home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Профессор был не в духе. После успешной поимки накануне вечером подруги Учёного и препровождения её в надёжное место он собирался поблагодарить Аллаха за своевременно оказанную помощь. В его понимании, последнее выразилась прежде всего в том, что невеста упорствующего генетика попалась в руки группы захвата в тот момент, когда она уже ждала на улице автомобиль своего вздыхателя, чтобы вместе с ним раствориться на просторах британских островов или, того хуже, континентальной Европы. Повезло воинам Аллаха и в том, что в момент их появления до неприличия соблазнительную мулатку парализовал полный ужас и она оказалась не в состоянии позвать на помощь, когда её взяли под руки два здоровых молодца с орлиными профилями и затащили в фургон с заляпанными грязью номерами. Но как раз накануне полуденной молитвы, когда имам уже готовился совершить омовение, очистить помыслы и вознести Всевышнему справедливо причитавшуюся ему хвалу, его потревожили часовые. Оказалось, что покой уединённой фермы потревожил курьер службы экспресс-доставки, вручивший недоумевающим басмачам посылочку, адресованную бразильскому гражданину, ныне покоящемуся на дне Атлантического океана в бочке с бетоном. В раздумье, терзаемый нехорошими предчувствиями, Профессор по привычке почесал обритый в целях конспирации подбородок и изучил обратный адрес — уже знакомой нам гостиницы в центре Лондона неподалёку от Оксфорд-стрит. Вместо имени отправителя на посылке значилось просто «Менеджмент». Посылка была не очень тяжёлой. Поднесённый к ней дорогой и компактный детектор не обнаружил никаких признаков взрывчатки. Прибор этот был специально приобретен соратниками имама, чтобы проверять на утечку подозрительных паров свои собственные бомбы. Надо было что-то делать. Профессор кивнул подчинённым, отошёл на почтительное расстояние и стал ждать известий о том, чем же его решил порадовать менеджмент гостиничного заведения. Когда спустя несколько минут, поощряемый сконфуженными подручными, он подошёл к пеньку, на котором стояла посылка, в ней оказалась пластмассовая кукла, изготовленная в Китае. Кукла изображала его самого — в чалме, с бородой и игрушечным «Калашниковым» в руках. Профессор взял в руки своё пластиковое изображение. Из дешёвого чрева куклы раздались явственно слышимые звуки американского шлягера, исполняемого с сильным китайским акцентом. Слова эти были приблизительно эквивалентны тексту одной русской песни: «Если б ты знала, если б ты знала, как тоскуют руки по штурвалу…» По-видимому, они были призваны намекнуть на способ, использованный последователями Профессора для обрушения небоскрёбов на острове, купленном у простодушных индейцев за ящик водки. После исполнения популярного когда-то мотивчика кукла истошно возопила «Алла-а… акбар» и затопала ногами. Профессор испуганно выронил кривляющегося истукана. Пластмассовый террорист удачно приземлился и бодро пошлёпал короткими лапами по гравиевой дорожке. Стоявшие рядом подчинённые имама с трудом сдержали невольный смех. Один из них даже позволил себе неуместный комментарий по поводу качества изделия китайских мастеров, гораздо более, по его мнению, высокого, чем у аналогичной игрушки, изображавшей Саддама Хуссейна. На лице Профессора не возникло и тени улыбки. Рядовой террорист, памятуя о крутом нраве шефа, поспешил закрыть рот.

Заглянув в посылку ещё раз, предводитель джихада обнаружил там чёрно-белую фотографию. Снимок изображал арендованную моджахедами ферму и, как немедленно понял искушённый в подобных делах Профессор, был сделан с помощью камеры спутника-шпиона. Судя по ясно различимому лицу человека на фото и деталям ландшафта становилось понятно, что на космический аппарат не пожалели денег. И без особого изучения было совершенно очевидно, что на фото запечатлён сам Профессор. Его изображение оказалось перечёркнуто красным маркером. Великий моджахед задумчиво смотрел то на фото, то на упавшую наконец пластмассовую игрушку. Несомненно, кто-то прислал ему вызов. И судя по всему, этот кто-то не имел отношения к британским или американским спецслужбам. Первые сразу бы арестовали его, вторые могли и просто уничтожить. Играть в кошки-мышки с ним стали бы или конкуренты, желающие контролировать священную войну и потоки финансовых средств, или… Профессор зловеще усмехнулся. Единственными, кто из-за ослепляющей ненависти и самоуверенной наглости пошёл бы на подобное театральное представление, могли быть спецслужбы избранных. Ни ЦРУ, ни русские, ни тем более англичане никогда не позволяли эмоциям влиять на дела.

В этот момент наивысшего напряжения ума в каких-то десяти метрах от группы обитателей фермы раздался знакомый пронзительный крик павлина. Профессор подскочил от неожиданности и с ненавистью посмотрел в сторону близлежащих кустов. Из ярко-зелёной листвы орешника выглянула любопытная, похожая на куриную, голова. Мгновением позже к ней присоединились ещё две — с такими же сверкавшими дикостью и неудовлетворёнными желаниями глазами. Где-то в глубине лёгких лидера святого похода против неверных сначала раздался слабый писк, а потом глухое рычание стремительно теряющего самообладание психопата. Его приспешники с ужасом попятились в стороны. Наконец Профессор на какое-то время взял себя в руки и более или менее спокойным голосом приказал:

— Дайте мне один из тех пневматических пистолетов с парализующими дротиками!

Приказание немедленно исполнили. Надев пояс с кобурой пистолета, обычно используемого в цирке для временного обездвижения животных, Профессор взял с собой дополнительные боеприпасы, проверил наличие обсидианового кинжала и решительно направился в чащу. На полпути он что-то вспомнил, вернулся и зачем-то захватил с собой свою пластиковую имитацию. Его помощники переглянулись. Один из них нерешительно спросил:

— Имам, хотите ли вы, чтобы мы сопровождали вас в этом богоугодном деле?

— Нет! — не раздумывая ответил Профессор, руки которого мысленно уже сдавливали горло мерзкой птицы. — Я покажу вам, бесполезные сыновья грешников и импотентов, как управляться с посланцами шайтана!

Попав в лес, Профессор вновь почувствовал себя молодым и полным сил моджахедом, идущим по афганским горам вот главе отряда сподвижников, чтобы вырезать блок-пост русских или сжечь колонну бензовозов. Его ноздри раздувались от возбуждения, по жилам стремительно бежала кровь с генами бесчисленных поколений пустынных грабителей и насильников, голова шумела от лошадиной дозы адреналина. Он чутко прислушивался к каждому звуку английского леса: доносящемуся сверху суетливому щебетанию птиц, шороху листвы и эпизодическому противному перекликанию этих гнусных куриц с пёстрыми хвостами. Судя по звукам, павлины планомерно отходили в чащу, построившись дугой с центром приблизительно в том месте, где сейчас находился сам Профессор. Ветеран священной борьбы нехорошо ухмыльнулся и, широко замахнувшись, бросил пластиковую игрушку в направлении вперёд и вправо. Несмотря на кажущуюся тщедушность, он обладал немалой физической силой и когда-то мог метнуть противотанковую кумулятивную гранату дальше всех в банде. Истукан пролетел не менее двадцати метров и, шлепнувшись о землю примерно там, где и рассчитывал его прототип, запел свою песню с китайским акцентом. Профессор подумал злорадно, что лесные братья вряд ли разбирались в лингвистических тонкостях, и, смешно поднимая колени, легко побежал налево и вперёд. Таким образом он планировал перехватить проклятых птиц, которые, по идее, должны были шарахнуться от шума поющего истукана. Достигнув предполагаемой точки засады, он пригнулся, привычно восстановил дыхание и приготовил пистолет с парализующими иголками. Где-то впереди, приближаясь, тревожно перекликались сбитые с толку павлины.

И тут произошло непредвиденное. Не исключено, что с ним сыграл злую шутку адреналин. Возможно, сдали измученные постоянной войной нервы. Наконец, он мог употребить чрезмерное количество козьего молока на завтрак. Словом, на Профессора внезапно напал понос. Он вдруг понял, что если в следующие пять секунд не опорожнит свой кишечник, то кишечник сделает это за него. С досадой посмотрев в направлении приближающихся павлинов, он лихорадочно попытался сделать невозможное — оперативно обнажить зад и одновременно держать под прицелом зону поражения. Если первое ему удалось достаточно просто, попытка осуществить второе привела к плачевному результату. Когда он взвёл пистолет и попытался приладить его на развилке двух веток, тот упал и выстрелил. Хлопок пневматического оружия совпал со звуками, которые обычно можно услышать в общественном туалете аэропорта или стадиона. Не хватало только мучительных всхлипов и чертыханий очередной жертвы общепита. Парализующая стрела вонзилась в подбрюшье имама, и он с обречённым бессилием упал головой вперёд, устремив в английское небо неприлично обнажённую часть тела, катастрофически нуждавшуюся в туалетной бумаге и срочном омовении. Павлинам, первоначально встревоженным внезапной чередой звуков на своём пути, потребовалось не более пяти минут, чтобы понять, что им ничего не угрожает, и приблизиться к Профессору. В полном сознании и не менее полном бессилии тот краем глаза наблюдал за похожими на куриные ногами, деловито шуршавшими вокруг него. У него хватило сил удивиться величине и птичьих ног, и того, что уверенно торчало между ними. Внезапно прямо перед его лицом появился птичий клюв и налитый кровью глаз предводителя стаи. Находившийся в компрометирующей позе Профессор даже не смог закрыть парализованное веко, чтобы избежать возможной атаки острого клюва. Но, против ожиданий, павлиний самец не стал калечить его глаз, а надув грудь и возбуждённо урча, как будто даже нежно потрогал профессорскую щёку. И тут предводитель джихада с ужасом понял, что именно сейчас с ним будет делать банда пернатых. Он сразу же решил, что лучше бы его лишили зрения. Террорист попытался шевельнуть хотя бы одним мускулом, но это не удалось. Он попробовал закричать: всё было тщетно! Вместо него страшно закричал предводитель павлинов, к которому присоединились и все остальные одичавшие самцы. Вдалеке эти жуткие крики услышали обеспокоенные подчинённые Профессора. Казалось, что павлины собрались кого-то убить. Тревожно переглянувшись, они схватили личное оружие и стремительно побежали в глубь чащи, в направлении пронзительной какофонии птичьих криков. Профессора нашли спустя десять минут. К тому времени действие парализующего яда несколько ослабло и Профессор смог бдительно осматривать лица несущих его янычар в поисках хотя бы намёка на неуважение или насмешку. Но те, то ли от воспитанного в них предводителем священного страха к своей особе, то ли от искреннего сочувствия к постигшему его страшному горю, даже не думали кривить губы в похабных усмешках или переглядываться с плохо скрываемой иронией.

Когда через некоторое время на ферму прибыл Рыжий, ничто, кроме суровых лиц террористов, не напоминало о недавнем происшествии. Рыжему пояснили, что предводитель борьбы с неверными медитирует в своей комнате. Если так можно было назвать процесс приложения тампонов с обеззараживающей жидкостью к полученным ранам. Последнее, в связи с местом их расположения, пришлось делать перед зеркалом. Ему рассказали об инциденте с посылкой, продемонстрировав игрушку и фотографию, сделанную со спутника.

Рыжий с улыбкой осмотрел пластмассового Профессора и сделал предсказуемый комплимент насчёт его качества в сравнении с куклой Саддама. После чего, не теряя времени, сел за телефон и попытался выяснить, какое же отношение имело руководство лондонской гостиницы, упомянутое в качестве отправителя, к распространению подобных подарков. В трубке раздались мелодичные сигналы набора, но звонок не прозвучал, как следовало бы ожидать, в одном из офисов упомянутого заведения. Вместо этого, согласно команде Эшелона, который, в свою очередь, подчинился специалисту Института, проникшему в его систему через «потайную дверь», сигнал проследовал на новейший цифровой коммутатор, расположенный в неприметном здании на пыльной окраине Тель-Авива. Там, на столе, заставленном электронной аппаратурой и компьютерными дисплеями, зазвенел телефонный аппарат. Трубку поднял человек, накануне тщательно проинструктированный своим начальником Богомолом, и с идеальным английским акцентом спросил звонившего, чем ему помочь.

Тоном человека, едва сдерживающего праведный гнев, Рыжий пояснил, что является секретарём некоего бразильского профессора. Что он хотел бы узнать обстоятельства, при которых менеджмент гостиничного заведения оказался замешанным в не совсем уместной шутке, которую попытались сыграть с его работодателем. На том конце линии возникла пауза, после которой обладатель превосходного британского акцента сообщил, что на самом деле он и был тем, кто отправил посылку по просьбе одной из постоялиц гостиницы. Та представила весьма убедительные доводы в пользу того, что её имя не должно фигурировать на почтовом отправлении. Доводы были связаны с путанным рассказом о близком родственнике, дне рождения и приятном сюрпризе. По правде говоря, сотрудник заведения не знал имени клиентки, но был уверен, что она проживала именно у них, так как неоднократно на протяжении последнего месяца видел её в помещении гостиницы. Рыжий спросил, не путает ли его собеседник что-нибудь, но тот уверенно ответил, что нет, эту женщину он никогда бы не спутал ни с кем другим. Несмотря на последовавшие попытки Рыжего выведать имя постоялицы, сопровождавшиеся неоднократными прямыми угрозами сообщить начальству собеседника о его непрофессиональном поведении, тот вежливо, но твёрдо, как и положено истинному британцу, отказался идентифицировать красавицу. Вместе с тем он проговорился, что она была из Америки и останавливалась в отеле со своим мужем. Попугав клерка грядущими карами, Рыжий оставил его в покое, так как был абсолютно уверен в том, что сумеет найти загадочную женщину и с той информацией, которая у него уже имелась. Когда он закончил рассказывать о содержании своей беседы самому толковому из подручных Профессора, тот появился и сам. Рыжий встретил его в свойственной ему фамильярно-наглой манере:

— Мой дорогой имам, вы становитесь опасно популярны! Стыдливые красавицы шлют вам милые игрушки и живописные открытки! Пока вы там, наверху, медитировали, ваш финансовый советник не подсказал, случаем, как найти фемину, испытывающую к вам столь захватывающий интерес?

Профессор, как обычно, никак не отреагировал на попытки Рыжего втянуть его в бесполезное словоблудие и, стоически превозмогая боль, уселся на пенёк.

— А вот мне, грешному, подсказал! — глумливо продолжал неугомонный потомок выродившейся аристократии. — Оказал милость! И вы знаете, что я думаю по этому поводу?

Если у Профессора и был какой-либо интерес к мнению Рыжего на этот счёт, он вновь предпочёл его не озвучивать. Это, однако, не остановило нескромного англичанина, и он продолжал:

— Между прочим, наш хлипкий друг Учёный — надо отдать ему должное! — нашёл себе весьма и весьма привлекательную пассию! Вы, кстати, собираетесь её отдавать, или существует и альтернативный план? Кстати, несостоявшийся жених имел наглость ответить на наше последнее требование в достаточно наглой манере! Примерно так: «F… you, f… your mother and f… your dog too!» («Так и так тебя, твою мать и твою собаку!») Уверяю вас, подобное высказывание в отношении животного считается абсолютно неприемлемым на Британских островах!

Тут из леса раздалась очередная серия торжествующих павлиньих криков. Смена их тональности насторожила музыкальный слух конопатого выродка. Спустя секунду на его лице вновь появилось глумливое выражение:

— Профессор, хотите — режьте меня, но, по-моему, ваши соседи нашли наконец девушку своей мечты! Хотел бы я посмотреть на сцену этого массового совокупления! Правда, они могли решить, что девушкой будет и один из них! Но вы, имам, разумеется, не одобрили бы подобного даже в случае, если бы грехом содомским занимались тупые павлины!

Это стало последней хохмой Рыжего. Одним быстрым движением Профессор склонился к ноге, достал свой обсидиановый кинжал и вонзил его в сердце неверного. В течение нескольких секунд мозг Рыжего ещё продолжал работать, питаемый остатками посланной сердцем крови. В эти мгновения он отметил, что довёл-таки чокнутого араба до греха, и пожалел, что так и не сообщил Профессору о неприятностях, грозивших ему в подобном случае. Когда умирающее тело англичанина осело на землю, Профессор подошёл ближе, схватил его голову за волосы, отвёл назад и с наслаждением перерезал ненавистное горло. Раздался булькающий звук, и Рыжий упал белым лицом прямо в дымящуюся лужу собственной крови. Профессор молча вытер кинжал об одежду жертвы и удалился, оставив бездыханное тело трепливого генетика на попечение своих помощников. Те с невольным ужасом и уважением смотрели в спину уходящего предводителя. Воистину велик тот, кто может зарезать человека, даже не обрызгав его кровью свои одежды!


* * * | Mon AGENT или История забывшего прошлое шпиона | Глава 9



Loading...