home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8. Возвращение Николая.

Через двое суток Николай вновь оказался в пансионате. Первое, что он сделал – добрался к старому сараю, где находился камень, который дал ему волшебную силу. Но, увы, как не старался он дотронуться до камня, его ноги не появлялись, и камень не светился, а был холодным, как и полагает быть славному камню. Николай от нервного расстройства начал дико смеяться и неистово бить камень руками, разбивая кисти в кровь.

– Не нужно. Ему ты все равно ничего не сделаешь, – прозвучал тонкий детский голосок за спиной Николая.

Он обернулся и увидел Нину, стоящую в проеме шаткой деревянной двери.

– Я тоже хотела, что бы он дал зрение для моих глаз, но… Он сам решает, что и кому давать. Мы не властны над ним, – мягко и совершенно спокойно произнесла Нина.

– А я право подумал, что схожу с ума, – сказал Николай. – Ты говорила мне о какой-то помощи. Что ты имела в виду? – его окровавленные руки повисли.

– Это он мне передал. Он сказал, что ты тот, кто поможет… а в чём, я не знаю. Я не всегда понимаю, чего он хочет…

– К черту это… все ерунда. Я никому и никогда не смогу чем-либо помочь. Я ведь теперь инвалид, как и все здесь, – произнес досадой и гневом расстроенный Николай.

– Я не знаю как? Но я чувствую и слышу некоторые его слова. Он общается со…

– Это все ерунда! – злобно произнес Николай, не прислушиваясь к девочке.

– Нет, не ерунда. Это силы природы и… – оправдывалась девочка.

– А я сказал, что ерунда. Почему же он теперь мне не помогает? – он гневно посмотрел в её сторону, как будто ожидал немедленного ответа.

– Я не знаю… – произнесла Нина и тихонько заплакала.

Николай посмотрел на Нину и немного смягчился, ему вновь было обидно за себя, за свою грубость к слабому и беспомощному существу.

– Ладно, можешь быть… – смягчивши свой тон, сказал Николай. Он не захотел дальше говорить, что бы не обидеть чувства девочки, и молча направился к выходу из сарая.

От Рамбы Николай узнал последние новости, которые произошли в пансионате во время его отсутствия.

– Ну, Николай, а теперь держись, – сказал Рамба. – Ты твердо сидишь в кресле? Нас всех решили перевести в другое место. Это окончательно.

– Куда ещё? – поинтересовался Николай.

– Наши были там – на новом месте. Говорят, что хуже гадюшника они не встречали, это настоящая свалка. За городом, недалеко от свалки отходов. Там места не такие пейзажные, как здесь, ты понимаешь.

– Ну, и что с того? – безразлично сказал Николай.

– Я тебя не понимаю. Тебе что все равно? – до глубины души удивился Рамба, хотя ему тоже не особо это было близко к сердцу, так как он полагал, что его приемные родители заберут, и поэтому дела пансионата и его обитателей обойдут его стороной.

– Вообще-то, да – мне всё равно, – безразлично, но с ноткой раздражения произнес Николай.

– Ну, ты и даешь. Наши все собираются бороться за свои права. Оказывается, эта территория была когда-то усадьбой какого-то князя или графа. Дорогое место для недвижимости, между прочим. Помнишь тех людей на джипах, которые даже зайти в дом не пожелали?

– Да. Ну и что? – уже раздраженно произнес Николай.

– Как, что?! – воскликнул Рамба, возмущенно тем, что его друг равнодушен. – Говорят, будто они – и есть те покупатели. Вот почему их не интересовали старые строения. Их интересует лишь земля, и то, что исторически здесь было графское поместье. Понимаешь?

– Нет, не понимаю. Какое мне дело до всего этого?

– Ты же не можешь не переживать. Надо же быть в курсе того, что может произойти, – возмущался, и немного обижался на друга в глубине сердца, Рамба.

– Если суждено потерять жильё или поменять лучшие условия на худшие, то так тому и быть. И ни ты, ни кто-либо еще, не сможете помешать этому.

– По одиночке – нет. Но, все мы вместе – сможем. Когда мы объединены с единой целью…

– Вот и ты стал похож на всех, такую же чушь несешь. Наслушался проповедей этих инвалидов: «Будь не таким, как все. Мы живем потому, что есть цель. У нас нет времени думать о своих недостатках». Какая чушь. Ты спишь. Проснись. Ты беспомощный инвалид, и никому не нужен. Общество и твои родные отвернулись от тебя, потому ты здесь с нами… – в гневе произнес Николай.

– Что? Что ты сказал?

– Что слышал.

– Мои родные приедут за мной, они мне обещали.

– Не приедут они сюда никогда… – спокойно произнес Николай. – Ты стал для них обузой. Они оставили тебя здесь, а сами укатили в Италию, и вряд ли…

– Ты обманываешь меня, – с тревогой в голосе произнес Рамба.

– Нет. Это правда. Я не хотел говорить тебе раньше. Я видел заявление от твоих родителей. Хотел тебе позже сказать.

Николай посмотрел в глаза Рамбы. Его глаза начали наполняться слезами, он свесил голову на грудь.

– Прости, что я стал вестником этой печальной новости для тебя. Все мы здесь находимся потому, что от нас отказались наши близкие, от нас отказался мир, в котором мы жили.

Неожиданно Рамба поднял голову, и протер свои глаза.

– Даже если всё так, то тем более нужно бороться. Не стоит отдавать эту землю какому-то толстосуму, пожелавшему тут поселиться, а нас вышвырнуть, – в его голосе появилась нотка отваги, которой удивился Николай, он не ожидал такого поворота от Рамбы.

– Это твое дело. Лично я ничего не собираюсь делать. Этот мир не для меня. Я лишний в нем, потому что не помещаюсь в его привычный ход. Здесь слишком тесно.

– Тесно? Что ты имеешь в виду? – удивился Рамба, он протёр глаза от слез и начал сморкался в платок. – Нам надо расширить нашу комнату? А ты прав, давай потребуем более просторную…

– Ты меня понял, – саркастически произнес Николай, двигаясь к выходу.

Вечером, в зале для досуга, у самого окна, сидя на диване, примостился Анатолий. Он был один. В зал вошла медсестра Марья Степановна, держа поднос с лекарствами.

– А! Вот ты где, – сказала она. – А я тебя повсюду ищу. Надо лекарство принять.

– Какое ещё лекарство? – спросил задумчиво Анатолий.

Он держал в руках журнал и рассматривал картинки, перелистывая страницы.

– Что за журнал у тебя?

– Это рекламная брошюра туристического агентства. Остров Крит, что в Греции.

Анатолий смотрел, не отрываясь, на фотографии живописных мест, песчаных пляжей и красивых отелей, расположенных на берегу живописного острова Крит.

– Смотрим картинки? – поинтересовалась Марья Степановна, с любопытством заглядывая в журнал.

Она дала ему несколько таблеток и одноразовую рюмку с водой, что бы запить лекарства. Он тут же выпил их, не отрываясь от просмотра модного глянцевого журнала.

– Да, Марья Степановна, картинки. Красиво люди живут, – восторженно и с завистью произнес Анатолий.

– Где это? – спросила Марья Степановна.

– Остров Крит – это в Греции.

– А! Греция. Я там не была.

– А я обязательно должен побывать там. Размещусь, в каком ни будь дорогом отеле или не очень дорогом, и стану кататься на яхте по всему лазурному побережью.

– Какой еще яхте? – осеклась медсестра.

– Ну, яхта. Это такая большая лодка. Хотя, нет. Яхта это не лодка. Яхта это маленький корабль. Понимаете? – пояснял Анатолий.

– Да кто же тебя туда пустит? Ты же… – удивилась Марья Степановна и осеклась.

– Хотите сказать – инвалид, – с укором дополнил он фразу.

– Ты не обижайся. Но ведь для того, что бы туда попасть надо много денег, – смягчившись, произнесла Марья Степановна.

– Деньги я заработаю. Я ведь теперь уже не играю на гармошке – в метро и переходах.

– Почему это? – удивилась Марья Степановна.

– Да, сломалась она. Старая была. Недавно один мой знакомый обещал устроить меня на работу в одну контору. Часы чинить. Говорит, что я неплохо зарабатывать буду. Я был там уже. Мне понравилось. Три месяца я буду в учениках, а потом…

– Что потом?

– А потом, Марья Степановна, я через год, ну может полтора, приглашу вас, со мной в Грецию отправится.

– Почему меня? – удивилась она и засмеялась. – Да куда мне из этого дома идти. Я уже не молодая, что бы по Греции разъезжать.

– Ну, как хотите. Но фотографии из Греции я вам обязательно принесу или пришлю по почте. Что бы вы ни сомневались, что я там был.

Марья Степановна улыбнулась и пожелала Анатолию удачи в этом желании. Она сказала, что все его желания и это тоже обязательно сбудутся. Затем, она отправилась к следующему пациенту.

Надежда находилась у себя в комнате вместе с Ниной. Девушка слушала музыку, а Нина читала книгу пальцами, специально сделанную для слепых.

– Добрый вечер девочки, – сказала Марья Степановна, входя в комнату.

– Добрый, Марья Степановна. Лекарства? – поинтересовалась Нина.

– Как обычно. Тебе две таблетки, а Надежде одну. Плюс витамины, – сказала Марья Степановна, ложа поднос на тумбочку, рядом с кроватью.

– Надежда слушает музыку. Я ей передам, что вы пришли, – сказала Нина.

Она подошла к Надежде и дотронулась до ее руки.

– Марья Степановна пришла, – сказала Нина тоненьким нежным голоском.

Надежда сняла наушники и поздоровалась с медсестрой, не разворачивая головы, как это делают слепые люди.

– А, что ты слушаешь? – спросила Марья Степановна, обращаясь к Надежде.

– Да так, просто хорошая и приятная музыка, – ответила Надежда.

Она протянула наушники медсестре.

– Вот, послушайте. Это успокаивает нервную систему. А я тем временем приму таблетки, что вы принесли. Не люблю я их, но надо.

Марья Степановна одела наушники и начала слушать музыку из маленького плеера. Тем временем, Надежда нащупала поднос с лекарством и приняла таблетки. Не прошло и минуты, как Надежда почувствовала, что у Марьи Степановны капают слезы на простынь кровати.

– Почему вы плачете? – поинтересовалась Надежда, приблизившись к Марье Степановне.

– Да так. Просто музыка у тебя жалобная, – ответила Марья Степановна, утирая набегающие слезы.

– А я, как-то не замечала. Обычная приятная на слух мелодия. Хотя, каждый конечно может реагировать на неё по своему, индивидуально. У каждого человека есть свои несбывшиеся мечты. А эта мелодия вызывает воспоминания о них. У одних они выполняются, у других остаются в подсознании, – пыталась успокоить её Надежда.

– Ну, и какие у тебя мечты? – поинтересовалась Марья Степановна, немного успокоившись или сделав вид, что ей легче.

– У меня их много. И все они связаны с моим творчеством, а вот у Нины есть заветная мечта, – сказала Надежда.

– А у тебя Нина, какая мечта, если это не секрет? – спросила медсестра, повернувшись к девочке.

– Да, так… – она вздохнула. – Ну, в общем, я хотела бы иметь компьютер. Я написала об этом нашим меценатам. Они обещали помочь, – беззаботно произнесла девочка.

– Это здорово, когда мечта осуществляется. А еще лучше ощущение того, что она сбудется, – сказала медсестра. – Надежда ты же переписываешься с этими немцами?

– Да, регулярно. Они написали, что скоро должны приехать. Обещали привести много подарков.

– А наш новый директор знает об этом? – спросила медсестра. – Ведь, когда-то Игорь Иванович занимался этим: перепиской и встречей гостей в аэропорту. Из Берлина они, кажется.

– Да, вы правы. Но теперь, я с ними переписываюсь. А наш новый директор уже в курсе. Я оповестила его об их приезде. Он так обрадовался – что большая редкость для него. Обещал встретить и привести их лично.

– У меня будет собственный компьютер, – сказала Нина с трепетным волнением.

– Обязательно будет, – подзадоривала Марья Степановна.

* * *

Поздно вечером, того же дня, к директору пришли какие-то люди. Они заперлись вместе с ним в кабинете. На входе в кабинет стояли двое охранников, здоровых мордоворота. В это позднее время все должны были уже лечь спать. Геннадий Федорович принимал гостей в столь поздний час, что бы лишний раз не показывать свою связь с этими людьми. По случайному обстоятельству Анатолий находился в это время, как раз в кабинете директора. Когда туда зашли люди, ему ничего не оставалось, как спрятаться за шторой у окна и затаится. Мелкой дрожью покрылась его спина, когда он услышал голоса.

– Я хотел бы определенности, – сказал директор пансионата Геннадий Федорович.

– Что? Какие еще определенности? – удивился Денгиз.

Директор засмущался. Он знал нрав Денгиза, главаря бандитского формирования, и потому вел себя с ним осторожно. Так как директор очень любил деньги, то иногда и сам не мог сдерживаться, особенно тогда, когда чувствовал, что его надувают.

– Мы договаривались, что я сам буду делать всё, – сказал директор.

– Ты не со мной базар вёл, – ответил Денгиз, усевшись на кресло поудобнее.

– Это верно. Но мне обещали, что я сам буду руководить…

– Ну и руководи себе. Моё дело присматривать за ходом дел. У тебя ведь не всё гладко складывается. Эти калеки тебя не слушают. Они бумаги пишут в разные инстанции, жалуются. Это хорошо, что письма с жалобами есть кому там собирать и выбрасывать.

– А деньги? Мне обещали…

– Я ничего тебе не обещал! – закричал Денгиз.

– Ну, хорошо, хорошо, – успокаивал его директор.

– Тебя наняли, и ты должен выполнять свою работу, а потом и бабки получишь. Через день надо провести собрание этих калек.

– Инвалидов, – поправил его директор.

– Ну, инвалидов. Мне всё равно, как ты их называешь. У меня будет другое задание.

– Что еще за задание? Роман Михайлович ничего о нём не говорил.

– Я для этого и здесь. Слушай внимательно. Базарят, будто есть один придурок, которому давно пора мозги прочистить.

– Не понял? – удивленно посмотрел на него директор.

– Ну тот, кто за всех заступается, всех будоражит и подговаривает, письма строчит и отправляет. Его в мэрии видели наши пацаны.

– А, староста, – понял наконец директор.

– Да, именно. Угомонить его надо. Когда будет собрание, ты отвлечешь всех чем-то. А этого вызови в отдельный кабинет, одного. Есть у вас какая-то хата – недалеко от этого здания?

– Да. Можно в массажном кабинете. Поблизости от сюда.

– О, массажный кабинет. Самый раз, подходит. Ну, в общим, мои ребята там с этим лохом потолкуют. Массаж ему немного сделают. Понял?

– Да, конечно. Только не увлекайтесь, мне еще…

– Не волнуйся ты так. У нас свои методы. Более вразумительные для таких, как он. Только ты его вызови к нам туда за несколько часов до собрания. Ну, что бы к началу собрания он был, как огурчик, посговорчивее. Понял.

– Да, да. Я понимаю. Жаль, что он денег не берет.

– Это уже его проблемы. Да, и потом, если на каждого инвалида бабки тратить, то… А так дёшево, и сердито, – Денгиз застучал пальцами по столу.

– А, что мы будем делать с немцами? – поинтересовался Геннадий Федорович.

– С какими еще немцами? – удивился Денгиз.

– Дело в том, что этот пансионат имеет меценатов, спонсоров. Они приезжают сюда раз в году или даже реже. Через неделю они должны прилететь к нам из Берлина.

– Они нам ничем не помешают. Это иностранцы. Припугнем их, если сунутся не в своё дело, вот и все.

– Это верно. Но у меня есть идея, как на них немного заработать. Для нас двоих. Понимаешь? – произнес Геннадий Федорович с намёком.

– Деньжат? – удивился Денгиз, раздумывая.

– Да, деньжат, для нас двоих. У меня есть план.

– Выкладывай, – проглотив слюну, сказал Денгиз.

– Эта немецкая семья жутко богатая. Они прилетают раз в год специально, что бы посетить пансионат и перечислить энную сумму в валюте на счет пансионата.

– Ну и что с того? Ты что, шантажировать их предлагаешь?

– Ты удивительно догадлив. Но на этот раз, эта семья прилетает в полном составе. С родителями будет их девятилетний сын. Я предлагаю его похитить. А затем – потребовать с родителей выкуп. Мы можем на этом деле срубить сотни тысяч зеленых.

– Да, надо подумать. Если они такие богатые, как ты говоришь, то на этом и миллион можно срубить.

– Легко. О том, что они прилетают, знают только инвалиды, но они ни о чем не узнают и никому не скажут.

Неожиданно, за занавесью прозвучал тихий шорох. Денгиз тут же вскочил и подбежал к окну. Он рванул штору, и увидел за ней, стоящего на одной ноге, инвалида. Это был Анатолий, перепуганный с бледным лицом, потерявшим привычные черты.

На следующий день Анатолий неожиданно исчез. Никто его не видел с самого утра. Его кровать была застелена, а его нигде не было. Одни полагали, что он уехал к своему отцу в деревню, другие считали, что он еще объявится – возможно, он уехал в город на работу и никого не предупредил об этом. Во всяком случае, директор утверждал, что будто Анатолий звонил ему и передал, что задержится несколько дней на работе, а потом поедет в деревню, навестить своего больного отца. Все поверили этому, так как истинной причины никто не знал и даже не догадывался.


7.  Волшебная сила. | Дом героев | 9.  Борьба за пансионат.