home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

(п.а. как и было написано в шапке — в фике будет музыка. Советую включать её при упоминании в тексте. )

30 октября 1993г Англия, Волшебно-Запретный лес

Геб зажег сигарету, втянулся и поставил волшебнофон на землю. Драка с дементорами без музыки, это все равно что День Благодарения без индейки — как-то не кошерно. Ланс поправил шляпу и стал приседать вытянув руки вперед. После этого он сделал несколько наклонов в боках, после чего принялся вытягивать руки, хрустя всеми позвонками.

А вокруг качались темные, будто подгнившие деревья. В этом уголке леса, самом темном, в котором жили самые ужасные твари, Проныра бывал лишь раз. По легендам Хогвартса еще ни один маг, попавший в эту часть леса, не выбирался живым. Но Проныра нутром чуял, чтов се что ему надо — не сходить с тропинки и он не сходил.

Геб видел столь ужасных тварей, что сердце было готово замереть и выпрыгнуть из груди. Видел такие ужасы, которые только можно найти на дне колдовства, колдовства темного, мрачного. Но все же, пока Ланс стоял на тропинки, эти монстры и невообразимые твари не трогали его. За два с половиной года Ланс исследовал весь лес, бывал даже в лагере кентаров, но сюда больше не возвращался. Не возвращался до этих пор, пока не услышал, что именно здесь кучкуются дементоры. Хотя где им еще кучковаться.

Пока Ланс разминался, параллельно дымя сигаретой, воздух вокруг становился все гуще, все зловонней. Роса на черной, пожухлой, гнилой траве стала вымерзать, покрывая все вокруг тонкой корочкой инея. Сердце сжали опасные, стальные тиски. В висках звучал набатный колокол.

Наконец Геб выпрямился и посмотрел на небо. Здесь его не было видно, вместо этого — лишь черные кроны, словно купол сжимающейся бездны. Среди зловонья и тлена послышалось легкое, почти лоснящееся шуршание могильных саванов. Уха касались приторно нежные нотки мертвенной агонии и воя призраков. Вдалеке послышался вой, вой твари столь ужасной и смертоносной, что одно лишь присутствие её рядом отправит вас за грань. Но и эта тварь испугалась тех, кто шел за своей добычей.

Дементоры летели как мотыльки на огонек в ночи. Для них юный волшебник был словно пятно жизни в земле, где властвует лишь не щадящий никого хохот Смерти.

— Что же мне поставить? — задумчиво протянул Ланс, держа в руках две кассеты.

Одна — AC/DC «High way to hell » 79гогода, другая — AC/DC «TnT »84го. Наконец Ланс решительно закинут в аппарат вторую кассету. Он нажал кнопку проигрыша и по темнолесью пронеслись первые нотки бессмертного хита.

Вокруг кружились дементоры, и Проныра чувствовал, как медленно тает во тьме. Но он удерживался на плаву в этом бассейне из чернейшей нефти, такой затягивающей, такой манящей. По лесу летели вокальные надрывы Брайна Джонсона, и казалось, что даже деревья трещали в такт этому треку.

— Ну, кто хочет комиссарского тела? — хмыкнул Ланс, отправляя сигарету в далекий полет к ближайшему плащу.

Изо рта Проныры вырвалось холодное облачко, мигом осыпавшаяся мелкой снежной пылью.

— Не стесняемся, господа, подходим по одному, плащ вам в дупло.

Дементоры будто ждали этого приглашения и тут же соврались в стремительном полете. Стоя на края пропасти собственного сознания, проныра вскинул свою красную, будто пылающую палочку. Та замелькала, закружилась, вырисовав невозможные, запутанные фигуры и символы. А мысленно, сохраняя молчания, проныра проговаривал строки своего заклинания. И с каждым новым слогом, с каждым новым словом, палочка разгоралась подобно походному костру в ночной тиши.

Наконец прозвучало последняя формула, а палочка была готова изобразить Старшую руну, скрепляющую вербальную и невербальную формы.

— Добро пожаловать в ад, твари, — опасно-хищно, совсем по-звериному, улыбнулся Ланс и произнес:

IgnisBestia: Papilios!

Рука завершила руну и в тот же миг из глубин души Проныры к алой палочке рванул поток пламени. Он смешался с магией, бьющей как слабый родник, подхватил её и закружил в безумном свинге. Таком быстром, что уже нельзя было различить где одно, а где другое.

Глаза резануло вспышка яркого, красного пламени, вырвавшегося из кончика пылающего дерева. Огромное, сюрреалистично большое облако из пламени закружило среди леса, опаляя все, что можно было опалить. Сжигая дотла гнилую траву, обращая в прах древние деревья, нагревая воздух до такого градуса, что кожа лопалась бы как надутый шарик, волосы сгорали бы как сухая солома. Но Ланс стоял среди этого хаоса из огня, будто ничего не происходило. Языки пламени касались его шеи и лица, но не оставляли следов, не сжигали а будто лоснились и ласкались, как долго скучавший пес.

Дементоры взвыли и отплыли в сторону, пытаясь скрыться в тьме. Но облако не позволило им этот сделать. Оно вдруг сжалось до точки, сузилось, становясь таким плотным, что его можно было взвесить на весах, и мгновением позже взорвалось. Но не исчезло в яркой вспышке, а разделилось на десятки, сотни, тысячи маленьких шариков. Те стали вытягиваться, изменяться, и вскоре приобрели форму тех существ, с которыми Ланс имел больше всего проблем на трансфигурации.

В темнолесье закружились мириады огненных махаонов, готовых разить по одному лишь жесту Ланса. И тот не заставил ждать свое творенье. Герберт взмахнул палочкой, и вместе с этим взмахом разрозненные огненные-бабочки соединились в один поток и устремились к дементорам.

Темные фигуры в плащах завопили, завизжали и попытались разделиться, но у них не было и шанса. Проныра взмахнул еще раз, словно дирижёр перед оркестром, и от потока отделились длинные шлейф махаонов, которые словно лассо окружили несколько умертвий, попытавшихся скрыться с побегом.

Эти плети из бабочек, сотканных из огня, затягивали беглецов в группу к еще десятку дементоров. Те выли своим низким, режущим слух воем и пытались выбраться из формирующегося шара из пламенных махаонов. Но не могли даже коснуться волшебства. Одно лишь прикосновение рукой, покрытой струпьями к этим порхающим существам, и на мертвецкой лапе появлялись страшные, черные ожоги, а порой плоть вспыхивала, обнажая желтую кость.

Вскоре темница из пламени была сформирована, заточив в себе дюжину плащей. Проныра все вертел и крутил своей палочкой, и бабочки порхали в такт этим движениям. Их крылья касались деревьев, оставляя на них не ожоги, а длинные и глубокие скальпельные порезы. Но когда к коре прижимались их тельца, то за собой они оставляли лишь пылающее пламя и черные, обугленные пятна.

Ланс замер, словно ожидая чего-то, а потом, когда по лесу зазвучали последние строки хита, произнес:

— Финальный аккорд.

С этими словами он вскинул палочку к небу, и махаоны яростно затрепыхали своими крыльями. Когда же со свистом палочка опустилась к земле, первые Пламенные Звери Ланса устремились в атаку.

По поляне пронесся новый вой, не страшный, не пугающий, а жалобный. Дементоры пытались спастись, улететь, но у них не было и шанса. Махаоны рвали их на тряпье, и сжигали подобно вспыхнувшему горючему. Слышался визг, писк и треск пламени, а беснующееся заклинание завершало свою работу. На землю падали догорающие лоскуты древних плащей и дымящиеся куски плоти. Через несколько секунд все было законченно.

Ланс достал еще одну сигарету и слегка дернул палочкой. Один из махаонов подлетел и опустился на сигарету. Та задымилась и Геб с наслаждением втянул ароматный дым. Он прикрыл глаза и отпустил свои чары. Бабочки стали истлевать, и вскоре на поляну вновь опустился мрак, а о недавнем сражении напоминали лишь островки пламени, черные, выжженные круги, и запах гари в воздухе.

Проныра прислушался к своим ощущениям и понял, что способен призвать именно этих Пламенных Зверей еще раз семь, или даже девять. Другие Звери были пока еще не готовы, но Проныра точно знал, что к концу года закончит и их.

— Хех, — хмыкнул Герберт, стряхивая пепел. — Как говориться — придал я вам вращения, осью которого выступил мой детородный орган.

Ланс, держа палочку на готове, решительно сошел с тропинки и подошел к дереву. Магически и физически он ничуть не устал, но морально это было не очень-то легко. Именно поэтому Проныра, вырубив волшебнофон, медленно сполз по стволу на горячую землю. Он подогнул правую ногу, и выдохнул несколько колечек дыма, отправляя их к прожжённой темной кроне.

— Вот это я понимаю, — чуть нервно посмеивался Ланс. — Вот это — махач. Это вам, мля, не троллю палочку в нос запихивать.

— Гав!

Геб аж вздрогнул и резко направил палочку в сторону, откуда доносился собачий лай. Мало ли какая тварь может водиться в этих проклятых местах. Но все же там, среди кустов, сидела самая обычная собака. Разве что очень большая и слишком черная. Такую и с Гримом можно попутать.

— Я смотрю у меня был зритель, — хмыкнул парень и подманил животное. — Иди сюда приятель, вдвоем веселее.

Пес склонил голову набок, будто раздумывая, но потом все же пошел вперед. Когда тот вышел на свет, то Проныра присвистнул. Пес явно был «боевой». Весь всклоченный, поджарый, даже худой, грязный, явно усталый.

— Тоже после драки? — спросил Проныра, почесывая густую шерсть пса.

Тот сперва смотрел в лицо Гебу, а потом резко повернул морду в сторону факультетской нашивки. Пес отпрыгнул и утробно зарычал. Герберт был шокирован. На его памяти, это было первое животное, решившее порычать на юношу. Впрочем, Ланс тут же понял, что пес может рычать не на него, а на змею, изображенную на гербе.

— Что, змеи не нравиться? Мне тоже не особо, хотя у меня и был друг змей, но все же. Приколи, учиться на факультете, гербом которого является не самое приятное тебе существо. И ладно бы только это, так ведь еще и весь факультет относиться к тебе так, как ты к их гербу.

После этой речи пес прекратил рычать, вновь склонил голову набок, а потом вернулся к юноше. Он, своей грязной лапой замазал факультетскую нашивку, потом гавкнул, будто засмеялся, и улегся рядом.

— А вот это ты оригинально, — уважительно протянул Геб, разглядывая правый борт мантии. — Будем знакомиться? Меня Гербертом Лансом звать, погоняло — Проныра. А тебя как?

Пес приподнял правое ухо и дернул хвостом.

— Да, глупый вопрос. Ну ладно, будешь... — Геб задумался. — Ладно, будешь Оранжевым.

Собака фыркнула.

— Ну не Чернышом же тебя звать. Это слишком банально. Так что привыкай — Оранжевый. Я может потом тебя в этот цвет покрашу. Вон Рон пытался свою крысу покрасить, но у него них..я не вышло.

Пес, по кличке — Оранжевый, при слове «крыса» вновь зарычал.

— Что, и крысы не нравятся? Хотя, не могу тебя в этом винить, — Проныра докурил сигарету и сжег бычок, доставая вторую. — Будешь? Хотя псы не курят, но мне кажется, что ты бы не отказался. Ну да ладно, не хочу чтобы меня потом Грин-Писс в ранг Антихриста взвел.

Проныра вновь задымил, пес завилял хвостом.

— Вообще странный ты зверь. Рычишь ты на меня, пахнешь странно... Ну да ладно, этот год — свободный от тайн. А то с этим Поттером и его компашкой можно досрочно на детектива сдать.

Оранжевый навострил уши и придвинулся чуть ближе.

— Что, и ты слышал о Гарри Поттере? — усмехнулся Ланс, взлохматив шерсть животному. — В Англии о нем почти все слышали. А вот, представь, с кем не общался из других стран — почти ничего не знают о Темном Лорде и Мальчике-который-со-шрамом. Мол шла у нас здесь гражданская война и все дела.

Пес опять фыркнул и положил голову на колени юноше.

— Звиняй, покормить нечем. Сам с утра не жравши. А вообще нормально я уделал этих хулиганов в плащах.

Оранжевый громогласно гавкнул и ткнулся парню в грудь.

— Вот и я о том же. Ты только не говори никому что я их мочканул, окей? Меня и так все ха малолетнего бандита держат, а тут еще мокруха... Да и вообще, какой я им, нах...й, малолетней бандит? Я просто обычный бандит! Ну еще и музыкант, но это уже другая история.

Пес фыркнул, будто хотел засмеяться, впрочем и Ланс улыбнулся собственной шутке над собой же.

— Эх, вот ведь житуха у меня. Первое заклинание успешно применил, а отметить не с кем. После отсидки с русскими, пьянка со старшими мне кажется легким раутом в доме престарелых. Да и водки здесь не найти. Бедаааа.

Оранжевый вновь фыркнул и завилял хвостом, словно поддерживая юношу.

— Хорошо, что только ты меня видел, а будь здесь маг — п...ц подкрался бы незаметно. Отвели бы меня в министерство и стали пытать на пример как я этих плащеносных завалил. Ведь по законам магии — нельзя их убить. Нет, я бы им конечно открыл глаза на истину, отправив читать Древнейшие Летописи и записи билиотеки Александрии, но там все едино — дементоры создавались для войны с Фейри, и только те и могли их убить.

Пес замер и даже стал более внимательным.

— И что у нас в таком случае получается? Что я Фейри? Но те вымерли хер знает когда — аккурат во время битвы хунты Морганы ЛяФей против товарища Мерлина с его Величеством Артуром Пендрагоном.

Проныра вновь выдохнул пару колечек дыма, а потом запалил уже третью сигарету.

— Ладно, Оранжевый. Сегодняшний день объявляется выходным от свободы от тайн. Есть у меня мыслишка. Думается мне, хвостатый, что не человек я.

Пес залаял и зафыркал.

— Смейся-смейся, блохастый. Но факты говорят сами за себя. Скорее всего один из моих родителей был не человеческой расы. Да взять хоть бы мои чары Пламенных Зверей. Знаешь чего там накручено? Одной невербальной хрени на «П» по ЖАБА Чарам! А Старших рун сколько? У самого сложного «Зверя» аж пять, пять, мать их, штук! А ведь я все посмотрел... самый секущий в рунах знает их максимум — семь штук, а применять может не больше двух или вообще одной. Я же их учу словно школьник стихи, а с применением тоже никаких сложностей.

Пес опять замер и даже повернулся в сторону юноши, сверкая своими слишком умными, серыми глазами.

— В общем, братан, херня творится вокруг. Я ж по силе самый минимум набираю, еле-еле чтобы программу школьную осилить, а с пламенными чарами, хоть сейчас на седьмой курс! Парадокс, батенька. Самый слабак, силен в самых сложных чарах. Еще парадокс — не могущий овладеть Ментальной магией, не испытывает сложностей с невербальной магией. Ладно это все парадоксы, но вот Старшие руны никак в них не вписывается. А ведь профессор Бабблинг как сказала — «для человеческого разума слишком сложно». Значит — для нечеловеческого вполне себе нормально. Вот и выходит, Оранжевый, что не человек я. Ну, на половину не человек.

Хвостатый прижался головой к колену, показывая, что он сочувствуют.

— Вот только без этого. Не люблю я когда жалеют. Никто из наших этого не любит... Впрочем, знаешь, это прикольно — я про то, что владею такими заклинаниями, которые больше ни один человек на земле не сможет освоить. И самое воодушевляющее — я их сам придумал. Вот ты меня поймешь, ведь у тебя тоже ничего своего никогда не было. А другие не поймут... Но ведь нам и не надо чтобы понимали, да?

Пес согласно гавкнул.

— Ладно, хвостатый, заболтался я с тобой, а мне еще концерт в гостиной грифов давать... Разве я тебе не сказал? Ты только что валялся на коленях будущего Короля Рока! Так что можешь хвастаться среди своих. Да, это, если жрать особо сильно хочешь, то шкандыбай на три часа. Там, через пару миль, будет кроличий холм. Если не лопух — наловишь себе на ужин. Бывай, Оранжевый.

С этими словами Ланс вскочил на ноги, последний раз взлохматил жесткую шерсть пса, поднял на плечо волшебнофон и отправился в путь, насвистывая бессмертный мотивчик. На поляне еще немного полежал странный пес, а потом развернулся ровно на три часа и припустил в указанном направлении.

31 октября 1993г Англия, Хогвартс

Через пару минут должен был начаться ужин, а Ланс все еще сидел в своей берлоге. Перед ним, на столе, лежал список самого необходимого в этот вечер.

— Нож, — зачитал Геб и проверил карман. — Есть.

— Дымовая шашка, — продолжил Проныра и проверил другой — В наличии.

— Самострел, — Герберт отвернул штанину и обнаружил там прикреплённый к голени инструмент. — В полной боеготовности.

— Палочка, — Ланс мгновенно выхватил из заднего кармана свою верную боевую подругу. — Всегда рядом.

— Сухой паек на случай эвакуации, — в сумке нашлась нужная торба с самым необходимым. — Заготовлен заранее.

— Сотня фунтов и пять галеонов НЗ, — Проныра принялся шариться по карманам, сумке, но так и не мог найти того, что искал. — Неужели забыл... или увел кто...

Герберт продолжил поиски, и вскоре натолкнулся на стопку золотых монет и защёлкнутую трубочку банкнот. Деньги мигом перекочевали во внутренние карманы жилетки.

— Объявляю себя готовым к очередному Хэллоуину, — Ланс откозырял самому себе в зеркале и отправился на выход.

Учитывая опыт прошлых лет, в этом году Геб решил подойти к проблеме более обстоятельно. Живя в одном замке с Поттером, нельзя быть уверенным в том что «31го, десятого» не произойдет какой-нибудь кавабунги. Например, случится всемирный потоп и вас задавит упавший памятник слону, или вдруг рванет какая-нибудь лаборатория и мир накроет зомби-апокалипсис. В общем, каждый Хэллоуин обязательно случалась какая-нибудь ересь, причем весьма опасная для вашей же жизни. Так что стоило подготовиться.

Ланс старательно изучил планы эвакуации, карты Хогсмида, прочел специальную литературу и счел себя готовым к любой неприятности. Вообще, самым простым решением было по тихому убрать Очкарика, дабы тот не отравлял людям жизнь, но Герберт не хотел более ни минуты провести в тюрьме. Таким образом — приходилось вертеться и крутиться, дабы сохранить собственную шкуру в целости.

Спустившись по лестницам, который опять попытались прикончить юношу, Ланс оказался около дверей Большого Зала. Атмосфере в замке была как всегда праздничная, к тому же Флитвик в этом году развернулся на широкую ногу.

Сегодня студентов поджидали опасности в течении всего дня. Из стен выпрыгивали скелеты, портреты оказывались замаскированными, бутафорными монстрами, наступив на ковер, вы могли провалиться в небольшую яму с волшебным зыбучим песком, взявшись за перила — вляпаться в ненастоящую, сладкую, но яркую кровь, да и вообще, весь день студентам были обеспечены самые разные испытания на стойкость и силу духа.

К вечеру же Холл и Большой Зал напоминали собой склеп. Под потолком парили ненастоящие приведения, пугая студентов резким пикированием и замогильным воем. Всюду свисала паутина, с трансфигурированными псевдо-аккромантулами, которые порой могли оказаться у вас на плече или на голове. Летали гогочущее, светящиеся тыквы, порой шепчущие вам на ухо страшные угрозы скорой, но мучительной смерти. А вон та, не двигающаяся фигура сюрреалистичного монстра, могла вдруг ожить и прыгнуть вам под ноги, пугая до седых висков.

Но Лансу все это нравилось — в Хогвартсе были потрясающее праздники. Правда, они были бы еще лучше, если не присутствие здесь Золотого Трио. В проклятье должности проныра не верил, а вот в проклятье Трио и праздника — вполне. Да и вообще — у Поттера в этот день родители погибли, так что было бы понятнее, если очкарик 31го навещал их могилу, а не накликивал беду на весь замок. Но такие вопросы относились уже к внутренней организации и воспитанию.

Но распахнулись дверь Зала, и Герберт, сглотнув слюну, позабыл о всех своих мыслях и делах. Когда на горизонте халявная жрачка, не стоит забивать голову такими пустыми проблемами. Самое главное — брюхо набить и весь мир может подождать.

Пара кило еды спустя

Ланс, доковыляв вместе с факультетом до гостиной, подумал что стоило все же верить присказке разведчиков. А она гласит — «первый раз — случайность, два раза — совпадения, три — закономерность ». То есть, поскольку прошло только два Хэллоуина, то не стоило утвеождать что Поттер проклял своим присутствием этот праздник.

Народ стал расходиться по своим комнатам, а Ланс решил присесть на уютный диванчик и чуть расслабиться после пищевого марафона. Скорее всего, шестой кусок торта был уже лишним. Да и не стоило сжевывать аж две курицы. Две целых курицы. Но привычки, они на то и есть привычки, что от них довольно-таки сложно избавиться. А уж если ты двенадцать лет слышал о том что халявная еда это выше, чем святое, то за два года от таких понятий не избавишься.

Проныра сам не заметил, как погрузился в сладостную дрему. И ему даже показалось, что прошло лишь пара минут, как раздался дикий ор Флинта:

— Всем собраться и построиться! Мы идем в Большой Зал!

— Что, банкет продолжается? — протянул спросонок Ланс, обращаясь к старосте.

— Нет, на Поттера в гостиной напал Блэк.

Тишина.

— Это не шутка.

— Я просто х...ю от своей гениальности, — и со звонким шлепком ладонь Геба поздоровалась с его лицом.

Кажется, у него не будет ни одного нормального праздника еще в течении четырех лет.


Глава 25 | Фанфик Не имея звезды | Глава 27