home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

Гусев всегда считал, что относится к тому типу людей, которых очень сложно чем-то удивить, но на этот раз он удивился. У него от удивления даже на мгновение дар речи пропал, что, прямо скажем, случалось нечасто.

Он не был так удивлен, даже когда очнулся в клинике и ему рассказали, что он умер, и был воскрешен, и теперь ему предстоит жить в будущем. Смерть, в общем-то, не была для Гусева чем-то из ряда вон выходящим. В смерти не было ничего поразительного, ведь смерть — это то, что в конце концов случается с каждым.

Но не насильственная же.

— Убили? — переспросил Гусев, все еще пытаясь уложить в голове эту информацию.

— Наверное, мне не следовало вам это говорить, — покачал головой хирург.

— Да нет, же, как раз таки следовало, — сказал Гусев. — Это… просто это как-то очень для меня неожиданно. Значит, убили?

— Очень похоже на то.

— А кто убил?

— Я — врач, а не экстрасенс, — хирург развел руками.

— А, да, — спохватился Гусев. — Извините, торможу.

— Да ничего, — сказал хирург. — Бывает.

— Вас как зовут?

— Борис.

— Очень приятно, — сказал Гусев. — А я — Антон.

— Хочешь спирта жахнуть, Антон? У меня есть.

— Я, пожалуй, воздержусь, — сказал Гусев. — Мне ж еще справку получать. Но за предложение спасибо.

— Как хочешь.

— Можешь рассказать мне еще какие-нибудь подробности? Ну, из того, что может увидеть врач, а не экстрасенс?

— Я даже не могу поручиться за свою версию со стопроцентной вероятностью, — сказал Борис. — В принципе, все мы люди и все мы можем ошибаться, а свой шрам на спине ты заработал при каких-то других обстоятельствах, которые не помнишь. Бывают в жизни и не такие совпадения.

— Это да, — сказал Гусев. — Но предположим, что ты прав. Что ты можешь сказать по поводу этой раны?

— Судя по тому, что я видел, был всего один выстрел из пистолета небольшого калибра, — сказал Борис. — Одна пуля в сердце. Либо очень хороший стрелок, либо стреляли с близкого расстояния. Поскольку времени прошло много, и входное отверстие скрыто более свежим шрамом, сказать что-то точнее я не могу.

— А после дополнительного обследования сможешь?

— Вряд ли. Только подтвердить сам факт… э… убийства.

— А почему я ничего не помню?

Борис развел руками.

— Человеческий мозг до сих пор является малоизученной областью, — сказал он. — Может быть, это последствия шока, может быть, последствия пребывания в крионической клинике. Я мог бы сказать вам, что память непременно вернется, но врать не хочу.

— Есть хоть какая-то вероятность, что я могу вспомнить обстоятельства своей смерти?

— Есть, — неохотно сказал Борис. — Но на вашем месте я бы не очень на это рассчитывал. А в клинике вам сказали, что вы умерли от инфаркта?

— Именно, — сказал Гусев.

— В каком-то роде оно и верно, — сказал Борис. — А еще можно было бы сказать, что тебя отравили тяжелыми металлами. Например, свинцом.

— О, этот своеобразный медицинский юмор, — сказал Гусев. Борис снова развел руками. Интересно, а скальпелем он так же размахивает? — Но почему они не сказали мне правды?

— Они и так вытащили тебя из холодильника, в котором ты пролежал почти четыре десятка лет. Наверное, не хотели нанести тебе дополнительную психологическую травму.


— Мы просто не хотели нанести вам дополнительную психологическую травму, — заявил доктор Петров, лучезарно улыбаясь.

— И это был ваш единственный мотив? — поинтересовался Гусев.

— Конечно. А какие еще тут могут быть мотивы?

— Не знаю, — сказал Гусев. — Например, вы могли промолчать, потому что это ваши сотрудники меня застрелили.

— Зачем нашим сотрудникам в вас стрелять?

— Может, вам срочно надо было положить кого-нибудь в холодильник, а несознательные клиенты вовсе и не думали умирать.

— Любопытная версия.

— Рад, что вам нравится.

— Ну, допустим, что это так, — сказал доктор Петров. — Но мы — медицинская организация. Если вы думаете, что нам на самом деле надо было вас убить, и у нас был доступ к вашей квартире, почему мы просто не вкололи вам какой-нибудь медицинский препарат, вызывающий летальный исход и не вызывающий никаких подозрений? Зачем бы нам понадобилось в вас стрелять?

— Не знаю, — сказал Гусев. — Может быть, вы идиоты.

Доктор Петров улыбнулся еще лучезарнее.

— Поверьте, мы не идиоты, — сказал он. — И я надеюсь, вы понимаете, что мы говорим исключительно об умозрительной ситуации, и когда я использую слово «мы» относительно персонала нашей клиники, речь не идет обо мне лично, ибо в те времена, когда вы попали к нам на хранение, лично я здесь не работал. Я тогда вообще нигде не работал.

— Понимаю, — сказал Гусев. — А могу я взглянуть на файл со своей историей болезни?

— Извините, нет.

— Почему?

— Потому что досье пациентов существуют только для внутреннего пользования и мы не выдаем их на руки. И потом, что вы рассчитываете там найти?

— Какую-нибудь информацию об обстоятельствах моей смерти, — сказал Гусев.

— Уверяю вас, там ничего такого нет.

— Вы помните все досье наизусть?

— Конечно же, нет. Но ваше я запомнил. Первый клиент — это очень важно.

— Если это так важно, почему бы не показать мне файл? Я просто прочитаю его в вашем присутствии и никуда не буду выносить.

— Извините, но это невозможно. На сей счет существуют весьма строгие инструкции.

— Ерунда какая-то, — сказал Гусев.

— Может быть. Но я все равно ничего не могу с этим поделать.

— Полагаю, предлагать вам скромное материальное вознаграждение смысла нет?

— Увы. У меня здесь очень хорошая зарплата и я не собираюсь ей рисковать.

— Честно говоря, мне не очень нравится ваше отношение к клиентам, — сказал Гусев.

— Напишите об этом в общество защиты прав потребителей.


Выйдя из клиники, Гусев направил свои стопы в направлении районного отделения милиции. Было утро понедельника, а ему еще надо было получить лицензию на оружие, купить какой-нибудь пистолет и найти место, где он мог хотя бы немного потренироваться в стрельбе перед завтрашней дуэлью. Последний раз Гусев стрелял из пистолета… никогда.

В армии ему довелось пострелять из автомата, в том числе и по живым мишеням, а на каком-то идиотском корпоративном тим-билдинге ему дали в руки игрушечное ружье, стреляющее шариками с краской, и в конце дня он пожалел, что на этот раз оружие в его руках не смертельно. На своих коллегах он использовал бы автомат с куда большим удовольствием.

Вячеслав ему, конечно, не нравился, но не до такой степени, чтобы его убивать. Тем более, что повод для дуэли Гусев находил весьма смехотворным. Слово вернулись те времена, когда было принято нанизывать на шпагу людей только за то, что они на кого-то не так посмотрели, кого-то нечаянно толкнули или неудачно подали кому-то случайно оброненный платок.

Разумеется, Гусев тогда напился и повел себя глупо, но он никак не предполагал, что легкая словесная перепалка в баре может привести к смертоубийству. Вячеслав настаивал на том, что драться они будут до первой крови, но пуля, как известно, дура, и гарантировать в таких вещах ничего нельзя.

Уже морально приготовившись провести целый день в очереди, Гусев вошел в отделение милиции, по указателям нашел отдел лицензирования и испытал настоящий культурный шок. У окошка регистрации стоял всего один человек.

Гусев устроился за ним, трижды зевнул, и тут подошла его очередь. Он улыбнулся девушке, отделенной от него прозрачной пластмассовой перегородкой и протянул ей свои документы, готовясь к худшему. Дескать, сейчас она скажет, что у него каких-то справок не хватает, формуляр не того цвета или печать не той формы.

— Подождите минуточку, — сказала девушка.

Началось, понял Гусев.

Девушка вбивала данные в компьютер, а Гусев оценивал обстановку. Обычная государственная контора, безликий ремонт, безликая мебель, все чистенько, аккуратненько, и почему-то совершенно нет очередей, что для него, выходца из двадцатого века, было очень странно. На стойке, рядом с окошком, рядом с ручкой для посетителей, Гусев обнаружил какую-то кнопку. Наверное, звонок, чтобы привлечь внимания, если у окошка никого нет, подумал Гусев и машинально эту кнопку нажал. Ну так, знаете, обычный рефлекс. Видишь кнопку, нажимаешь на кнопку.

Звонок так и не прозвенел, зато девушка вздрогнула. Даже не так. По ее телу пробежала судорога, и она направила на Гусева взгляд своих красивых, внезапно наполнившихся слезами глаз.

— Ну, зачем вы так? — спросила она. — Я же работаю.

— Э, — сказал Гусев, чувствуя себя обезьяной, забравшейся в салон автомобиля. — Извините. Я не хотел. Я машинально.

Девушка всхлипнула и вернулась к работе.

Гусев посмотрел на нее сквозь прозрачное стекло и увидел электрический провод, подсоединенный к ее офисному креслу на колесиках и ему стало еще более стыдно, чем раньше. Зато он понял, почему в государственных учреждениях нынче нет очередей.

Жестоко, подумал он, вспоминая попытки оплатить квитанцию в сберкассе или забрать на почте свою посылку. Возможно, в те времена он бы и не отказался от такой кнопки, бьющей нерасторопных госслужащих током, но сейчас…

Не прошло и десяти минут, как девушка протянула Гусеву заполненную лицензию. Гусев извинился еще раз, быстрым шагом вышел на улицу и принял решение никогда больше на кнопки непонятного назначения не нажимать.

В ближайшем цветочном магазине он купил букет цветов, отнес их девушке, извинился еще раз — она смотрела на него очень странным взглядом и явно спрашивала себя, каким образом этот странный человек сумел раздобыть справку о собственной вменяемости — и ушел, чтобы никогда больше в эту контору не возвращаться.


В оружейном магазине было тихо и немноголюдно. Прогуливаясь вдоль ломящихся от разнообразного оружия витрин, Гусев чувствовал себя героем какого-то дурацкого вестерна.

Он не был большим фанатом оружия, и хотя и считал, что в этом мире существует определенное количество людей, которых следовало бы убить, предпочел бы, чтобы это действо проходило без его непосредственного участия.

Вдоволь нагулявшись — это заняло чуть больше дести минут — Гусев подошел к продавцу.

— Я могу вам чем-то помочь? — поинтересовался тот, отрываясь от ленты новостей, которую он читал на экране своего планшета.

— Похоже на то, — сказал Гусев. — Мне нужен пистолет.

— Замечательно, — равнодушно сказал продавец. — Могу я посмотреть на вашу лицензию?

— Пожалуйста, — сказал Гусев.

— Все в порядке, — сказал продавец, возвращая Гусеву кусок пластика. — Получили только сегодня, да?

— Угу, — сказал Гусев.

— И как вы жили все это время?

— Как-то вот так, — сказал Гусев. — Что-нибудь порекомендуете?

— А чего вы ждете от своего первого пистолета? — поинтересовался продавец.

— Чтобы он стрелял, — сказал Гусев.

— Весьма оригинальные ожидания, — сказал продавец. — У вас есть хоть какой-нибудь боевой опыт?

— Я служил в пограничных войсках, — сказал Гусев. — Однажды нас отправили ликвидировать караван контрабандистов. Там было три человека и два верблюда. Мы палили по ним минут пять, и когда закончили, сложно было определить, какие останки принадлежат людям, а какие — верблюдам. Это считается?

— Это ж в каком году такое было?

— Давно, — сказал Гусев. — Очень давно.

— Афганистан?

— Таджикистан.

— В любом случае, вряд ли этот опыт вам поможет, — сказал продавец. — На какую ценовую категорию вы ориентируетесь?

— Полагаю, что на среднюю, — сказал Гусев. — Что-нибудь надежное, но без выпендрежа.

— Скрытое или открытое ношение?

— Полагаю, скрытое.

— Могу порекомендовать «беретту Рх4 Storm», — сказал продавец. — Модель старая, надежная, проверенная временем. С небольшими модификациями выпускается с две тысячи четвертого года, использует патроны калибра девять миллиметров, двадцать патронов в магазине. Отличается плавным спуском, слабой отдачей и хорошей кучностью стрельбы. То, что надо для начинающего. Впрочем, спецы этим оружием тоже не брезгуют.

На взгляд Гусева, это был вполне обычный пистолет, ничем не примечательный в ряду других пистолетов, но он решил довериться мнению профессионала.

— На модели есть крепления для фонарика, лазерного целеуказателя или чего вы там еще захотите на него повесить, — продолжал продавец. — Прицел сменный, три светящиеся точки, что позволяет вести стрельбу в темноте или при плохом освещении. Согласно требованиям федерального закона о короткоствольном оружии, предохранитель имеет три позиции — безопасную, боевую и дуэльную. Даже не знаю, что еще рассказать. Попробуйте, как он лежит в руке.

Гусев попробовал. Пистолет лежал в руке, как кусок железа.

— Вес без магазина — семьсот восемьдесят пять граммов. Легкая полимерная конструкция со стальными вставками.

— А цена? — поинтересовался Гусев.

— Полторы тысячи рублей, возможно в кредит.

— Оружие в кредит?— удивился Гусев. — А если завтра меня убьют на дуэли?

— Вы ничего не слышали про страхование сделок?

— Ну да, — сказал Гусев. — Простите, это я сглупил. Впрочем, мне кредит все равно не нужен.

— Берете?

— Беру.

— Патроны к нему нужны?

— А зачем мне пистолет без патронов?

— Сколько?

— Коробку.

— Кобура?

— Да, пожалуй.

— Лазерный прицел? Сильно облегчает жизнь, если вы никогда раньше не стреляли.

— Кстати, об этом, — сказал Гусев. — Вы не знаете, где тут ближайший тир? Или полигон? Или любое место, где можно немного потренироваться.

— Знаю, — сказал продавец. — Так лазерный прицел брать будете?

— Обойдусь, — сказал Гусев.

— И правильно, — согласился продавец. — Зачем сообщать каждому встречному, что вы в этих делах новичок?


— Ты в этих делах новичок, — сказал Стас. — Поэтому давай я быстро объясню тебе, что к чему.

— А получится быстро? — усомнился Гусев.

— Ну, это в общем-то не бином Ньютона, — сказал Стас. Они сидели в общаге, Стас вертел в руках новоприобретенный Гусевым пистолет, а сам Гусев размышлял о бренности всего сущего и о его же тщете.

— Пистолет-то нормальный?

— Нормальный, — заверил Стас. — Ты из него стрелять пробовал?

— Угу.

— И как получилось?

— Вроде ничего так, — следующие два часа после покупки оружия Гусев провел в тире, где его научили правильно стоять, правильно держать оружие, правильно нажимать на курок и гасить отдачу. По результатам стрельб инструктор заявил, что стреляет Гусев на четверочку, а для новичка, в первый раз взявшего в руки оружие, так и вообще отлично.

С одной стороны, инструктор мог и лгать. С другой, мог и не лгать. Ничего сложного в процессе стрельбы по неподвижной мишени в тире для Гусева не было. Не бином Ньютона.

— Главная сложность — это психологический аспект, — сказал Стас. — Ты как, чувствуешь в себе внутреннюю способность выстрелить в другого человека?

Гусев заглянул внутрь себя. Много времени это не заняло.

— Почему бы нет, — сказал он. — Учитывая, что этот другой человек собирается палить в меня и вообще мне не слишком нравится.

— Уверен?

— На самом деле, это вопрос, ответ на который можно выяснить только экспериментальным путем, — сказал Гусев. — Сейчас мне кажется, что я смогу, а как там будет… Полагаю, это получится выяснить чуть позже.

— Ладно, проехали, — сказал Стас.

— Ты мне лучше про регламент расскажи. Я имею в виду, мы просто выйдем на улицу и начнем поливать друг друга свинцовым дождем, или есть еще какие-то технические моменты?

— Поливать дождем не получится, — сказал Стас. — Во всех пистолетах, продаваемый на территории страны, встроен дуэльный режим, использование которого обязательно. Отказ от дуэльного режима карается смертью вне зависимости от того, чем закончился сам поединок.

— И в чем суть?

— В дуэльном режиме существует обязательная пятисекундная задержка между выстрелами. Это правило ввели в те времена, когда народ взял в моду приходить на дуэли с многозарядным полуавтоматическим оружием и стрелять очередями.

— Чем плоха стрельба очередями?

— Большим попутным ущербом.

— Прохожих цепляли?

— Прохожих, секундантов, припаркованные автомобили, окна соседних домов… Да и самому асфальту несладко приходилось.

— Значит, если он выстрелил и промахнулся, то у меня есть целых пять секунд, чтобы хорошенько прицелиться?

— Ну да, — сказал Стас. — Ты только учти, что стоять на месте он при этом не обязан.

— Учту, — пообещал Гусев. — Какова дистанция?

— Тридцать шагов, — сказал Стас. — Вообще, это можно обговорить отдельно и увеличить или уменьшить по общему согласию сторон, но общепринятый стандарт — тридцать шагов. Вы расходитесь, поворачиваетесь друг к другу лицами и начинаете. Открывать огонь можно только после команды секундантов.

— А полиция на стрельбу не заявится?

— Только если будет труп или попутный ущерб, — сказал Стас. — Вы же будете стреляться на улице, где куча камер наблюдения.

— И?

— Они такие ситуации сразу считывают и реагируют только при необходимости. Нарушение правил проведения поединка карается смертью на месте, без суда и следствия, попутный материальный ущерб в размерах выше допустимого — штрафом и возмещением вреда, труп случайного прохожего или секунданта — уголовным делом, а там уж, как повезет.

— Мы стреляемся до первой крови, — сказал Гусев. — Получается, если я всажу в него пулю, но он при этом останется жив, можно просто вызвать ему «скорую помощь» и разойтись?

— Ну да.

— А если он умрет?

— Тогда приедут копы и оформят документы на труп.

— Прелестно, — сказал Гусев. — И как вы дошли до жизни такой?

— Тебя что, в гугле забанили?

— Краткий пересказ от человека, с которым знаком лично, всегда ценнее.

— Да тут и рассказывать-то, собственно говоря, нечего. Когда легализовали оружие, повсюду началась стрельба. Раньше люди били друг другу морды, теперь они начали палить друг в друга из пистолетов. Запретить оружие обратно уже не получилось бы — во-первых, поднялся бы слишком большой шум, во-вторых, на руках у населения оказалась куча стволов, и не факт, что оно добровольно сдало бы их назад. Тогда и ввели дуэльный кодекс, типа, с агрессией невозможно бороться, но можно ее легализовать и направить в приемлемое русло. Количество неорганизованных перестрелок сразу уменьшилось, а потом и вовсе устремилось к нулю, и добропорядочный законопослушный человек, желающий пристрелить другого добропорядочного и законопослушного человека, перестал быть преступником. Нагрузка на тюрьмы, опять же, уменьшилась. Сплошной профит.

— Все равно мне кажется, что это дикость, — сказал Гусев. — Я имею в виду, во всем цивилизованном мире от дуэлей отказались черт знает, когда, а у нас…

— А у нас свой особенный путь, — сказал Стас. — Общество, между прочим, очистилось.

— И люди стали вежливее, ага.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.

— А сколько народу при этом полегло?

— В ДТП в любом случае гибло больше, — сказал Стас.

— Когда я был молодой и дурак, — сказал Гусев. — У меня частенько появлялось желание вышибить кому-нибудь мозги, но не было такой возможности. Сейчас я уже не молодой, хотя и все еще дурак, и такая возможность у меня вроде бы есть, но особого желания я почему-то не испытываю.

— И?

— И ничего. Это было просто наблюдение. Кстати, я хотел у тебя еще кое о чем спросить.

— Спрашивай.

— Ты же имеешь дело с компьютерами в клинике?

— Ну, как-то так, — сказал сисадмин.

— Можешь достать мне мою историю болезни?

— Зачем?

— Хочу почитать для развития кругозора.

— А спросить у врачей ты не пробовал?

— Пробовал, мне не дали.

— Значит, ты хочешь, чтобы я для тебя ее выкрал?

— Наверное, — сказал Гусев. — Если что, мне самому неудобно о таком просить.

— Я имею дело с железом и прикладными программами, — сказал Стас. — Если я полезу в хранилище файлов, это будет заметно и это вызовет вопросы. Меня уволят.

— Э… тогда не стоит, — сказал Гусев. Стас ему нравился и впутывать его в неприятности он не хотел.

— Они весьма ревностно охраняют свой секреты.

— Ну да, — сказал Гусев. — Только я не понимаю, почему из этого нужно делать секрет. Полагаю, уж я-то имею право знать.

— Такова политика компании, — сказал Стас. — Извини, красть для тебя файл я не буду. Да и не факт, что у меня получится, я же сисадмин, а не хакер. Ты просто не по тому адресу обратился.

— У меня тут вообще дефицит адресов, по которым можно обращаться, — сказал Гусев.

— Это не беда, — сказал Стас. — У тебя как с деньгами?

— Пока есть, а что?

— Я могу познакомить тебя с нужным человеком, — сказал Стас. — Дать, так сказать, нужный адрес. Но этот человек работает только за деньги.

— Он хакер?

— Нет, он торговец. Продает всякие нелегальные шутки и услуги.

— Например?

— Например, любые нелегальные штуки и услуги. Это только вопрос цены.

— И он может достать файл?

Стас кивнул.

— Сколько это будет стоить?

— Понятия не имею. Цену он сам тебе назовет.

— Тогда мне нужно с ним встретиться.

— Я это устрою, — казал Стас. — Но ты, по-моему, не о том сейчас думаешь.

— Ерунда, — сказал Гусев. — Или я переживу завтрашний вечер, так или иначе, и тогда мне потребуется эта встреча, или я его не переживу, и все уже станет неважно.

— Вот именно.

— Но какой смысл заниматься долговременным планированием, исходя из того предположения, что завтра меня могут убить?

— А какой смысл вообще заниматься долговременным планированием? — спросил Стас. — Кому оно когда помогало?

— Были прецеденты.

— Фигня, — сказал Стас. — Большая часть планов не выдерживает испытания реальностью.

Гусев пожал плечами.

— Но это не повод, чтобы отказаться от них вообще.


Вечером следующего дня Гусев и Стас вошли в бар и встретились там с Вячеславом и его секундантом. Пока Гусев пил кофе у барной стойки, а Вячеслав продолжал пялиться на свою долбанную ложку, секунданты вкратце обговорили условия поединка, и уже через десять минут они вчетвером вывалили на улицу.

Стас повернулся лицом к ближайшей камере наблюдения и сообщил невидимым операторам, что сейчас здесь будет иметь благородная легальная дуэль, а не низкопробная уличная перестрелка. Когда он закончил свою речь, Гусеву показалось, что камера еле заметно кивнула.

Они с Вячеславом встали посреди улицы. Гусев предложил Вячеславу свои извинения, тот лишь презрительно фыркнул в ответ.

Секунданты предложили дуэлянтам обнажить оружие и перевести пистолеты в соответствующий режим.

Дуэлянты так и сделали, после чего сразу же получили команду расходиться.

Отсчитав пятнадцать шагов, Гусев развернулся на каблуке и узрел Вячеслава, который уже стоял к нему лицом.

Секундант Вячеслава начал считать до трех.

Как ни странно, Гусев ничего особенного в этом момент не почувствовал. Ситуация была для него новой, ситуация грозила ему смертью, но он был спокоен и видел в Вячеславе не своего злейшего врага, а всего лишь досадное недоразумение, с которым стоило разобраться как можно быстрее. Ни мандража, ни адреналина, никакой дрожи в руках. Словно он уже тысячу раз это делал.

Гусев для себя объяснил это тем, что ему так и не довелось поверить в реальность происходящего.

Ну, это он уже потом себе все объяснил.


Глава пятая | Цивилизация страуса | Глава седьмая