страшные секреты своей жизни коварным подругам-волчицам, а до этого несгибаемый узник поёт как соловей подсаженному в камеру информатору. Самое страшное заключается в том, что все мы знаем, чем наше словоблудие может в итоге закончиться, и всё же летим навстречу опасности, как мотыльки на огонь маяка. Одним из выпускных экзаменов оперативника ГРУ высшей квалификации как раз и является поиск и «разработка» (она же «вербовка») подобных «слабых звеньев». Именно умение «расколоть» тщательно продуманную систему защиты оборонного завода, базы стратегических ракет или секретного научно-исследовательского института с помощью комбинации природного шарма, обещаний, душеспасительных бесед, жаркого секса, денег и угроз считается главным активом успешного шпиона. Самый лучший шпион — это обаяшка-балагур, в которого одинаково влюбляются и мужчины, и женщины. Этот человек, не будучи ни особенно красивым, ни особенно умным, всегда становится душой любой компании. Умение «нейтрализовать» кого-либо, конечно, тоже ценится высоко, но специалисты-«мокрушники» любой спецслужбы мира хорошо знают, что их общительные конкуренты-сердцееды всегда будут первыми получать награды и повышения.

Поэтому сидение с фотоаппаратами и батареями сложного электронного оборудования, позаимствованного у местной миссии российской военной разведки, было не просто скучной тратой времени, а очень ответственным делом, которое Полковник не стал передоверять никому из подчинённых. Ему оказывал помощь Дознаватель, которому в своё время тоже пришлось участвовать в подобных операциях. Первые три дня они просто наблюдали за всеми посетителями таинственной конторы и лишь изредка прерывали молчание короткими репликами, вопросами и анекдотами. Вот и сейчас Дознаватель вдруг сказал:

— Давеча в центре видел столпотворение. Открывалась конференция по антисемитизму.

После некоторой паузы Полковник спросил:

— Да? И кто же там собирался: антисемиты или наоборот?

Дознаватель хмыкнул: действительно, в таком терпимом городе, как Лондон, ответ совсем не обязательно должен был быть однозначным.

— Да нет, конечно «наоборот»!

— А чего хотели?

— Чтобы не было антисемитов!

— И что решили?

— А хрен их знает! Наверное, вывести их — антисемитов — под корень!

— А как?

— То-то и оно! Никто пока не знает! Прямо мистика! Но считается, что уж если будут помалкивать, и то хорошо!

Подумав, Полковник изрёк:

— Всю жизнь мечтал быть «наоборот». Представляешь, Дознаватель, у тебя всегда есть возможность всё бросить и вернуться на землю предков! Это многого стоит!

— Ну, нас-то с нашей профессией всё равно бы не выпустили!

Полковник на секунду оторвался от огромного фотоаппарата на солидном штативе и с сомнением посмотрел на своего соратника. С его-то физиогномическим типом в любом случае было бы проблематично доказать, что родная мать происходила из семьи потомственных раввинов. Но он не стал вслух разочаровывать Дознавателя и говорить ему о том, что того — с его-то крестьянской рожей! — было бы трудно назвать врачом или юристом, даже если бы он надел очки с толстыми стёклами, костюм с жилеткой, отрастил бородку а la Троцкий и накануне сутки напролёт читал Фейхтвангера.

— Вот он! — вдруг негромко воскликнул Дознаватель и приник к фотоаппарату.

«Он» был одной из двух потенциальных жертв, предварительно намеченных к дальнейшей «разработке». Первым кандидатом оказался слегка отмытый хиппи с явными признаками употребления запрещённых субстанций и собакой-компаньоном такого же подозрительного и неухоженного вида. Военные разведчики, тихо посмеиваясь, сошлись во мнении, что и патлатый, и его нечёсаный пёс вполне могли злоупотреблять одним и тем же наркотиком. И хиппи, и его четвероногий собутыльник читали журнал «Плэйбой», волочили при ходьбе ноги и общались с большим количеством антиглобалистов с потревоженным разумом. Из числа тех, что бьют стёкла в «Макдональдсе», прилюдно писают в бутылки из-под кока-колы и швыряют помидоры в королей и президентов. Можно было только удивляться, как подобная пара могла попасть на режимный объект. Второй кандидат был явным «знайкой» — худосочным гением с горящим взором на молочно-белом лице, никогда не видящим солнечного света. Посмотрев впервые на его фото, Десантник предсказуемо определил с интонацией, выдававшей унаследованную неприязнь бесконечных поколений пролетариата к не менее долгим линиям работников умственного фронта: «Ничего, что грудь впалая — зато спина колесом!» Действительно, «знайка» не отличался статной фигурой. Зато парковал свой скромный автомобиль в одном из самых престижных мест — возле входа в контору. А когда он — обычно поздно вечером — уезжал с работы, один из внушительно выглядевших охранников неизменно и с подчёркнутым уважением выходил из помещения проходной, чтобы помочь ему выехать. В общем, дохлый или нет, но этот кандидат совершенно очевидно являлся не самым последним насекомым в данном муравейнике.

Вдобавок с помощью хитроумного и дорогого оборудования российские разведчики смогли перехватить пару занятнейших разговоров по сотовому телефону, которые состоялись у очкатого хлюпика с феминой, обладавшей томным грудным голосом и нездешним акцентом. Учёный — как, не сговариваясь, определили его двое шпионов — был явно влюблён. Во всяком случае, его хорошо поставленный голос со снобистским прононсом становился просто медовым при каждом новом случае общения со сразившей его обольстительницей. Полковник и Дознаватель каждый раз давились от смеха, внимая мурлыканьям умника, которому, по их просвещённому мнению, нужно было не тратить время на реверансы, а давно проинспектировать нижнее бельё своей «шоколадки». Причём осуществить эту инспекцию вполне конкретным образом — по самые костлявые локти! Но смех смехом, а у шпионов слюнявая любовь всегда считается одним из наиболее предпочтительных направлений для решающего удара, а потому Учёного решили разрабатывать первым. Сегодня вечером, судя по перехваченному накануне очередному разговору голубков, они должны были вместе поужинать. Полковник спешно спустился к своему автомобилю, чтобы наконец лично увидеть подругу Учёного и подумать о том, как помочь ему приобрести побольше решительности и потерять часть «джентльменства» в отношениях со слабым полом.

Романтический ужин состоялся на уличной террасе одного из ресторанов в квартале, примыкающем к Оксфорд-стрит. Мысленно пошелестев страницами файлов в обритом черепе, Полковник даже вспомнил статистику среднего чека в ресторанах этого бойкого места и заранее посочувствовал гению в связи с суммой, которую ему придётся заплатить за скромные по качеству еду и выпивку. Скажем, мясо в данном конкретном месте подавали такого вкуса и консистенции, что оно могло превратить в заядлых вегетарианцев даже людоедов из «Робинзона Крузо». С другой стороны, пассия борца за научный прогресс превзошла все самые оптимистические ожидания. Немного поразмыслив, Полковник всё же признал, что, возможно, она и заслуживала дополнительной дыры в бюджете любого мужчины. К бледному доходяге с приличным опозданием явилась мулатка светло-кофейного цвета с красивым лицом, полными губами и пышными формами. Умник, который сегодня был в гораздо более, чем обычно, возбуждённом состоянии, засуетился, пододвигая пластиковый стул. Он периодически нагибался через стол, чтобы рассказать анекдот, и нервно сучил худыми ногами по мостовой то ли от волнения, то ли от подавляемого сексуального возбуждения. Разумеется, офицер ГРУ не мог знать о том, что накануне его «клиент» очень интересно пообщался с говорящим крысом. А это, согласитесь, могло вывести из равновесия любого. Мулатка принимала знаки внимания с лёгким налётом нетерпения, и Полковник мысленно отметил, что они с Дознавателем не ошиблись в своём прочтении ситуации. Когда очередной скучноватый ужин подошёл к концу, офицер ГРУ решил, что пора действовать.

Пока дама ходила в туалет освежиться, он непринуждённо подсел к Учёному и после комментариев насчёт лондонской погоды — действительно, непривычно сухой и тёплой — перешёл к делу:

— Сэр, я не мог не обратить внимания на вашу собеседницу!

— Да? — Учёный не знал, как именно реагировать на подобные комплименты: обрадоваться или, как и подобает выпускнику Кембриджа, по-английски корректно предложить сразиться в честном боксёрском бою. Поскольку его новый знакомый производил впечатление человека, хорошо владеющего своими кулаками, он вполне благоразумно не стал горячиться.

— К сожалению, вон за тем столиком, — Полковник даже показал на недавно освободившийся стол, — находился мужчина чрезвычайно подозрительного вида, разглядывавший вашу очаровательную спутницу в нескромной и, не побоюсь выразить моё мнение бывшего сотрудника Скотланд-Ярда, агрессивной манере.

В ходе последовавшего короткого обмена мнениями Полковник убедил Учёного, что ввиду грозившей его пассии несомненной опасности, тот был просто обязан не только довести её до самого дома, но и проверить, не ожидает ли возможный маньяк свою соблазнительную жертву непосредственно в клозете спальни. На прощание они обменялись визитками. На полковничьей значились название и адрес небольшой фирмы по предоставлению детективных услуг. Фирма принадлежала ГРУ и часто использовалась в качестве легального прикрытия для слежки как за британскими гражданами, так и за гостями Туманного Альбиона. Мулатка лишь мельком поздоровалась с уже уходившим дядькой, на лице которого было большими буквами написано, что он имел какое-то отношение к органам правопорядка. Она не знала, о чём он говорил с её несмелым вздыхателем, но её приятно удивила непривычная настойчивость Учёного. Тот — не прошло и полгода! — всё же попал в её квартирку. За поиском маньяка в шкафу последовала просьба напуганной фемины остаться выпить рюмку-другую. За рюмками последовало душевное общение на тесном диванчике, куда медсестра-стоматолог пригласила своего вздыхателя повелительным и плавным жестом пухлой руки осознающей свою первобытную власть красивой женщины. После передислокации на диван завершение ритуала обольщения стало делом техники. Не было ещё и одиннадцати, когда из окон квартирки донеслись вокальные проявления интимного общения представителей двух полов давно не виданной Полковником интенсивности. Учёный на время забыл не только беседу с крысом Альфредом и протеин N, но и свои манеры, аристократический акцент и год рождения.

Прогуливавшийся неподалеку российский разведчик улыбнулся. Против ожиданий, у костлявого парня хватило здоровья и смелости для создания первого впечатления — как известно, самого важного. И, что отнюдь немаловажно, этот счастливейший момент жизни неопытного самца должен был теперь прочно ассоциироваться со встречей с одним задушевным дядькой — то есть Полковником. Ещё раз оглядев профессиональным оком окрестности любовного гнезда, наш старый знакомый поехал на конспиративную квартиру. Проходя по дороге от подземного гаража к подвальной квартире, Полковник вдруг вздрогнул и обернулся. Ему показалось, что он уже когда-то слышал голос молодого мужчины, заходившего в дорогую гостиницу в компании очень привлекательной блондинки. Разведчик внимательно посмотрел на заинтересовавшего его человека, но так и не смог узнать его. Тот засмеялся и сказал своей спутнице на хорошем английском языке с непонятным акцентом (на самом деле акцента просто не было), продолжая какой-то спор:

— Ты уже должна была понять, что самые лучшие китайские рестораны находятся не в Пекине, а в Лондоне!

Его спутница улыбнулась и сказала что-то по поводу выдающихся успехов, которых англичане добились в гастрономии за последнее десятилетие. Если бы Полковник находился ближе, то он смог бы понять, что на самом деле она всего лишь порадовалась тому, что обитатели Альбиона наконец отказались от вековой традиции превращать вполне хорошие и качественные продукты в отвратительную и несъедобную дрянь. Зато, ещё раз услышав голос незнакомца, офицер ГРУ с облегчением решил, что всё же ошибся. Полковник было принял его за своего пропавшего подчинённого Аналитика только потому, что в последнее время частенько думал и о нём, и о возможном месте его нынешнего пребывания.


* * * | Mon AGENT или История забывшего прошлое шпиона | Глава 4



Loading...