home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3. Глаз дракона

Прошла неделя затишья. Комиссар не поручал никакого нового дела для Ланера и Бокара, кроме работы с бумагами, пока не появилось одно странное преступление.

Ланер и Бокар вошли в кабинет комиссара. Он сидел, как всегда за своим столом и курил сигару.

– Вы прославились так, что о вас говорят до сих пор в газетах, – восторженно произнес комиссар. – У вас Ланер появилась возможность осуществить свою давнюю мечту.

– Какую еще? – удивленно спросил Ланер.

– Вас ведь еще интересует работа в Интерполе? – у Ланера загорелись глаза от волнения.

– Да. Вы же знаете.

У комиссара до сих пор сохранилось заявление Ланера о прошении его перевода в международную полицейскую организацию, с правом работы во французском отделении Интерпола.

– Неужели мое заявление подписано? – удивленно произнес Ланер, слух которого весьма заострился.

– Пока еще нет, – ответил комиссара. – Но, все может случиться, и это тоже. Сегодня днем, ко мне обратились с Интерпола с просьбой. Они прочитали из газет о вашем последнем деле Бокар. Их заинтересовало ваше расследование, точнее – необычность методов, при помощи которых, вы его раскрыли. Они столкнулись с непонятным убийством и, возможно, вы могли бы им помочь в этом деле.

– Так это не мы его будем вести? – спросил Ланер.

– Им занимаются люди из Интерпола. Нужна ваша помощь или ваше мнение по нему, в общим кой-какая консультация. Я жду с минуты на минуту их человека. Он и введет вас в курс дела.

Вскоре, в кабинет вошел небольшого роста, с лысиной на голове, худощавый, лет сорока пяти человек.

– А это и есть тот человек, о котором я вам говорил, знакомьтесь: это Андре Шалет. Он ведёт это запутанное и странное дело, – произнес загадочно комиссар.

– Здравствуйте господа! – поприветствовал присутствующих сыщиков Шалет.

– Это Ланер, а это известный вам Бокар. – сказал комиссар, указывая на сыщиков.

– Я наслышан о вас и вашем деле – по поимке похитителя мальчика, – сказал Андре Шалет. – Мы столкнулись с весьма необычным и запутанным преступлением.

– В чем же необычность его? – спросил Бокар.

– Это не одно убийство.

– Значит, преступник убил нескольких? – спросил Ланер.

– Не совсем так, – ответил Шалет. – Эти преступления совершались в разные времена на протяжении вот уже нескольких лет, и в разных странах. Одно в Англии, три в США, одно в России, два в Китае, одно в Африке и так далее. Всего двенадцать. Сегодня во Франции, в Марселе.

– Извините, что я вас прерываю, – сказал Бокар, – но вы сказали о единстве этих преступлений. Почему вы их объединили?

– Это верно, – произнёс Шалет. – Эти убийства совершены одним или группой людей. Преступления объединяет их необычность.

– И, в чем же она проявляется?

– В двух вещах, – ответил Шалет. – Во-первых, все погибшие относятся к олигархам. Это очень богатые и сильные мира сего. Во-вторых, убийства столь странные, сколь и не объяснимые. Во всех убийствах, как бы присутствуют животные твари: птицы, насекомые, тигры и так далее. Но, они не совершали эти убийства, а с другой стороны все выглядит так, что именно они это сделали.

– Я не понял, что вы имеете ввиду? – спросил Ланер.

– Лучше будет, если вы всё своими глазами увидите на месте преступления, – сказал Шалет. – последнее убийство произошло сегодня, а точнее этой ночью, судя по охлаждению и окоченению трупа. Труп обнаружила служанка в кабинете одного роскошного особняка, в богатом районе Марселя.

– А вы знаете, я кажется, читал о подобных преступлениях в Интернете, – сказал комиссар. – Но, не поверил в это. Мало ли что там пишут.

– Ну, что господа, теперь вы всё увидите, и у вас будет возможность разгадать этот сложный клубок загадочных убийств, – произнес Шалет. – Мы старались, что бы об этих преступлениях знали, как можно меньше человек. Богатые люди не любят подобной огласки, но видимо, какая-то информация просочилась в прессу. Нельзя все утаить. Нет ничего, о чем бы рано или поздно не было известно обществу.

Через час с лишним, трое мужчин: Ланер, Бокар в сопровождении Андре Шалет прибыли в роскошное и большое поместье погибшего. Пока они шли по аллее, вдоль которой росли аккуратно подстриженные клумбы, изобилующие множеством дорогих цветов, рассаженных между ними, к трехэтажному особняку, Бокар расспрашивал Шалет о хозяине поместья.

– Кем был погибший? Он француз?

– Нет, он итальянец, – ответил Шалет. – Он мультимиллионер, занимается нефтью. Владелец целой судовой империи по перевозке сырья, нефтепродуктов. У него имеется несколько десятков добывающих нефтяных платформ расположенных по всему миру. Ему принадлежат десятки заводов по переработке нефти сырья. Он владелец нескольких крупных банков, имеющих множество филиалов по всему миру. В общем, это был очень богатый человек.

– А кому достанется все это наследство, после его смерти? – поинтересовался Ланер.

– Как ни странно, но прямых наследников у него нет, – ответил Шалет. – Он был женат около десяти лет, на одной даме. Но, детей у них не было. Она не могла забеременеть. Может быть, это и послужило причиной их развода. Реми Роблин – так его звали. Вот уже год, как он жил один. У него был целый штат слуг, когда он был женат. Но теперь, вот уже год, как у него только четверо слуг: экономка, повар, швейцар и садовник.

– А почему он носил французское имя и фамилию? – спросил Бокар.

– Он итальянец. Его родители уже умерли, там в Сицилии. Богатые нефтепромышленники. Он единственный их сын. А вот конкурентов и завистников у него было предостаточно. Чем выше человек, тем больше у него врагов, – сказал Шалет.

Они остановились напротив какой-то роскошной клумбы с растениями.

– Вот этот вазон, – Шалет указал на небольшой красный цветок, – стоит около трех тысяч евро. Эта клумба – пять тысяч, а вон – то декоративное дерево – пятнадцать. Это коллекционные растения. О них мне рассказал садовник.

– Да, а мой вазон, – сказал Ланер в шутку, – который я приобрел два месяца назад, обошелся мне в десять долларов.

Они втроем вошли в роскошный дом. По широкой мраморной парадной лестнице они поднялись на второй этаж. В роскошном кабинете, с дорогой, по-видимому, мебелью лежало тело хозяина особняка Реми Роблина.

– О боже, – произнес Бокар, увидав обезглавленное тело. – А, где же голова?

– Голову мы не нашли, – спокойно ответил Шалет.

– Тогда почему вы утверждаете, что это тело принадлежит Реми Роблину? – спросил Ланер.

– Экономка знала его с детства, – ответил Шалет. – У него имеется небольшой шов на правом колене. Это от полученной травмы в юности. Операция на мениске. Она последняя видела его вчера вечером. Он оставался в своем кабинете.

Ланер подошел к трупу и посмотрел на ногу, оголив ее до колена.

– Маловато крови. Вы не находите? – спросил Бокар.

– Да, верно, – ответил Шалет. – Это для нас загадка. Вы посмотрите еще вот сюда. – Шалет подошел к стене и указал на рисунок, нарисованный фломастером. Рисунок напоминал глаз.

– Это не человеческий глаз, – заключил Бокар, после детального осмотра рисунка.

– Как вы думаете, чей он? – спросил Шалет.

– Не кошачий, – сказал Бокар, глядя на рисунок. – Ну, разве что, глаз какой-то рептилии.

После этих слов, Бокар начал внимательно осматривать труп. Погибший был одет в костюм, словно собирался перед смертью куда-то отправиться.

– Что с головой произошло, как вы думаете? – спросил Ланер у Шалета.

– Голова отсутствует, но, толи ее отрезали, толи оторвали, пока не понятно. Это покажет экспертиза.

– Голову откусили, – уверенно ответил Бокар. – Он перевернул тело, внимательно провел рукой по спине покойного, затем достал лупу и осмотрел пиджак еще раз. После этого, провел пальцем по нему и, подведя палец к своему носу, принюхался. Затем, Бокар неожиданно встал и вышел из дома в сад, где начал бегать от куста к кусту, от одной аллеи к другой, вокруг дома, осматривая многочисленные растения. Ланер и Шалет наблюдали за этими дивными перемещениями, а спустя десять минут их подозвал садовник, сказав, что Бокар просит их подойти к нему, он что-то нашел. Ланер и Шалет спустились в сад, и подошли к Бокару, согнувшемуся над какой-то ямой. Из глубокой ямы, скрывающей черные тени доносилось рычание и царапание, безудержный всплеск воды.

– Скажите любезный, – обратился Бокар к садовнику, – кто в этой яме?

– В ней находятся два крокодила.

– Откуда здесь крокодилы? – удивился Ланер.

– Мой хозяин увлекался ими, он охотился на них в Африке. Год назад он привез парочку, – ответил старый садовник.

– У края клетки имеется кровь, – сказал Бокар. – Возможно, это от еды, которой кормят рептилий, а может, и нет. Когда их последний раз кормили? – спросил Бокар у садовника.

– Хозяин приказал кормить по вечерам, три раза в неделю. Крокодилы ели двое суток назад, – ответил садовник.

– Стало быть, это не кровь от еды, – уверенно ответил Ланер.

– Я возьму кровь на анализ, – сказал Бокар. – Клетку придется осмотреть.

После этого, Шалет вызвал специальную бригаду по перевозке крокодилов. Однако в клетке ничего не было найдено. Было решено провести необычный рентген рептилий, по неожиданной просьбе Бокара, что бы убедится в отсутствии головы внутри животных. Пока отлавливали крокодилов, Бокар осматривал небольшую прогалину, рядом с аллеей, ведущую к дому. Он бегал то и дело от одного места дороги к другому. Спустя несколько часов Бокар и Ланер вернулись в офис. Ланер молча наблюдал за Бокаром, который целиком погрузился в изучении каких-то книг, которые он держал у себя на полке. Эта полка, пустующая вот уже несколько месяцев, сразу же заполнилась различными энциклопедиями и справочниками по биологии и химии, сразу же по вступлении Бокара в должность сыщика.

– Это энциклопедия? – спросил Ланер. – может, ты мне расскажешь, что ты делаешь?

– Я должен быть уверен в своих предположениях, – коротко ответил Бокар, не отводя пристального взгляда с книги.

Чтобы не мешать Бокару, Ланер вышел из кабинета и отправился к комиссару доложить о проделанной работе. Вечером, того же дня, Шалет позвонил в офис и сообщил, что после осмотра снимков крокодилов, в желудке одного из них обнаружили пропавшую голову. Сейчас ее хирурги достают из рептилии. Он также просил, подойти сыщиков в больницу, где ведется эта операция. Ланер и Бокар прибыв в больницу, нашли Шалет одного в лаборатории. Уже значительно темнело, сгущались сумерки, многие лаборатории и кабинеты опустели.

На столе лежал какой-то овальной формы предмет, закрытый полотенцем, сквозь которое была видна кровь.

– Вы оказались правы Бокар, – произнес Шалет. – Это действительно голова Роблина. – Он отдернул полотенце.

– Боже, какой ужас, – произнес Ланер. – Крокодил действительно откусил ее?

– Да, так утверждают наши криминалисты, – сказал Шалет. – Но, это еще не все. Как я и предполагал, во рту покойного обнаружили вот эту записку. – Он достал небольшую, сложенную в несколько раз бумажку, испачканную кровью.

Ланер осторожно, с пренебрежением взял окровавленный обрывок бумаги, развернул ее и увидел надпись на непонятном языке.

– Дайте-ка мне, – сказал Бокар. – Надпись сделана на латинском языке. Здесь надписано следующее: «Равновесие природы». Вот, пожалуй, и все.

– Именно так, – сказал неожиданно Шалет. – На остальных трупах или рядом с ними, мы так же находили подобную записку с кровавой надписью: «равновесие природы», написанную на латыни. Что вы думаете обо всем этом Бокар?

– Пока еще рано делать какие-то выводы. Мне нужно больше времени.

– Оно у вас есть, – сказал Шалет. – Мой телефон у вас имеется, звоните, как только узнаете что-либо. – После этого, он добавил, – вот именно так заканчивались все эти дела, ни более, ни менее.

– Вы хотите сказать, что о преступнике никто и ничего не знает, и ничего не удалось выяснить за все эти годы? – спросил Ланер.

– Именно это я и хочу сказать. Все подобные преступления заканчивались подобной запиской, и загадочной смертью какого ни будь мульти миллионера.

– Да, действительно, – произнес Ланер, – как же его голова оказалась внутри крокодила, да еще и в клетке? Крови нигде не было, а труп спокойно лежал на втором этаже в кабинете.

Прошло несколько дней плодотворной работы Бокара в полном одиночестве. И вот наступил день, когда он оторвался от всех своих книг, химикатов и микроскопа и позвал Ланера для того, что бы ему сообщить новые результаты. Он заявил, что готов отвечать на его вопросы и, что дело немного продвинулось вперед. Его последние исследования дали поразительные и невероятные результаты. Ланер застал Бокара сидя за письменным столом в кабинете, рассматривающего через лупу какую-то карту.

– Я с нетерпением жду пояснений Бокар, – произнес Ланер, – этого загадочного убийства, попробуй удивить меня, ведь я не зря столько выпил чашек кофе в ожидании твоих слов. Да и Шалет о тебе спрашивал недавно. Я сказал, что мы работаем над этим делом.

Бокар спокойно отложил в сторону лупу и посмотрел на Ланера.

– Ну, что ж, настала очередь моего рассказа. Осматривая труп Реми Роблина, я обнаружил на его костюме со стороны спины едва заметный желтый цвет. Это была пыльца одного из коллекционных растений, находящихся в саду. От садовника, я узнал, где расположено это растение. Позже, я обнаружил неподалеку и вольер с рептилиями, и кровь у клетки. Вероятно, хозяин дома засунул голову в клетку с хищниками, там и произошел этот страшный случай. А, вот зачем он это сделал, и кто его заставил это совершить, пока не ясно. Не сам же он по доброй воле совершил этот смертельный поступок. Нарисованный глаз… возможно это глаз крокодила. Когда-то их называли драконами, их взгляд обладает гипнотическим свойством. Они незаметно подкрадываются к своей жертве под водой так, что над водой видны лишь его глаза. Глаза дракона. Так он маскируется. Подплыв ближе, на расстоянии броска, крокодил набрасывается на свою ничего не подозревающую жертву. Мертвой хваткой он тащит ее под воду в свою стихию. Под водой же крокодилы не атакуют. Что касается записки, найденной во рту жертвы, то эти два слова: «равновесие природы», еще следует изучить подробнее. Пока не ясен и мотив преступления.

– Но, ты не ответил на интересующий вопрос, – сказал Ланер. – Зачем Роблин сунул голову крокодилам? А если это несчастный случай, то кто же запер клетку? И зачем преступник отнес обезглавленный труп в дом, да еще, и на второй этаж не пролив при этом не капли крови?

– Наверное, преступник хотел этим что-то сказать. Например, сделать это преступление, как предыдущее – необычным способом, выделив свой почерк убийства, – сказал Бокар. – Я собираюсь по этому поводу посетить ферму по разведению крокодилов, расположенную недалеко от Марселя. Кстати эта ферма принадлежит Реми Роблину. Может быть, мне удастся там что-то выяснить. И еще, на дороге, ведущей к дому, лежало несколько семян протеи. Это необычное растение. Оно растет, как правило, в лесу.

– В чем же его необычность? И что нам это даст?

– Дело в том, что семена протеи защищены волокнами асбеста находящимися в прицветнике.

– Ну и, что с того?

– Тебе известны свойства асбеста?

– Ну, я что-то слышал о костюмах пожарников. Он не горит, и предохраняет пожарных от огня, от высоких температур.

– Именно Ланер, ты прав. Так протея защищается от огня, который сжигает все на своем пути. Все, кроме семян протеи, находящихся внутри прицветника, состоящего из волокон асбеста, сгорает. После пожара прицветники раскрываются, и семена высыпаются на землю. Так протея заново засеивает своими семенами землю.

– Я понял, ты хочешь сказать, что преступник проезжая на машине, колесами задел несколько таких семян, и таким образом перевез их в сад погибшего Роблина?

– Именно, стало быть…

– Стало быть, нам надо искать то место, где недавно был пожар? – с волнением и нескрываемой радостью за свою догадку, произнес Ланер.

– Тривиально! – сказал Бокар. – Я уже занимаюсь этим.

– Значит, мы сейчас отправляемся за город в лес, где проходил недавно пожар.

– Не совсем. Это позже. Десять минут назад мне позвонил Шалет. Он дал нам адрес одного полицейского, который когда-то расследовал одно из подобных преступлений. Сейчас он на пенсии. Ты пойдешь к нему и выяснишь все, что он знает по старому делу. Тогда преступника также не нашли. Но дело не закрыто и по сей день.

– А, почему только я? – поинтересовался Ланер.

– Да, мой друг, этим лучше заняться тебе. Я же, покопаюсь в библиотеке с газетами прошлых лет. Там должно быть что-то написано об этом Роблине. О таком человеке не могли не писать в газетах. А, после этого, мы встретимся в офисе, и вот тогда мы и отправимся за город. Пожар произошел в тридцати километрах от города, на востоке, об этом написано в газете: «Хроники Марселя», за прошлую неделю.

В кабинете комиссара Батона находилась журналистка Камель Сальман. Она хотела написать несколько статей, и сделать репортаж об убийстве миллионера Реми Роблина. Комиссар не мог допустить журналистку к этому незавершенному делу, так как речь шла об очень влиятельном человеке, кроме того, это дело имело определенную секретность, не подлежащую разглашению. С другой стороны, комиссар не мог просто так указать Сальман на дверь, так как знал ее влиятельных родителей, и то, что за ее спиной стоят очень известные журналы во Франции и Европе. Сальман настаивала, а комиссар не знал, что ему делать с этой назойливой журналисткой. Ситуацию разрядил Бокар, который неожиданно вошел в кабинет. Комиссар вспомнил, что Бокар направлялся на ферму по разведению крокодилов, что бы проверить одну из своих гипотез в данном убийстве. Фермерское хозяйство по разведению крокодилов, занималось добычей крокодиловой кожи, и данная ферма принадлежала, в числе прочих, погибшему миллионеру. Этим посещением фермы и решил воспользоваться комиссар, чтобы избавится от Сальман. Услышав о ферме, имеющей отношение к погибшему, она согласилась отправиться на расследование вместе с сыщиком, который вел это дело об убийстве.

По дороге на ферму, Сальман хотела расспросить Бокара об убийстве миллионера, но у сыщика уже были строгие инструкции от комиссара, о неразглашении фактов по данному следствию. Бокар всячески уклонялся от вопросов Сальман, пока они оба не подъехали к ферме. По дороге к ферме, что бы как-то отвлечь Сальман от ее же вопросов, Бокар рассказывал ей о мифах и легендах, о величии крокодилов в Индии, Китае, Египте и Америке. О том, что эти великолепные животные являются предками динозавров, живших миллионы лет назад, о их повадках. О том, что крокодилы охотятся лишь на слабых животных, и убивают лишь, когда голодны. В природе крокодилы выполняют функцию санитаров, убивая слабых животных.

Узнав о прибытии сыщика на ферму, работники фермы не препятствовали ему, и показали всё фермерское хозяйство. Во многих вольерах, где держали крокодилов, было очень грязно. Вольеры не убирались, стоял смрадный запах. Крокодилы находились практически в собственных фекалиях. В вольерах было так много крокодилов, что между ними часто имели место драки за территорию. Многие крокодилы не имели конечностей, которые они потеряли в поединках за выживание в тесных вольерах. Один из работников фермы, что бы разогнать крокодилов, набросившихся на один кусок мяса, во время их кормления, взяв в руки металлический прут, начал беспорядочно бить по спинам крокодилов. На многих телах крокодилов имелись ссадины от таких ударов.

После осмотра фермы, Сальман была в глубоком унынии и переживании. Её разум был возбуждён, в сердце поселилась ноющая и скрытая боль, а на глаза накатывали слёзы. Ей было жалко и больно смотреть на жизнь крокодилов, о которых так прекрасно и вдохновлено, с изысканностью и почитанием, отзывался Бокар, рассказывая об их величии, и о том, что во многих древних странах крокодилов почитали за богов.

– Боже, здесь совершенно нет никаких законов, – сказала Сальман. – Здесь нет цивилизации.

– Вы правы, здесь царит один закон, и он беспощадно забирает жизни – суровый закон выживания. Но, и в цивилизации, и когда все законно, на первый взгляд, вы не найдёте покой, – сказал Бокар.

– О чем вы говорите? – переспросила Сальман, пытаясь остановить поток слёз.

– Что вам известно о цирке?

– В цирке выступают животные, в частности и крокодилы, – произнесла Сальман вытирая слезы, выступившие на ее глазах. – Я хочу закрыть эту ферму. Я должна поговорить с ее хозяином.

– Это бесполезно. Эта ферма является частной собственностью и здесь наши права, как и права этих крокодилов на существование, заканчиваются.

– А, что вы на счет цирка хотели сказать?

– Я хотел сказать о том, что и в цирке существует подобное далеко не гуманное отношение к животным. Даже, если опустить такое варварское отношение к животным, ведь зритель не видит, что происходит за кулисами, на тренировках или дрессировках животных. Зритель видит лишь готовый номер на манеже, лишь то, что ему позволено наблюдать. А детали, важные составляющие этих номеров, уродующие и позорящие человека, как гуманного существа, обладающего не только разумом, но и сердцем, глубоко скрыты за кулисами алчности, тщеславия и величия. Скажите, вы знаете, что такое условный рефлекс?

– Что-то я в школе учила по биологии, но сейчас точно не скажу, – ответила Сальман, немного успокоившись от тяжелых впечатлении и переживаний, проникшие к ней в душу.

– Все номера с животными строятся на условных рефлексах. Представьте, от вас требуют, что бы вы перепрыгнули с одного бревна на другое. Вы, как свободное существо, делать этого не желаете, и никто в этом мире не сможет заставить вас совершить поступок против вашей воли. Однако если на другом бревне будет кусочек еды, то вы захотите ее отведать, особенно, если вас не будут кормить, и со временем голод начнет съедать вас изнутри, маня и подталкивая на любое соглашение с дрессировщиком. Вы отправляетесь на другое бревно, что бы достать и полакомиться этим кусочком еды, который пробуждает в вас чудовищный закон выживания, раскрывающий любые пути достижения цели, в том числе принижение собственной гордости дикого и свободного существа. Вы понимаете, что вы не свободны и вашими законными и благочестивыми порывами насытится, управляют другие. Однако, ваш хозяин – дрессировщик, не желает, что бы вы перешли от одного бревна к другому привычным для вас способом. Поэтому он обрезает вам любой доступный путь, оставляя лишь тот, который он сам выбрал, например, перескоком с одного бревна на другое. Всякое иное решение для вас закрыто дрессировщиком, например, он держит вас на поводке, и, как только вы решаете переползти по земле, что бы добраться до второго бревна, на котором лежит спасительный кусочек еды, то он совершает рывок поводка так, что ваше тело повисает в воздухе на этом поводке. После этого, он вновь вас усаживает на первое бревно и предлагает еду на втором. Он совершает это до тех пор, пока вы не решитесь повиноваться своему хозяину и не выберите прыжок, как единое решение с его точки зрения. После этого, когда вы выбрали желаемое им действие, он добавляет к подкреплению условного рефлекса сигнал, которым служит, например, щелчок его пальцев – волеизъявление хозяина. Теперь, когда вы поняли, что он хочет от вас, ибо получить еду, вы сможете лишь, когда выполните его команду, хозяин постоянно совершает сигнал и дает вам подкрепление. В качестве подкрепления служит кусочек еды, находящийся на втором бревне. Вы очень голодны и хотите удовлетворить вашу естественную потребность в еде. Но теперь, ваш хозяин строго наказывает вас за непослушание, коим является выбор вами неверного пути решения – иного от предложенного ранее, вами уже управляют. Например, он бьет вас или на полу ставит электрическую пластинку с током, что бы вы забыли о перемещении по земле, а лишь прыгнули на бревно, свободная ваша воля подавляется любым способом и средством. При этом он постоянно делает щелчок пальцами, для выработки условного рефлекса, команды. Когда вы это уяснили и покорились этому или смирились, он убирает еду со второго бревна и лишь оставляет сигнал – щелчок пальцами. Вот теперь Сальман, наступает самое страшное и ужасное для вас, как свободного существа. Ваш хозяин совершает щелчок пальцами, а вы видите, что еды нет, но все равно делаете прыжок на второе бревно. Дело в том, что за многие сотни часов тренировок в вашей коре головного мозга устойчиво и крепко записалась информация, которую вам не так просто будет стереть, или ее разрушить. У вас выработался условный рефлекс, вы стали, незаметно для вас, рабом действий и воли вашего хозяина, и целиком, хотите вы того или нет, но вы уже полностью зависимы от него и его жестов. Вы словно предмет, движущийся на канатиках в подвешенном положении, а он управляет этими невидимыми для зрителя ниточками. Ваше сознание, во время его сигнала, не подчиняется вам более, иное решение подавляется выработанным в коре головного мозга условным рефлексом, и вы слепо совершаете поступок, который был вам навязан против вашей воли. Сигнал и подкрепление в тренировках с животными называется сочетанием. Это сочетание очень тяжело разрушить, равно, как и тот рефлекс, который уже крепко сформировался в коре головного мозга.

Глаза Сальман уже не были увлажненными, они казались высохшими от пролитых слёз, заменяющих живительную и необходимую влагу, подобно естественным водоёмам, некогда существовавшим и служащим пристанищем и надеждой многим существам решившим выбрать это место своим домом и надежным пристанищем, гарантирующим надежду на жизнь и свободу.

– Но ведь это ужасно! – сказала взволнованным голосом Сальман. – Я должна об этом обязательно написать, что бы поднять общественность на защиту животных.

– Милая Камель, – сказал Бокар, – уже давно существуют целые организации, которые борются за права животных, за их свободу. Ведь эта планета и их дом. Но, увы, всегда находятся люди вне закона, они убивают касаток, китов, тюленей, слонов и так далее, лишь для собственной мелкой материальной выгоды или удовлетворения своего духовного величия, забывая о том, что все мы живущие в этом мире имеем право на жизнь и свободу. При помощи условных рефлексов студенты учатся и овладевают знаниями, а спортсмены становятся мастерами, но эти приобретенные условные рефлексы не закрывают свободу и приводятся по нашему желанию к овладению знаниями и навыками. А есть люди, которые считают себя, в силу своей ограниченности, богами над всем живым и используют знания о рефлексах на других живых существах, покоряя их сознание, их волю и делая из них рабов. Кстати, во многих деструктивных сектах используется тот же эффект, но здесь уже, один человек, далеко не лучший, покоряет волю многих людей по заранее выбранной методике. Среди животного мира, такой чудовищной и зверской практики – покорения себе подобных, нет. Животные – это дети природы, гармонично живущие и развивающиеся в ней, по естественным для их рода законам, которые создала для них она сама. Однажды вышедшие из её лона, они становятся её верными спутниками жизни, окунаясь и лелея в её объятиях.

В то время, пока Бокар посещал ферму вместе с Сальман, Ланер отправился к полицейскому находящемуся на пенсии, адрес которого он получил от Шалет. Ланер быстро нашел старое ветхое строение по этому адресу. Бывший полицейский жил один на третьем этаже в небольшой двухкомнатной квартире в пригороде города. Ланер представился и коротко сообщил пенсионеру о своей проблеме, с которой он столкнулся. Старик сидел в кресле и курил трубку, молча, слушая его рассказ.

– Я тоже расследовал похожий случай, – внезапно произнес старик. – Это было не пару, а восемь лет назад. Кроме записки и мертвого тела мы ничего не обнаружили, и следствие не продвинулось ни на шаг. Кстати, наш погибший тоже был баснословно богат. Сомнений нет, преступление совершено одним и тем же преступником.

– Вы сказали одним? – удивился Ланер.

– Да, одним. Камеры, которые были расположены на одной из вечеринок, зафиксировали всех входящих гостей. На входе стоял полицейский, но он клянется, что всех пропускал по пригласительным билетам. Однако, камера, расположенная на входе, зафиксировала одного мужчину, который прошел мимо охранника без предъявления пригласительного.

– Как это возможно? Может быть, охранник знал его в лицо, или это был кто-то из прислуги?

– Мы задавали ему все эти вопросы, он ответил на них утвердительно: никого из посторонних не было, все гости приходили только с пригласительными билетами. У меня было лишь одно предположение, хоть это может показаться невероятным. Преступник обладал мощным гипнозом. Охранник записывал всех входящих в журнал, на камере мы сверяли всех, и получается, что охранник этого неизвестного просто не видел.

– Ну, что ж, это уже кое-что.

– Да, и еще, – вдруг вспомнил старый полицейский. Он встал с кресла и медленно, шаркая ногами по полу, подошел к небольшому настенному сейфу. Открыв сейф маленьким ключом, он достал из него какую-то небольшую картину. – Это портрет мужчины, копия. Я отдавал ее знатокам живописи. Они сказали, что это копия известной картины Висенто Ван Гога. Сама картина находится в музее, разумеется. Ее обнаружили в наше время, случайно, лет десять назад на чердаке одной из старых усадьб. Картина пролежала там черт знает сколько времени. Мальчик лет десяти играл на чердаке. В старых вещах своего деда он ее и обнаружил. Подлинник был написан Ван Гогом, это было позже доказано, сейчас она находится в государственной галерее. Она не имеет цены. Ван Гог ее написал в 1890 году. Это портрет неизвестного мужчины, лет сорока.

– Ну, и что с этого? – удивился Ланер.

– Дело в том, молодой человек, что копию этой картины, я получил от другого полицейского. Он погиб, и я не знаю, как она попала к нему. Эту копию он когда-то передал мне, было это лет двадцать назад, то есть за десять лет до нахождения подлинника. Понимаете?

– Это интересно, для любителей исторических находок. Кто-то уже знал о картине. Но, какое это имеет значение для нашего дела?

– А, вот какое. Этот полицейский, как и вы, расследовал одно из подобных преступлений. Он сообщил мне, что обнаружил эту картину в комнате одного из подозреваемых. Преступнику удалось скрыться. А через неделю, полицейский погиб в автомобильной катастрофе. Картина осталась у меня. Какое она имеет отношение к нашему преступнику, я не знаю. Мне не удалось это выяснить за годы службы. Подобных дел у меня больше не было. Я слышал, что Интерпол занялся этими делами. Но, эту картину я решил сберечь. Хотел сам заняться на пенсии этим делом, но видимо, старость и мои болезни не позволят мне завершить начатое когда-то дело. Поэтому, я решил передать ее вам.

– Мне? – удивился Ланер.

– Да, вам. Вы ведь сейчас, как я понял, ведете подобное дело. Может быть, удача будет к вам более благосклонна, чем ко мне. Может быть, эта картина поможет вам? Чуть не забыл… вот еще, этот лист бумаги, – старик передал какую-то бумагу Ланеру. – На нем какие-то иероглифы. Наши криминалисты не смогли их разобрать. Может быть, это вам поможет.

Через час, Ланер был в офисе, где его ждал Бокар. Ланер сообщил ему обо всем, что узнал от старого полицейского.

– Это очень интересные сведения. Ты не зря съездил Ланер. – произнес Бокар. – Картину и эту бумагу с иероглифами я буду изучать, пока ничего сказать по ним нельзя.

– А, что тебе удалось выяснить?

– Ты знаешь, что Реми Роблин занимался нефтью, нам говорил об этом Шалет. Так вот, два месяца назад, произошел несчастный случай на одном из его танкеров, который перевозил нефтепродукты, неподалеку от африканского континента. Танкер получил пробоину, и нефть вылилась в Аравийское море. В результате загрязнения окружающей среды погибла вся фауна на побережье, протяженностью сотни километров. Это дело быстро замяли, миллионер заплатил штрафы, но вред, причиненный живой природе был не возмещен. Сотни тысяч трупов морских жителей находили африканцы на побережье. Нефть попала в реку, а в ней жили редкие рептилии, они тоже погибли. Все это осталось неизменным, об этом писали экологи, журналисты.

– Человечество строит и развивает свою цивилизацию. Нефть – это одно из главных сырьевых продуктов, которые использует для своих нужд человек. В развитии человечества возможны и ошибки.

– Это верно, – с грустью ответил Бокар, – но, какой тяжелой ценой достается это развитие. Мы находимся в окружающей нас природе и пользуемся всеми ее дарами, но так и не научились ценить ее, и ее безвозмездные дары.

На следующий день оба полицейских ехали в машине за город к лесу, где несколько дней назад прошел пожар. Лес находился в тридцати километрах от города. По дороге Бокар поделился с Ланером некоторыми своими соображениями.

– Равновесие природы, – произнес Бокар.

– Что ты говоришь? – переспросил его Ланер, словно не услышав его фразу.

– Я прочел единственные два слова из записки, которую Шалет обнаружил на трупе.

– И, что ты думаешь об этих словах? Что преступник хотел ими сказать? О каком равновесии идет речь?

– О равновесии в природе можно сказать следующее. Известно, что различные сообщества, будь то растения, животные или человек, обитаемые на одном участке земли называют биоценозом. Его изменения, в естественном ходе развития, называемом сукцессия, приводит к равновесию – это климакс. Это равновесие – суть взаимодействий разных сообществ, находящихся и развивающихся на одном отдельном участке земли. Прочитав о последней катастрофе танкера, нефть из которого вытекла в море, чем был причинен природе живого катастрофический урон, невосполнимый, меня натолкнуло на мысль о том, что предшествовало смертям в остальных случаях загадочной гибели миллиардеров. Выяснилось, что во всех случаях, незадолго до их смерти, происходили аналогичные катастрофы, и как следствие, с последующим загрязнением и невосполнимыми потерями многих километров окружающей живой природы. Жертвами стали многие миллионы живых организмов и целых популяций. Так, по вине одного миллионера из восточной Европы, за несколько месяцев его таинственной смерти, произошла авария на атомной станции. Взрыв нефтяной платформы, неподалеку от Америки, так же приведший к таинственной и необъяснимой смерти его хозяина и так далее. Кто-то словно наказывает, иначе я и не могу сказать, и обвиняет олигархов в их ошибках, и исправляет эти ошибки их кровью, не выдвигая при этом никаких требований. У меня возникла следующая гипотеза о вышесказанном. А, что если преступник, убивая виновных в загрязнении и уничтожении целых живых сообществ биосферы, таким образом, вытекая опять-таки из его же записки, регулирует воздействие человечества, как одного из сообществ населяющих планету, на биосферу. Но это всего лишь предположение, – произнес Бокар.

– А ты всегда угадываешь? – неожиданно спросил Ланер.

– Я всего лишь человек. Конечно, нет. Человеку свойственно ошибаться. Но, человек разумный – это, прежде всего, ищущий человек, занимающийся поиском истины.

– Я слышал, что ты был юристом в одном из судов на востоке Франции.

– Я был адвокатом. Это была неудачная карьера. Когда я решил сам зарабатывать, и не зависеть от родителей, я поступил на юридический факультет. Закончил его с отличием, и поступил на работу в местный суд в должности адвоката, для защиты обвиненных. Первое же мое дело было весьма неудачно. Прокурор, который обвинял моего подзащитного, был весьма опытным и искусным в своем деле человеком. И, несмотря на мои доводы в защите, свидетелей у меня не было. Все мои свидетели были насекомые и животные. Прокурор же обратил всю мою защиту, построенную на молчаливых свидетелей, в громкий смех зала присяжных. Он пригласил свидетелей, возможно подкупленных, так как они появились уже в последний момент, двух женщин и одного мужчину сторожа, которые и завершили исход этого дела, и моей первой и последней неудачной попытки прославиться на поприще адвокатов. Тогда, я и решил стать сыщиком, что бы приобрести мне недостающий опыт.

Верхушки деревьев были окутаны лёгким туманом. Ланеру показалось, что этот лес, в котором прошел пожар, хранит себе некую тайну, которую им с Бокаром предстоит раскрыть. В лесу полицейские, при помощи местного лесничего, быстро обнаружили место пожара. Там Бокар обнаружил на земле семена протеи.

– Но, что нам это дает? – поинтересовался Ланер. – Ведь преступника здесь нет.

– Ты прав, – коротко ответил Бокар.

Ланер подозвал к себе лесничего.

– Скажите любезный, а вы не видели за последнее время в этих местах людей?

– В эти края мало кто заходит, – сказал лесничий. – Иногда здесь бывают туристы. Этот пожар произошел по их вине. Оставили не затушенный костер. Лето жаркое в этот год выдалось. От того огонь и быстро распространился. Тушили вертолетами. С самого Марселя вызвали. Кстати, вы говорили о людях. Так вот, вообще здесь никто кроме меня не живет, а вот недели две назад, ко мне подъехал один мужчина, он представился как турист, на вид ему лет сорок.

– Понятно, а где его искать, вы, конечно, не знаете? – спросил Ланер.

– Почему не знаю, знаю.

Ланер внимательно и с надеждой в глазах посмотрел на лесничего.

– Он в моем старом домике живет. Я там уже, как с год не проживаю. Я сдал ему этот домик в аренду. Он сказал, что любит уединение, да и рыбку половить не прочь. Здесь у нас небольшое озеро имеется.

Сыщики попросили отвести их к этому домику. Через полчаса ходьбы они стояли возле старого, но всё ещё крепенького домика. Лесничий постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда он вошел первым.

– Двери я не запираю, видите, здесь даже замка нет. Но постучать надо, – сказал лесничий.

Сыщики проследовали за ним внутрь дома. Здесь постояльца не было. Ланер обнаружил в ящике стола один лист исписанной бумаги. На нем было написано на латыни несколько строк. Еще один, почти догоревший лист бумаги, он обнаружил в камине. На нем еле виднелись несколько непонятных иероглифов. Лесничий вышел во двор, что бы проверить все ли на месте, а сыщики продолжали вести осмотр дома.

– Похоже на какой-то азиатский язык, – произнес Бокар, рассматривая в руках этот обгоревший листок.

– А вот второй лист уцелел, – сказал Ланер, разглядывая второй лист, найденный в столе.

– Это латынь, – сказал Бокар. Он достал из кармана небольшой листок и сверил почерк. – Одной рукой написано. Да, в самом деле, это видно и без специальной экспертизы. Человек, написавший записку, которую мы нашли в доме Реми Роблина, и эти слова, написал один и тот же. Кроме того, на сгоревшем листе бумаги имеются иероглифы идентичные тем, что тебе дал старый полицейский.

– Так, – восторженно сказал Ланер. – Пока нам везет.

Кроме этих двух листов они ничего более не обнаружили. По словам лесничего, его клиент больше не появлялся, так как срок его аренды прошел. По дороге обратно в Марсель, Бокар переводил слова, написанные на латыни.

– Странно, что этот лесничий, – сказал Ланер, управляя машиной. – Не может вспомнить, как выглядит его клиент. Он запомнил лишь его возраст и то, что он мужского пола. Словно у него память кто-то стер. Перед тем, как уехать, Ланер около часа пытался расспросить лесничего о том, как выглядит его постоялец, но лесничий, как ни пытался, так и не смог что-либо вспомнить. Бокар предложил Ланеру заняться этим в другой раз.

– Да, это удивительно, – сказал Бокар, записав что-то в своем блокноте.

– Может быть, он чего-то не договаривает, скрывает? – сказал Ланер.

– Скорей всего у него потеря памяти, он ведь стар.

– Что-то здесь не так, – сказал Ланер.

– Готово, – произнес, улыбаясь Бокар. – Это стихи. Я их перевел с латыни. Слушай, всего несколько строк:

«Земля и солнце, воздух и вода

И все живое братство,

Украсит и продлит жизнь без вреда,

Создав живому чудесный город детства,

Что с биосферою един,

В котором человек, увы, один,

В гармонии использовав все средства».

– Из этих стихов, – продолжил Бокар, – следует, что автор любит природу и все, что связано с ней. Если следовать моей гипотезе, то наш преступник не только защищает природу, но и любит ее. О чудо городе я уже где-то слышал. Кажется в Германии и в Англии, вот уже несколько лет функционируют такие биогорода. Нам следует посетить один из них. Как ты считаешь?

– А что, я не против такого путешествия, – сказал, улыбаясь Ланер.

Через комиссара, по просьбе Ланера и объяснений Бокара, сыщиков отправили в командировку в небольшой городок, расположенный на юге Англии. Перелёт занял около часа, затем поездом по Великобритании они доехали до небольшого провинциального городка, жители которого, а их было не более шести тысяч, между собой называли этот город: «Чудо биогород».


Глава 2. Первое дело | Биодетектив или биология на службе у полиции. Часть первая. Шифр Ван Гога | Глава 4. Тайное общество