home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Любой человек нового тысячелетия не может не оперировать упрощёнными категориями для объяснения того или иного явления окружающего его мира. Память современного homo sapiens велика, но не безгранична, а потому этой привилегии — занять в его мозгу почётное знаковое место вроде «персоли», «памперсов» или «фломастера» — приходится добиваться с помощью огромных усилий. Этому служат реклама, постоянное повторение одного и того же в учебных заведениях и «зомбирование» средствами массовой информации. Наконец, к тому же эффекту приводят любовь и ужас, внушённые выдающимися актами самопожертвования или, наоборот, чудовищными преступлениями. Какие-то из этих символов — «Иисус Христос», «Клеопатра» или «Казанова» — загадочным образом приобретают неиссякаемую жизненную силу и могут оставаться одинаково узнаваемыми в течение тысячелетий, почти не нуждаясь в рекламе и продвижении. Другие — «марксизм», «сегрегация» и «Советский Союз» — неожиданно для всех оказываются несостоятельными и неминуемо угасают, хотя уж на их-то «продвижение» не пожалели ни сил, ни времени, ни человеческих жизней.

К знаковым категориям нашей эры — эры внезапных исторических перемен, массовой культуры и конфликта цивилизаций — несомненно относятся и названия специальных служб. Когда вам ради смеха представляют кого-то в качестве сотрудника ЦРУ вы неизбежно испытываете своеобразную гамму чувств. Так, даже в скромном служащем вы почти наверняка увидите черты, обычно ассоциируемые с вышеуказанной аббревиатурой. И невзрачная внешность тут же наполнится таинственным и мрачным содержанием, а скромный бухгалтер или продавец на глазах вырастет в суперагента с двойным высшим образованием, знанием пяти языков и умением убить голыми руками тридцатью разными способами.

Если кто-то произносит не менее известную аббревиатуру — КГБ, — то возникает похожий ассоциативный ряд, включающий не только уже упомянутые атрибуты. Скорее всего, в содержание «брэнда» КГБ можно было бы добавить вездесущность, жестокость, закрытость для контроля, а также умение пить, как кони, и использовать для вербовки сексуальную привлекательность — как мужскую, так и женскую. Беспринципность, подавление в работниках нормальных человеческих качеств, внутренние интриги, кастовая замкнутость и глупые ошибки, порождаемые параноидальным нежеланием делиться полученной информацией, — всё это является непременными атрибутами любой секретной службы, которая добилась мирового признания. А таких не так уж и много.

Особое место в пантеоне громких имен — вроде КГБ, ЦРУ и ГРУ — занимает израильский Моссад. Многие могли слышать это упрощенное название израильской разведывательной службы. Не многие знают, что официальное название организации, созданной по приказу Бен-Гуриона в 1951 году, — Институт Разведки и Специальных Операций. Институт появился на основе стихийно созданных временных органов народной милиции — «хаганы», зародившейся в Палестине в начале XX века в ответ на притеснения сначала арабами, а потом и британскими властями. И те и другие никак не желали понять, что лишь нация избранных имела право на владение Обещанной Землей. Вдохновленные библейским примером Гидеона, который смог справиться с гораздо более сильным противником, опираясь на вовремя полученные данные агентурной разведки, руководители возрождавшейся нации избранных первоначально создали несколько органов, ответственных за сбор и анализ информации, добывание оружия и террористические акты против пришельцев-англичан и соседей-арабов. Несколько позже эти организации занимались спасением европейских евреев от Гитлера и уничтожением без суда и следствия нацистских преступников. Однако первоначальные надежды на дружную работу целых пяти специальных служб вскоре уступили место трезвому осознанию того факта, что патриотизм патриотизмом, но конкурирующие организации стали уделять больше внимания тому, как делать гадости друг другу, а не врагам или недрузьям библейского народа. Международная обстановка и положение на всегда неспокойных границах отобранных у соседей земель не располагали к длительным бюрократическим спорам, а потому оргвыводы последовали достаточно быстро.

Тут пример брали уже не со сказочных библейских персонажей, а с ещё живых тогда Сталина и Берии, понимавших толк в разведке, чистках и быстрых реорганизациях. Собрав руководителей существовавших в то время израильских спецслужб, Бен-Гурион в свойственной ему прямой манере озвучил своё решение: «Все вы будете давать им (Моссаду) „список продуктов“ а уж они будут решать, в каком магазине их покупать. Не ваше дело, где эти „продукты“ будут куплены или сколько за них заплатят. Моссад будет подчиняться лично мне и работать на основании моих указаний. Понятно?» Те, у кого вопросы всё же возникли, достаточно скоро пожалели о весьма некстати продемонстрированных гоноре и язвительной интеллектуальности, столь часто свойственных представителям избранной нации, особенно при общении друг с другом. И то и другое вскоре пригодилось им в разведении капусты в кибуцах и рытье каналов в пустыне — занятиях, весьма далеких от руководства шпионской деятельностью.

В течение последовавших десятилетий Институт рос и мужал вместе с создавшим его государством. Чем богаче и увереннее становилась страна избранных, тем могущественнее становилась и её главная спецслужба, которая, не стесняясь, заимствовала у своих друзей, конкурентов и врагов всё то, что казалось полезным. Одной из её отличительных черт стала готовность убивать без какой-либо оглядки на законы и просто приличия не только прямо навредивших их стране, но даже тех, кто не хотел помогать. Вместо физического устранения достаточно часто использовалось и разрушение репутации того или иного иностранного бизнесмена, журналиста или государственного деятеля с помощью вовремя подброшенного компромата или прямой дезинформации. И, надо сказать, ещё неизвестно, какая из указанных альтернатив — убийство или дискредитация — была хуже. Институт никогда не стеснялся шпионить против самых близких союзников и, наоборот, мог успешно сотрудничать с заклятыми врагами — вроде советского КГБ или арабских режимов, ненавидевших друг друга порою больше, чем самих избранных. Самые громкие успехи организации — похищение в Аргентине нацистского преступника Эйхмана, ставшего когда-то палачом своего собственного народа, освобождение захваченного террористами израильского самолета в Уганде и прочие подвиги — всегда отличали полное безразличие к соблюдению законов, игнорирование мнений друзей и врагов, а также маниакальное внимание к планированию и отработке каждой детали операций.


* * * | Mon AGENT или История забывшего прошлое шпиона | * * *



Loading...