home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава двадцать первая

Приехав домой, Гусев в первую очередь тщательно закрыл за собой обычную железную дверь, которую в ближайшем же времени собирался поменять на сейфовую и пуленепробиваемую.

Прошел на кухню, достал из пакета бутылку коньяка и стакан, налил, выпил. Закурил, в очередной раз подумав о том, что неплохо бы бросить.

Его понемногу отпускало, почти вынесенный от разговора с клоном мозг возвращался на место.

Виртуальность, ага. Крестись она конем три раза.

Если бы Гусев создавал для себя мир, он был бы там, как минимум, арабским шейхом. Или Бэтменом. Или оператором огромного боевого человекообразного робота, и в любом случае это была бы куда более веселая реальность, чем данная ему в ощущениях.

Хотя, надо признать, какое-то время он колебался. Слишком уж убедительную чушь подсказывали Борису невидимые советники. Ложка эта, опять же…

Вопрос с ложкой следовало прояснить. Гусев достал ее из кармана, повертел в руках. На вид, это была вполне обычная чайная ложка, без каких-либо изысков, даже не серебряная.

И взгляды на нее больше не действовали.

Гусев посмотрел на нее расфокусированным взглядом. Потом сфокусированным. Даже периферическое зрение попробовал, но все без толку. Ложка гнулась только тогда, когда он давил на нее пальцами.

Порывшись в посудном ящике, Гусев выудил на белый свет еще несколько чайных ложек и одну столовую. Они тоже отказывались гнуться, все как одна.

Гусев допил коньяк, бросил все ложки, включая прихваченную из квартиры Березкина, в посудомоечную машину, пошел в комнату и улегся на диван. Планшет лежал рядом.

Ложка для розыгрышей нашлась в три клика.

Стоило это удовольствие сто пятьдесят рублей и продавалось сразу в нескольких интернет-магазинах. Гнулась она при помощи специального прибора дистанционного управления, входящего в комплект поставки. Принцип действия оказался прост. Часть ложки была сделана из специального полимера, который при пропускании тока изменял свои свойства. Внутри находился миниатюрны, а многого там и не надо, источник тока. Дистанционный прибор на короткое время включал источник тока, материал становился пластичным, ложка гнулась и в таком положении застывала. Радиус действия — не больше трех метров, что ж, кухня у Березкина по площади вполне подходила.

Красиво, восхитился Гусев. Цена вопроса — сто пятьдесят рубликов, а голову заморочили знатно. Хотя, наверное, какой-то частью своего разума Гусев и сам хотел проверить в столь простое объяснение. Мир нереален, проблемы выдуманы им самим, настройся на позитивный лад и все пройдет. Или расслабься и получай удовольствие от процесса, не принимая его всерьез.

Заманчиво, соблазнительно, но совершенно нереально.

Психологи, а советы Березкину нашептывали явно они, его недосчитали. Или просто посчитали неправильно. Слишком уж недоверчивым типом был Гусев, чтобы купиться на такое объяснение. Да и клон, откровенно говоря, отыграл на троечку. Видимо, он с самого начала был не в курсе этой манипуляции и его подключили в последний момент. Подкупили, запугали, уговорили.

Осталось только выяснить, зачем.

Сущие пустяки, если вдуматься. У Гусева появилось ощущение, что он вязнет в болоте все глубже и глубже. Что бы он ни предпринимал, вопросов меньше не становилось. Напротив, их количество постоянно росло.

Скорее всего, Березкин действительно рос и воспитывался в детдоме, и вся эта история была ему побоку. И когда Гусев узнал о его существовании, на него вышли создатели и решили задействовать в игре против Гусева, резонно предположив, что рано или поздно он с клоном встретится. Понятно было также, что создатели не желали Гусеву смерти, потому что если бы желали, он уже давно был бы мертв. Создатели хотели Гусевым манипулировать, и цели их все еще оставались неясны. А еще создатели избегали любой возможности попасться Гусеву на глаза. Они, даже Березкиным могли бы пожертвовать, наверное, лишь бы не раскрыться.

Ну и зачем это все?

Если бы ложка согнулась на самом деле, то ценность Гусевского ДНК нашла бы свое объяснение. Но ложка не согнулась, ценность не нашла…

Гусев посмотрел на часы, было уже далеко за полдень. Дело клонилось к вечеру. Такой приятный субботний день испортили, сволочи. Вместо того, чтобы наслаждаться ощущением от покупки собственного жилья очередные ребусы приходится разгадывать.

Гусеву стало тоскливо. И поговорить-то на самом деле не с кем.

Список контактов в телефонной книге оказался до отвращения коротким. Ни на что особо не рассчитывая, Гусев ткнул пальцем в телефон своего риэлтора.

— Возникли какие-то проблемы с квартирой? — осведомилась Марина.

— Нет, — сказал Гусев. — Просто хотел пригласить вас поужинать. Обмыть покупку и все такое.

— Прямо сейчас?

— Нет, можно часиков в семь, — сказал Гусев, немного обалдев от того, что она согласилась. — Скажите только, куда заехать.

— Давайте лучше в восемь, — предложила она.

— Давайте в восемь.

Она продиктовала адрес, Гусев тут же заказал такси на семь тридцать. Садиться за руль в таком состоянии ему не хотелось.


Ресторан выбрала Марина. Небольшое, но приличное на вид заведение, в котором подавали блюда итальянской кухни. Гусев ничего не имел против итальянской кухни.

— А от вас коньяком пахнет, — сказала Марина, когда их проводили к столику и официант выдал меню.

— Пил, — не стал отрицать Гусев.

— Неужели смелости набирались?

Гусев несколько секунд потратил на раздумья, сколько очков может принести ему вранье, а потом решил не выделываться и сказал правду.

— Просто тяжелое утро выдалось.

— Что-то случилось? — участие на ее лице вроде бы не выглядело поддельным.

— Обычная фигня, — сказал Гусев. — Устал я от вашего времени, если честно. Слишком оно насыщенное.

— А многие жалуются на скуку.

— С удовольствием бы поменялся местами с любым из этих многих, — сказал Гусев. — С некоторых пор я просто обожаю скуку, но она почему-то оказалась состоянием для меня недостижимым.

— У вас проблемы? Я могу помочь?

— Просто поужинайте со мной, — сказал Гусев. — Представляете, я купил квартиру, а мне даже порадоваться этому событию не с кем.

Конечно, этому событию можно было порадоваться вместе с Лешей Беркутовым, но по некотором размышлении Гусев решил, что он столько не выпьет. Да и виделись они буквально на днях, не стоит злоупотреблять.

— Вам, наверное, очень одиноко, — сказала Марина.

Всю жизнь, хотел сказать Гусев, но не сказал.

— Не будем о грустном. Лучше расскажите, что в этом заведении самое вкусное.

— Рекомендую взять пасту с морепродуктами.

— Отлично, — сказал Гусев и жестом подозвал официанта. — И вина. Какого-нибудь приличного белого вина.

Официант принял заказ и удалился.

— Вы в вашем времени были женаты? — спросила Марина.

— К счастью, нет, — сказал Гусев. — А то было бы совсем плохо. И детей не было. А вы замужем?

— Была бы я замужем, согласилась бы на ваше приглашение в субботу вечером?

— Резонно, — согласился Гусев.

— Вы могли бы все заранее узнать про меня в сети.

— Мне это как-то непривычно, — сказал Гусев. — Я предпочитаю такие вопросы по старинке выяснять, лицом к лицу.

— Что еще вы хотите спросить у меня лицом к лицу?

— Сейчас ваша очередь спрашивать.

— Я читала ваш блог. Вы действительно были готовы сдаться и умереть?

— В тот момент другого выхода не было. Невозможно воевать одному против всех.

— Далеко не все принимают участие в охоте.

— Тех, что принимают, мне вполне бы хватило, — сказал Гусев.

— Это жестокая мера, но она снижает уровень агрессии в обществе.

— Знаю, читал, — сказал Гусев. — Но все равно, мне этого удовольствия не понять. Я и на обычной-то охоте ни разу не был, хотя звали, а уж на людей…

— Наверное, вам это кажется дикостью.

— В мое время тоже дикостей хватало, — сказал Гусев. — Я же не из страны эльфов к вам свалился.

Им принесли заказ, официант разлил по бокалам заранее откупоренное вино и удалился

Макароны — Гусев никогда не понимал, с какого вдруг перепугу люди начали называть их пастой — оказались неплохими, вино вроде бы тоже, компания была приятная. Он даже начал верить, что вечер удастся спасти.

— За что выпьем? — спросил Гусев.

— За новоселье, за что же еще. И давайте перейдем на «ты».

— Давай, — согласился Гусев.

Выпили.

— Но будущим, я так понимаю, ты разочарован?

— Слегка, — сказал Гусев. — Вот где летающие автомобили? Нам обещали, что в будущем будут летающие автомобили, а их тут нет. Будущее без летающих автомобилей представляется мне неполноценным.

— И это все, чего тебе не хватает?

— Наверное, они слишком рано меня разбудили, — сказал Гусев. — Хотя, чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что никаких космических кораблей, бороздящих просторы галактики, даже в самом отдаленном будущем нам уже не светит.

— А так ли они нужны, это корабли?

— Когда-то мне казалось, что нужны, — сказал Гусев. — Сейчас тоже временами кажется, но чем дальше, тем реже.

— Но зачем?

— Потому что человечеству надо куда-то стремиться, — сказал Гусев. — А на Земле стремиться уже некуда. Знаешь, мне тут один знакомый на полном серьезе задвигал теорию о том, что люди готовы выйти на новый виток эволюции, потому что со всех сторон обложились продвинутыми гаджетами.

О том, что это знакомство закончилось стрельбой и простреленным коленом, Гусев упоминать не стал.

— Про гаджеты — это бред, — согласилась Марина. — Но вот насчет нового витка эволюции… ты знаешь, что количество людей с паранормальными способностями год от года только увеличивается?

— Это которые ложки гнут? — скептично поинтересовался Гусев.

— Нет, это которые знают то, что не должны были знать, могут видеть сквозь стены, в ограниченном количестве читать мысли и видеть будущее.

— Тоже в ограниченном количестве? И сколько прогнозов уже сбылось?

— Есть подтвержденные факты. Мальчик сумел предсказать землетрясение в Японии с точностью до нескольких часов, и даже указал масштабы разрушений. Девочка, а чаще всего такие способности обнаруживаются у детей и подростков, увидела, что ее родители погибнут в авиакатастрофе и помешала им сесть на самолет. Самолет разбился.

— Может быть, просто так совпало.

— То есть, ты саму такую возможность отрицаешь, даже толком не изучив вопрос?

— Да чего тут изучать? Обычная ситуация для смутных времен, — сказал Гусев, а сам вспомнил про странного мальчика со стеклянными глазами, которого встретил в первые недели своего пребывания в новом мире. Что-то этот мальчик ему напророчил… — Как только в обществе неспокойно, так тут же экстрасенсы всех мастей из щелей и ползут.

— Но сейчас не смутные времена, — возразила Марина.

— Угу, — сказал Гусев.

— Понимаю, что тебе это кажется дикостью, но система стабильна.

— Слишком мало времени прошло для таких выводов, — сказал Гусев. — Поговорим об этом лет через пятьдесят.

— Поговорим, — пообещала Марина.

Тем же вечером, но много позже, после второй бутылки вина, нескольких часов приятного неторопливого разговора и поездки на такси, они целовались в полутьме единственной гусевской комнаты. Однако, разложив диван и помогая Марине снять одежду, Гусев нежно, но очень тщательно обыскал ее тело на предмет наличия нам нем миниатюрных динамиков и микрофонов.


Утром ему стало за это нестерпимо стыдно. Чувствуя себя последним ничтожеством и негодяем, Гусев выплелся из ванной, направил свои стопы на кухню и уселся за барную стойку с самым виноватым видом. Марина варила кофе и жарила яичницу.

— Прости, — сказал он. — Наверное, это была ошибка.

— Тебе удалось найти те самые слова, которые способны сделать счастливой любую женщину, — сказала Марина. — Особенно утром.

— Просто я внезапно осознал, что я тебя не достоин, — сказал Гусев. — Ты заслуживаешь кого-нибудь получше.

— А кого же заслуживаешь ты? — поинтересовалась она.

— Я знаю? — вздохнул Гусев. — Наверное, никого.

— Дурак ты, Антон.

Гусев не любил собственное имя (а от песни «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку» его просто передергивало), но ему нравилось, как оно звучит из ее уст.

— Дурак, — покорно согласился он.

— К тому же, я не помню, чтобы мы вчера клялись друг другу в вечной любви.

— Мы не клялись.

— Тогда к чему это все?

— Я зрю в будущее, — сказал Гусев. — Ты мне очень нравишься, и я, наверное, начну за тобой ухаживать и всячески добиваться.

— И это проблема, потому что…

— Потому что ты можешь поддаться, — сказал Гусев. — В то время, как заслуживаешь кого-то получше. О чем я тебя и предупреждаю.

— Самое романтичное, что я слышала в последнее время.

— Прости, — снова сказал Гусев. — Мне семьдесят лет, у меня старческий маразм.

— Завтракать будешь, пенсионер?

— Буду.

После завтрака Марина ушла к себе, сославшись на накопившееся домашние дела, а Гусев занялся очередными изысканиями в интернете.

Технически клонирование человека было вполне возможно, однако запрещено во всех цивилизованных странах мира. А нецивилизованные страны соответствующей базой все-таки не обладали. В России клонированные было признано преступлением особой тяжести. Это означало, что число государственных обвинителей на каждого обвиняемого может быть больше одного. По суд бы пошли все причастные, начиная от ведущих специалистов и заканчивая чуть ли не уборщиками, так что Гусев счел риски чрезмерно большими. Возможно, клонов изготовили где-нибудь в Азии, а потом ввезли в страну под видом обычных близнецов. Или по одному.

Проследить биографию обоих Гусеву удалось только до детского дома, и ни в одном из общедоступных источников не указывалось, как они там появились.

Прибегать к услугам хакеров, помня о судьбе Хомяка, ему не хотелось. Он был почти уверен, Хомяка убили не случайно, а именно за то, что он накопал лишнего.

Какой-нибудь профессиональный наемник легко мог затеряться в толпе обычных игроков и выдать умышленное убийство за попутный ущерб. Макс был прав, информация оказалась чересчур опасным товаром.

Кстати, Березкин о Максе знал, и это еще раз подтверждало, что за каждым шагом Гусева следили с самого начала.

Найденная в сети информация про экстрасенсов и прочих людей с паранормальными способностями подтверждала слова Марины. Экстрасенсов было много, впрочем, их было много всегда, особенно в девяностые, когда любая газета пестрела объявлениями от всевозможных гадалок, деревенских знахарок, черных, белых и серобуромалиновых колдунов, потомственных ведуний, энергетических магов с чистыми чакрами и прочих шарлатанов. По мнению Гусева это доказывало только то, что в окружающем его мире все еще пребывает достаточное для прокорма этих сомнительных деятелей число идиотов.

В дверь позвонили.

Почти уже привычным движением Гусев взял в руки пистолет и пошел смотреть, кого там опять принесло. Принесло Березкина.

— Чего надо? — недружелюбно спросил Гусев.

— Извиниться хочу, — всем своим видом Березкин показывал, что виноват. Что ему стыдно, он сожалеет и никогда больше так не будет. — Мне сказали, что ты обязательно придешь, сказали, что тебе нужно рассказать… ну, то, что я рассказал, и что это для твоей же пользы. Я спрашивал, зачем это, но они не объяснили. Только говорили про пользу и про то, что ты…э… эмоционально нестабилен. Они мне денег предложили, и я согласился. Их человек мне реплики подсказывал, ну, ты знаешь.

— Знаю, — подтвердил Гусев. — А они тебе не рассказали, откуда ты такой на меня похожий нарисовался?

— Нет. И еще сказали, что если я буду задавать лишние вопросы или еще как-то пытаться это выяснить, они меня убьют.

— Убьют, — равнодушно согласился Гусев. — Они могут.

— Даже не спросишь, кто они такие?

— А ты знаешь?

— Нет. Они не представились. Но люди серьезные, это видно.

— Сюда тебя тоже они прислали?

— Нет, я сам.

— Почему?

— Ну… не знаю, не чужие же.

— Чужие, — сказал Гусев. Он Березкина ни в чем не винил, но общее ДНК не делало их друзьями. Даже родственниками, по большому счету, не делало. — Ладно, я тебя прощаю. Можешь идти.

— И все?

— А что еще? — спросил Гусев. — Если тебе этого для прощания мало, то будь осторожен, держи хвост пистолетом и так далее по списку.

Гусев закрыл дверь и даже не стал подсматривать в глазок, стоит ли там Березкин или уже ушел.

Это ему было совершенно неинтересно.


Глава двадцатая | Цивилизация страуса | Глава двадцать вторая