home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

8 декабря 1993г Англия, Хогвартс

Зима. Ох это прекрасное слово — зима. Та самая пора, когда при выходе на улицу вы обязательно проверите, есть на голове теплая шапка, на шее — цветастый, или наоборот — бесцветный шарф, а под плотным пальто или пуховиком, теплая одежда.

Та самая пора, когда утром и вечерам, на окнах появляться инеевые узоры, такие разнообразные и художественные, словно гениальный художник ходик с особой кисточкой и оставляет свои шедевры на простом стекле. Когда на улицах всегда слышен смех ребятни, лепящих снегиков или играющих в снежки, пытаясь подбить противника.

Когда, выйдя на прогулку с подругой, вы обязательно попробуете завалить её в снег, или сбросить белые хлопья с ближайшей ветки. Когда даже самый мимолётный поцелуй, словно приложенный к губам уголек. Зима, стол прекрасная пора, когда все вокруг окутывается белым, пушистым покрывалом. Пора вечерних посиделок у камина и теплых объятий. Зима... Герберт Ланс все отчетливее понимал, что ненавидит эту пору, эту зиму.

Закутавшись в потертое серое драповое пальто с высоким воротником, нацепив на голову подаренную русскими шапку-ушанку, напялив на руки толстые перчатки, Проныра вышел в холл. Здесь собралась уже почти вся школа от третьего и до седьмого курса. В связи с появлением дементоров на границы территории, только спустя три с небольшим месяца, студентов решили выпустить в Хогсмид. Вот сейчас все и стояли около выхода, предъявляя Филчу и стоявшей рядом с ним МакГи свои разрешения на посещение волшебной деревени.

Мистер и Миссис подписали эту бумажку еще до того, как Геб подумал попросить их об этом. Так что с ксивой у бывшей босоты все было в порядке. Чего не скажешь о стоявшем впереди Поттере, который в своем обыкновении не мог обойтись без эксцессов. Но что самое поганое — он задерживал всю очередь.

— Но, мэм, может вы подпишете? — чуть ли не пропищал Очкарик.

— Мне очень жаль, мистер Поттер, но по правилам подписать должны либо родители, либо опекун. Мне действительно жаль.

— Но...

— Гарри, — вклинилась Гермиона. — Может это и к лучшему? Тебе сейчас не безопасно покидать школу.

— Мистер Поттер, мисс Грейнджер говорит весьма разумные вещи, — чуть улыбнулась Железная Леди.

— Да приятель, а мы тебе натащим всяких вкусностей, — Рон хлопнул друга по плечу и широко улыбнулся. — Ну и расскажем обо всем интересном.

Поттер тяжко вздохнул, что-то еле слышно прошептал в ответ, забрал свой лист и удалился, скорбно поникнув в плечах. Ланс, вытягивая из сумки свою ксиву, успел заметить, как из очереди выскочили Близенцы и под руки увели Поттера в какой-то закуток. Опять что-то задумали...

МакГонагалл проверяла документ чуть ли не пять минут. Она вертела его, крутила, светила в него палочкой, нюхала, и разве что на зубок не попробовала. Ланс все это время только закатывал глаза и топтался на месте, пытаясь хоть как-то согреться. Холод Проныра ненавидел еще сильнее зимы, а раз уж они всегда шли бок о бок, то холодную зиму, Геб ненавидел вдвойне, если не втройне.

— Вроде не подделка, — вынесла вердикт зам.директора.

— Могли просто спросить, — вздохнул Ланс, принимая документ и выходя за школьные ворота.

Проныра приподнял воротник, пряча в нем подбородок, и медленно захрустел своими башмаками по назойливо белому снегу. Мимо пролетел снежок, от которого Ланс уклонился слегка качнувшись назад. Мимо прнеслись первокурсники, использующие чары левитации для своих забав. Им было весело, а Проныра хондрил. Так было каждую зиму, но в последние годы, ткакая особенность юноши проявлялась все сильнее. А в этот раз к хандре добавилось еще и плохое настроение и приступы необоснованного раздражения и даже злости.

Юноше было мало того, что скучно, так он еще и постоянно лез на рожон, нарываясь на драки. Но махаться с Лансом никто не хотел. Возможно потому что в свои четырнадцать с хвостом, Проныра выглядел на все семнадцать, а может просто из соображений гуманности. А драться хотелось, хотелось встать в полный рост и вмазать кому-нибудь по довольной роже. Но, увы, маги предпочитали драться на палочках, а не на кулаках. Что, в своем роде — тоже неплохо. Но за магические дуэли можно было огрести по полной программе, так что они случались даже речи, чем обычные потасовки. А так хотелось подраться — разогреться, согреться...

— Герберт, постой! — прозвучало со спины.

Сперва Ланс подумал, что это его приятельницы, но те разбрелись по свиданкам, и не было и шанса, что они предпочтут посиделки в кафешке, прогулке с хмурым Гебом. Проныра обернулся и увидел Дэнжер с Рыжим.

Рон был одет так, как и всегда — безвкусно и неопрятна, а Гермиона напоминала собой обычную Лондонскую школьницу. На миг Герберт задумался о том, что Рональд всегда готов поцапаться на кулаках. Так что можно, к примеру, сейчас с ходу ему вмазать, и начнется махач. Но при таком количестве свидетелей, с Ланса наверняка снимут до сотни баллов а пара часов лекций со Снейпом, даже страшнее геены огненной. Эти лекции были страшны своим шипением и вселенской скукой.

— Чего вам? — пробурчал Проныра.

— Миссис Уизли просила приглядеть за тобой, — ответила Гермиона, будто это было нечто само собо разумеющееся.

— Проваливайте, — процедил Ланс и, развернувшись на сто восемьдесят, побрел к Хогсмииду, но его довольно резко схватили за локоть.

— Мы идем вместе, — решительно произнесла Гермиона.

Было видно, что Рон не рад такой перспективе и поддерживает желание слизеринца. Желание — чтобы слизень свалил куда подальше.

— Туда куда иду я, вам ходу нет.

— И куда же ты...

— В «Кабанью голову».

— Но туда вход только с семнадцати! — воскликнула Дэнжер.

Ланс скептически приподнял правую бровь и смерил девушку взглядом. Та сразу запнулась и стушевалась. Было сходу понятно, что если не спросить документы, то Ланс как раз и сможет спокойно зайти в это заведение.

— И что же ты там собрался делать?

— Мля! Кашу буду есть и молоко пить! Отвали уже заучка!

Гермиона отпустила Геба и поджала губы, тут уже хотел было встрять Рон, но наткнулся на молящий взгляд Проныры. Тот будто говорил — «пожалуйста, умоляю, сделай глупость и я буду счастлив разбить тебе хлеборезку ». И Рональд остался на месте, не будучи скованным страхом, а просто растерявшись. Герберт чуть разочарованно выдохнул и снова побрел по протоптанной тропинке.

Хогсмид представлял собой самую обычную Английскую деревню. Никаких развалин, косых заборов или раздолбанных дорог. Все чинно, все облагорожено. Заборы подогнаны один к одному и всегда отлично выкрашены. Домики, словно клоны друг друга, из белого кирпича и вишневых досочных прослоек. Покатые черепичные крыши, окна с цветами на подоконнике и шитыми занавесками. Ну и мощеная сбитыми булыжниками дорога. Не знай, что это Волшебный поселок, так сразу и не разберешься.

Герберт заметил, как открылась дверь одного из домов и туда буквально влетела старшекурсница, крепко обняв пожилую женщину. Видимо — местная. Всего в Хоге училось примерно три десятка ребят, живущих в этой деревушки и многие младшие им завидовали. Мол, могли чаще навещать родителей, да и вообще — все равно что в обычную, районную школу ходят.

Рядом раздался заливистый женский смех, мигом сменившийся характерными звуками. Ланс увидел, что Джордж, обнимая Алисию, наконец настиг её со своим поцелуем. А чуть впереди шли Анджелина, с приобнявшем её за талию Фредом. Ребята шли к «Трем метлам», самому популярному здешнему заведению. Там можно было и сытно поесть, и выпить молочного коктейля под названием «Сливочное пиво».

Путь Ланса лежал в иное место, мимо лавки «Зонко», по обычную собравшей аншлаг среди молодняка. Оставляя за спиной безумное заведение «мадам Паддифут», в которое парней затягивали самые ненормальные дамочки. Минуя серию разных магазинчиков и сетевую гостиницу для магов — «Диксон и сыновья».

Но вот впереди замаячило здание с высушенными головами каких-то волшебных существ у входа. Бар был относительно большим, с характерным антуражем и даже старинной Техасской дверью — две створки, вертящиеся в обе стороны. Вы спросите почему же при таком раскладе внутри было довольно тепло — магия господа, магия.

Ланс подошел ближе и головы наперебой заверещали, но стоило показать и средний палец, как те затихли. Скрипнули прокрутившиеся створки, на миг привлекая к себе внимание посетителей, но потом все вернулись к своим делам.

Народу было относительно много, причем народу не самого интеллигентного виду. Здесь были и явные дельцы, и торговцы информацией, были и барыги с запрещенным товаром, но так же были и те, кто зашел пропустить стаканчик другой.

Миновав старые дубовые столы, намертво прибитые к полу, Проныра сел на высокий стул за барной стоякой. Он распахнул пальто, снял шапку, положив её рядом, и стукнул ладонью по стойке. Через пару секунд к нему подошел крепко сбитый старик, протиравший стакан. Это не было тайной, но мало кто знал, что местный хозяин — Абефорт, является еще и старшим братом Альбуса Дамблдора. Мало кто это знал, но Ланс знал. Абефорт сам ему рассказал. И не спрашивайте, как и когда они встретились, это слишком длинная и нудная история.

— Здарово, — махнул рукой Проныра.

— Ну привет, — хмыкнул бармен. — Чем травиться будешь?*

*(п.а. В шотландских, канадских, ирландских, американских, британских и, скорее всего, но не знаю — австралийских барах, спрашивают «What’syourpoison?». Эта фраза не имеет точного перевода, но по идее будет звучать именно так. )

— Чем-нибудь горячительным, — пожал плечами юноша. — Ну и там схарчить еще навали на сикль.

— Жди.

И Абефорт удалился. Ланс заранее достал две монетки. Одну за пойло, другую за еду. Старик вернулся довольно скоро. В правой руке он нес тарелку с жаренным луком колечками, картошкой фри и пятью ароматными ребрышками, а в левой бутылку с одно солодовым виски и ребристым широким стаканом.

Хозяин поставил тарелку перед юношей, положив ему три салфетки, но ни ножа, ни вилки. Вопреки заблуждениям, жаренный лук, фри и ребрышки надо есть руками. В стакан Абефорт закинул два кусочка льда и налил на три пальца.

Ланс кивнул и двинул вперед две монеты. Бармен забрал одну, а вторую закинул в специальную коробочку и записал в книге что-то напротив пометки «Проныра». Не знающие ничего не скажут по этому поводу, а знающие растолкуют что второй сикль полетел на счет парня в этом баре. Уж не думаете же вы, что виски на три пальца будет стоит почти три фунта?

Герберт, кивнув, навернул лука с картошкой и только потом отпил виски. Сперва горло легонько резануло, но потом по глотке словно мед пролился, а по груди и животу мигом разлилось горячительное тепло. Проныра приложил кулак ко рту, резко выдохнул и впился зубами в сочное, ароматное ребрышко.

Пока Ланс ел и пил, то не обращал внимание на происходящее, а стоило. За окном разбушевалась метель, и окна вмиг выморозило до такого состояния, что можно было даже услышать их призрачный треск. Слышались крики и легкая ругань людей, искавших укрытия от резкого, саднящего холода. И бар все быстрее наполнялся народом. Две юные официантки еле поспевали относить заказ на кухню, а у поваров, видимо, случилась запарка.

— Эй, приятель, — к Лансу подошло какое-то тело, опасливо зыркающее по сторонам. — Серебряночкой не интересуешься?

Проныра еле сдержался, чтобы не подавиться ребрышком. У маглов были свои демоны, например — героин, а вот у магов — «серебряночка». Эдакий порошок, похожий на звездную пыль. Один раз такой понюхаешь, и будешь словно в раю. Во всяком случае, так его описывали торчки. Да-да, не верьте тем, кто скажет, что в магических «отравах» нет привыкания. Брехня это все. Без «подсаживания» не было бы дохода, так что уже после третей затяжки, вы жизни без порошка не будете представлять. И если сперва вам толкнут дозу за одну золотую, то уже через полгода будут требовать десять, если не больше. Короче — разводки что в Скэри, что здесь — одни и те же.

— Сколько?

— Десять сиклей за пол унции, — шмыгнул носом диллер, снова куда-то зыркнув.

Ланс быстренько подсчитал, что получается почти восемьдесят фунтов за четырнадцать грамм.

— Дороговато, — начал торг Ланс.

— Да ты чо, парнишь, в Лютном тебе за пятерку минимум затолкнут.

— Ну так мы не в Лютном, — пожал плечами Ланс. Вытерев жир салфеткой, он, манерно откинув мизинец, отпил виски.

— Хорошо-хорошо, восемь сиклей.

— Давай.

Ланс отсчитал в кармане восемь монет и зажав их в кулаке, протянул барыге. Тот снова огляделся, и, прижав большим пальцем к ладони бумажный конвертик на пару сантиметров, протянулу руку — ну будто поздороваться хотел.

Тут Проныра вдруг резко вскинул левую, крепко сжав запястье барыги.

— Эй, Абефорт, у тебя тут тараканы завелись.

Диллер сперва опешил, но потом понял, что дело запахло азкабанской баландой. Он сперва попытался вырываться, но Проныра словно в железные тиски зажал его запястье. Тогда парень выхватил палочку. Ланс, рассыпав монеты по полу, просто вырывал её из рук дельца.

Тут уже подоспел бармен и легким движением кисти, отправил какое-то мудреное залинание прямо в голову барыги. Тот резко обмяк и осел на стуле — словно пьяный. Вся эта мелкая сценка так и не привлекла внимания. Даже звон монет не вызвал каких-либо эмоций. Сикли Проныра резво подмел рукой — магия на деньги не действовала.

— Все ходят сюда, — покачал головой Абефорт, кивая одному из вышибал.

Эти огромные, строгие на вид мужики, сидели за отдельным столиком у самого входа. Подорвался самый плечистый и вскинув барыгу словно пушинку, понес его на кухню. Дальнейшая судьба дельца была ясна — сперва выбьют из него все дерьмо, а потом связанным и вырубленным, с вещ.доками при кармане, закинут на порог местного отделения Аврората. Ну а те уже разберутся, или без суда и следтсвия этапом до Азкабана, или, если погрязнее — деньгу сшибить, или, если понаивнее — в Министерский суд.

Обычно, конечно, деньгу сшибают, те, что попринципиальнее — «этапуют» в цугундер, ну и новичики в Министерство, а там у барыги обязательно крышак в наличии. Вот только если барыгу ссадят с дела, то все равно ему уже не поторговать — в лечебницу если не пропишут, подохнет. Вышибала наверняка ему ноги и ребра подломит, да не руками, а проклятьями какими-нибудь. В общем, так или иначе этот ушлый больше здесь не появиться.

— Не люблю наркот и барыг, — скривился Ланс и вытер руки о салфетки. Потом посмотрел на еду и отодвинул в сторону — аппетит пропал.

Залпом осушив стакан, Проныра жестом попросил налить еще. Абефорт налил на два пальца. Таков обычай. Если просят с едой, то наливают на три, если без еды — на два. Деньги, конечно, всем нужны, но пьяный клиент — никому.

— Может тебе премию выписать? — хмыкнул бармен.

— Да не, на счет мне запиши поимку этого упыря.

— Ну как знаешь, — пожал плечами брат директора и уже собрался было уйти в другой конец стойки, но тут обернулся. — А палочку то сдать его не хочешь?

Проныра мысленно чертыхнулся.

— Вообще, я хотел её толкнуть.

— Тоже мысль, — и Абефорт свалил.

Ланс же убрал добытое в бою оружие в сумку. Теперь ему придется делиться с этим стариком. Если удастся скинуть палочку в Лютном на черный рынок, скажем, за пяток золотых, то Абефорту надо будет отсыпать не меньше дюжины сиклей, если не весь галеон. Очередные траты — до чего же глазастый здесь бармен...

Проныра, заметив что в баре слишком много народу, решил что стоит свалить, пока бармен не раскрутил его на еще какой-нибудь процент. Оставив семь кнатов на чай, Ланс напялил свою ушанку, запахнулся в пальто и побрел на выход.

На пороге он немного задержался, но все же решительно вышел вон. В тот же миг, когда за спиной отскрипнули свое «ковбойские окна» (п.а. так эти двери называются) , Проныра чуть ли не застучал зубами от холода. Недолго думая, слизеринец разве что не бегом бросился в «Три метлы». Там хоть и много школьников и разных законопослушных личностей, но все же спокойнее чем в «Кабанье голове», где в ближайшие месяцы показываться не стоит.

Скрипнула входная дверь, а к Лансу подошла высокая вешалка, в поклоне свесив плечики. Проныра отмахнулся от артефакта, оставив пальто при себе. Вешалка, ничуть не расстроившись, подошла к следующему посетителю.

Геб огляделся, но среди огромного количества столиков, увидел лишь еще большее количество народу. Забито было все и везде, и не было шанса найти свободное место. Хотя, там, вдалеке, у самой лестницы, ведущей на верхние этажи с комнатами, располагался неприметный столик. За ним сидели легко узнаваемые личности — Уизли и Грейнджер. Но что более привлекательно — у них был свободный стул. Ланс ухмыльнулся — сами просили с ними ходить.

Проныра, протиснувшись через толпу, подошел ближе, громким смешком, привлекая к себе внимания. Рон и Гермиона тут же подняли головы, но, что странно, на их лицах отразилось смятение. Будто они спешно пытались отыскать выход из сложившейся ситуации. Ланс уже хотел откинуть свободный стул и подколоть ребят, как почуял, в прямом смысле этого слова, что-то неладное.

Геб втянул воздух и четко различил, что за столом сидят не двое, а трое человек. Причем запах третьего весьма знаком. Ланс опустил руку на предположительно — пустоту, но ощутил под ладонью мужское плечо.

— Значит мантиями-невидимками балуемся, — ухмыльнулся все понявший слизеринец. Он палочкой подманил себе стул и уселся рядом. — Вот как вы следили за мной на первом курсе... Умно.

— Что ты здесь делаешь Герберт? — прозвучал из пустоты голос Поттера.

— Вообще, твои друзья хотели за мной приглядеть по просьбе Миссис.

— И ты сам ушел, — процедил Рональд.

— Гермиона, — Ланс пропустил это заявление мимо ушей, а потом легко соврал. — Прости что сорвался, не хотел обидеть.

Девушка фыркнула и пожала плечами, показывая, что ей это безразлично.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся Ланс, довольный тем, что на него не держат зла эти заговорщики. А то проблем от них может быть еще больше, чем от недовольной МакГи.

Мимо прошла официантка, и Ланс, мигом сориентировавшись, подманил её. Девушка, лучезарно улыбнувшись Гебу, приняла заказ и уже через пару минут на столе стояла кружка горячего шоколада. Проныра приложился руками к стенкам емкости и блаженно выдохнул. Тепло будто впитывалось в парня, потихоньку «догревая» то, что не согрел виски.

— Мы вообще-то поговорить хотели, — заметила Грейнджер.

— О том, как было бы здорово все разузнать о Блэке?

Трио поперхнулось, но чем поперхнулся Поттер — не знает никто. Невидимки, они такие.

— Как ты...

— Я же Герберт Ланс, — пожал плечами все еще чуть хвастливый юноша. — Нет того, чего бы я не знал.

— Ну-ну, — почему-то загадочно протянула Гермиона.

Проныре так и хотелось заявить, что он даже против воли догадался о её маховике-времени, но решил, что это будет лишнее. Пусть девушка пребывает в блаженном неведении о том, что слизеринцу все известно. Самое смешное было, что её друзья даже не догадывались, а Ланс расколол загадку даже не собираясь этого делать. Просто в какой-то момент не понять было уже невозможно.

Впрочем, Проныра все же собирался ответить нечто такое, но тут в помещение появились новые действующие лица — мадам Розмерта, хозяйка паба, профессор МакГонагалл и, что удивительно — Министр Фадж. К ним присоединился непонятно откуда взявшийся Флитвик и еще какой-то мужик.

На какую-то часть гоблин заметил Герберта, который в свою очередь кивнул мастеру чар, но было видно, что в данном случае Филиус предпочел бы вести разговор в другом месте.

— Ах это вы Министр, — начала разоряться Розмерта, уперев руки в довольно крупные бока. — Решили прийти посмотреть на дело рук своих? А? Всех посетителей мне разогнали своими дементорами!

— Розмерта, дорогая, — Министр в примирительном жесте поднял ладони и попытался утихомирить хозяйку заведения. — Ты же понимаешь, что это все из-за Блэка.

— Блэка, — тут же понурилась владелица паба и даже поникла. — А ведь каким она парнем был... и как с Поттерами друж...

— Розмерта! — чуть прикрикнула МакГонагалл, незаметно кивая на Рыжего и Дэнжер. — Не здесь.

— Ах ну да, что это я вас в зале держу, пройдемте-ка наверх.

И четыре волшебника стали подниматься по лестнице, ведущей к комнатам. Никто и сообразить ничего не успел, как послышался звук отодвигающегося стула и прозвучало шуршание ткани о древянный пол.

— Гарри! — шикнула Гермиона, но Поттер, судя по запаху, уже умчался по лестнице.

— Во дает, — протянул Ланс, закидывая ноги на освободившийся стул.

— И что нам делать? — это, как вам наверно понятно — Рональд спросил.

— Ждать. — тяжело пробурчала Грейнджер.

Ланс же мысленно победно улыбнулся и прикрыл глаза. Как-то опустился мрак, звуки стали во много раз отчетливее, будто кто-то повернул рубильник, усилив их в несколько раз, но Лансу было не до гомона толпы посетителей. Он мысленно поднялся по лестнице, оставляя позади фоновый шум и гам, так же мысленно приложился ухом к замочной скважине и вслушался в голоса. Они сперва звучали тихо-тихо, будто из-под полы, но чем больше прислушивался Ланс, тем отчетливее различал слова, а вскоре понимал всю речь целиком.

— Такая трагедия, такая трагедия, а ведь каким он был хорошим, каким хорошим.

— Многие бы с тобой не согласились дорогая. Чего они только с Поттером на пару не вытворяли.

— Так ведь по молодости же, по горячности, ах, как печально... А помните, прфоессор Флитвик,к ак они на третьем курсе новогоднюю елку взорвали?

— Помню.

— Но как же так, как же так...

— Люди меняются, Розмерта, — скорее всего, это была МакГи, но сам тон голосов было различить сложно, будто они были одноцветным. В конце концов Ланс ведь не зверь, чтобы еще и это различать.

— Но не за пару лет. Ведь оба после школы сражались с Темным Лордом. Какими же они были друзьями, ну прямо братьями... Водой не разлить было...

— Если мне память не изменяет — Блэк был шафером на свадьбе мистера и миссис Поттер?

— Конечно. Вся четверка там была, но Блэк — только он вместе с другом у алтаря стоял. Самый близкий, самый верный...

— Оказавшийся в итоге предателем, кто бы мог подумать... От Питтегрю только палец остался, только мизинец.

Тут послышался дверной скрип и резкий стук ботинок по лестнице. Это был Поттер — без сомнения. Он буквально вылетел из заведения, а друзья бросились за ним. Ланс решил задержаться и дослушать.

— По словам охранников, перед побегом Блэк все повторял — «Он в Хогвартсе, он в Хогвартсе». Так что ты не серчай Розмерта, времена нынче такие.

— Да что там, я понимаю. Вот ведь Гарри тяжело наверно.

— Он не знает о Блэке всего — ему не сказали.

— Ну и правильно, не надо знать такое — нельзя.

— Но самое удивительное, — вновь вклинился голос, который, вероятно, принадлежал Министру. —Беллатриса Лейстрендж, сидевшая в соседней камере, тоже стала странно себя вести.

— А разве так было не всегда?

— В каком-то роде да, но сейчас она буквально поражает. Забилась в угол, дрожит от страха и все причитает — «Он придет за мной, он придет за мной». Дементоры говорят, что такого страха еще никогда от заключенных не исходило.

— Кого же может так бояться Лейстрендж?

— Кто знает, кто знает. Может думает, что сын Фрэнка и Алисы явиться отомстить...

Дальше Ланс не стал слушать. Он не хотел пропускать все веселье, которое начнется, когда Рон и Гермиона нагонят Поттера. А то что веселье будет — можно даже не сомневаться. Проныра и в этот раз оставил несколько бронзовых монеток на чай, вновь напялил ушанку, запахнул пальто и отправился на выход.

На улицу все еще дул сильный северный ветер, принесший с собой настоящую пургу. Наверно те русские сейчас бы рассмеялись, заявив, что это не пурга а так — легкая непогода, но Лансу хватало и этого. Вмиг замерзли ресницы, разве что не обзаведясь сосульками, глаза заболели, а кожа на губах стала натягивать как резина надуваемого шарика. Было холодно. Герберт ненавидел холод, но любопытство вело его дальше.

Несмотря на стужу, Герберт все же сумел разобрать в воздухе нужные ему запахи. Словно ищейка, потягивая носом, он пошел по направлению к лесной опушке. Вокруг все еще бродили люди, ища укрытие, забредая либо в паб Розмерты, либо в бар Абефорта. Но чем ближе было к лесу — тем меньше встречалось прохожих и смеющихся парней, укрывающих девушек от стужи своим телом.

Многим лес зимой казался чем-то сюрреалистично прекрасным. Все эти снежные шапки, ели, одевшие на себя пушистые тулупы, снежные поляны и тропинки, игра света в кристалликах льда, но Ланс не любил зимний лес. Зимний лес молчал, он ничего не рассказывал юноше, не было ни зверья, ни птиц, ровным счетом ни-че-го. И чем глубже Проныра забирался в зимний лес, тем сильнее он хотел спать. Глаза сами собой слипались, хотелось поглубже завернуться в теплые одежды. Завалиться куда-нибудь и просыпаться пару раз в день на несколько часов — поесть. Но Проныра все же мог с легкостью справиться с этим наваждением — спать хотела только часть его, а вторая чувствовала себя вполне нормально.

Наконец среди деревьев Ланс различил три фигуры. Самая высокая стояла рядом с коренастой, сидевшей на пне, а третья, сжалась комочком, обняв коренастого. Если Рон и ревновал к другу, то скрывал это вполне себе успешно. Но это мало волновало Ланса. Кажется, он поспел к самому весель. Поттер чуть ли не захлебывался слезами и сжимал свои мелкие кулачки. Жалкое зрелище. Сильнее слабости Ланс не терпел только слезы — не важно, мужские или женские. Они всегда выводили его из себя. Впрочем, выводили мужские, а женские вызывали растерянность смешанную с раздражением.

— Они верили ему, — расслышал Ланс всхлипы. Гебу тут же захотелось вмазать Поттеру. Ну какой уважающий себя парень будет ныть перед девчонкой. Это же все, после такого финта в глазах любой стоящей леди, ты будешь ниже плинтуса. — Они верили, а он их предал! Предал!

— Гарри... — шептала Гермиона, но ей было не найти слов утешения.

Она попросту не могла понять Поттера. Да и мало кто мог — Невилл мог, сирота с шетого курса Пуффендуя — могла, Ланс — мог, но не хотел понимать такой слабости. В его понимаии все было просто — убей врага, живи счастливо. Ни слез, не переживаний, только момент и радость в этом моменте. Нет ни вчера, ни завтра, только сейчас. Но чтобы жить с такими принципами, нужно прожить большую часть в Скэри, когда вспоминая о вчера, хочется выть, раздирая глотку, а завтра лучше и не думать, потому что его может и не быть. Нет, Лансу было не хотелось понимать этих домашних детей.

— Я найду его и... отомщу. Слышите — я убью его!

Рон и Гермиона выглядели растеренными, а щеки Поттера уже блестели от заиндевевших слезных дорожек. Тут Ланс просто не смог сдержаться и дал выход своему зимнему раздражению. На поляне, среди снега и ветра, засивстел смех, похожий на весеннюю капель, но, несмотря на это он был весьма и весьма обидным.

Поттер с угрозой взглянул в сторону Ланса, Рон сжал кулаки, Гермиона поджала губы, а Герберт все никак не мог остановиться. Он прислонился к дереву и хохотал. Он смеялся не только над Трио, но и над тем. Что понял насколько сильно он отличается от волшебников, живущих в замке. Не только внешне, не только по силе, но и тем, как смотрит на жизнь. Когда-то ему казалось что это маги ненормальные, но теперь Лансу вдруг отчетливо стало понятно — ненормален он сам, его детство, его ценности, принципы и понятия, все это ненормально для цивилизованного общества, в се это слишком сильно провоняло Скэри-сквером. И смешно становилось от того, что так хочется хоть мгновение стать таким же наивным и простым как Поттер, хочется, но неможется. Правильно говорил Флитвик — понять могут единицы, держаться нужно только таких. Лансу было не за кого держаться в волшебном мире...

— Ой, ну ты даешь, — утер слезы Проныра и передразнил Очкарика. — «Я убью его»! Ха-ха-ха-ха.

— Ты... — прорычал Рональд.

— Нет, ну вы только предствьте эту картину. Поттер, обливаясь слезами, вытащит палочку и закидает Блэка оглушителями или заклятьями ватных ног! Хотя нет, предварительно, я уверен, ты применишь навык всепрощения и вселенской справедливости и отправишь Блэка к властям.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошипела Грейнджер поднимаясь на ноги и зачем-то закрывая Поттера.

Вот об этом Ланс и говорил. Гермиона уже инстинктивно держит кореша за слабака, и срабатывает материнский инстинкт защиты. Мерзость...

— То, что говорю, — пожал плечами Проныра. — Поттер нытик, слабак и баба. Еще и дурак к тому же.

— Ты не смеешь так говорить о Гарри! — завопил Рональд. — Немедленно возьми свои слова обратно!

— Прошу, Рыжий, заставь меня это сделать — взять их обратно.

В этот раз никто не остановил Уизли и тот вскинул палочку. В тот же миг пространство прочертила белая молния. Рон упал на снег прижимая руку к щеке из которой резво била кровь. Рядом лежала острая сосулька, брошенная с силой вылетевшего из арбалета стального болта.

— Не получилось, да? — ухмыльнулся Ланс.

Он чувствовал себя превосходно. Наконец-то драка, наконец-то так быстро и отчаянно бьётся сердце, так легко дышать и так ярки краски. Наконец-то ему тепло...

Что-то попыталась наколдовать Гермиона, но Ланс был быстрее. Он выстрелил связывающими чарами и рука Гермионы мигом привязалась крепки веревками к телу. Палочка смотрела аккурат ей под ноги. Следующими чарами Проныра легко уронил девушку в снег, так что у неё не было и шанса сделать что-либо.

— Раз на раз, Поттер. Все как ты любишь — все по гриффиндорски.

Гарри, вошедший в свою боевую раскачку, долго не думал. Он вскинул палочку и громко рявкнул:

Expulsio!

Ланс буквально почувствовал, как на него надвигается стена из сжатого воздуха. На одних рефлексах и реакции слизеринец совершил головокружительный прыжок, оказавшись вдалеке от зоны поражения. Потом раздался взрыв. Снег разметало в клочья, подломило несколько деревьев, в воздух взлетели комья земли, а на том месте где стоял Проныра образовалась немалых размеров воронка.

Поттер, как и все волшебники его возраста, застыл, засмотревшись на дело рук своих и это стоило ему всего. Палочка Ланса замелькала, сливаясь в один огненный шар, в воздухе засвистели Старшие руны, мысленно шепталась невербальная формула, а потом и вербальная:

Ignis Flamantis!

Когда-то давно один маньяк сказал что у Ланса не хватит сил на «Пламенную Плеть», но он был не прав — у Геба хватило. Но Лансу это заклинание показалось слишком громоздким, слишком убогим, лишенным грации, шарма, стиля и всего того, чего так ценили Проныра с Флитвиком. Так что Ланс создал свои чары — чары Пламенного Кнута. Им можно было надрезать, можно было бить, можно было обжигать, или использовать вместо того самого кнута. Легко, элегантно и смертельно опасно.

Щелкнул Пламенный кнут (одно из четерех заклинаний, не имеющих отношения к Пламенным Зверям) и палочка Поттера вылетела у того из рук. Гарри скривился — на руке расползался огромный синяк. Ланс не хотел обжигать — не стоит оставлять столь явных следов.

Новый взмах палочки и кнут обвился вокруг шеи Поттера, сжав её в тиски. Гарри охватился руками за огненный кнут, но у него не было и шанса разжать тиски. Тут в себя стал приходить Рон, отойдя от боли и шока, но у Рыжего не было шанса — ботинок Ланса уже впечатался ему в лицо.

— Убийство, Поттер, это тебе не порабощённых василисков на мечи насаживать, и не троллям в нос палки пихать. Убить — значит отнять у челвоека все и смотреть как медленно меркнет свет в его глазах, как страх смешивается с очтаяньем, ощущать, как студено дует дыхание Смерти. Убить — оставить кого-то сиротой, кого-то вдовой. Отнять сына или дочь, друга или брата. Ты так просто это говоришь — убить... Хорошо, что ты не знаешь, что такое Скэри-сквер, иначе бы никогда не произнес этого слова. Если собрался убить и не убил — значит ты никто, пустое место, пустослов...

С каждым словом кнут медленно обтягивался вокруг горла Поттера, а тот хрипел и свистел.

— Кучка домашних детей, бросающихся такими громкими словами, — Ланс хотел отбросить палочку в сторону и с оттяжкой начисть рыло этому пустобреху, но так и не сделал этого. Просто он знал, что весной будет сожалеть об этом срыве, весной — когда ему будет снова тепло.

— Остановись! — закричала Гермиона. — Ты задушишь его!

— Вот видишь, — усмехнулся Ланс. — Ты еще не умер, а о тебе уже плачут. Даже о таком ничтожестве, как ты.

Проныра ослабил хватку и Поттер мешком свалился на землю. Судорожно хватая воздух ртом, Очкарик медленно приходил в себя.

— Сопляк, — сплюнул Ланс, а потом напомнил себе зачем он все это устроил. — Еще раз попробуете «присматривать» за мной и, тем более, заявить об этом публично — устрою вам ад на земле. Бывайте, щенки.

И Герберт ланс поплелся обратно в замок, чувствуя, как постепенно остывает, как вновь становится холодно. Герберт Ланс ненавидел зиму, ненавидел холод, но еще не знал, что совсем скоро возненавидит её еще сильнее... Приближались каникулы.

(п.а. не забываем добовлять в печь фанфика коменты — они необходимы для розжига )


Глава 26 | Фанфик Не имея звезды | Глава 28