home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Маленький городок. Закусочная. Неудобный столик. Пластиковые стулья. Неестественное призрачное освещение ламп дневного света. Уставшая от жизни официантка...

Обычная третьеразрядная забегаловка, без лица и имени, каких полно на обочине любого шоссе, соединяющего населенные пункты земного шара. Это место предназначено для того, чтобы быстро перекусить и двигаться дальше – туда, где в заоблачной дали остался твой дом, горят огни большого города или просто живет ктото, кому можно сказать: «Здравствуй, я вернулся»...

Ничего этого у меня не было, так что я почувствовал, что мы с этой закусочной в чемто похожи – чужие и неприкаянные в огромном агонизирующем мире.

Прошло около полутора часов с тех пор, как мы покинули городпризрак, в котором я пережил слишком много, чтобы все это можно было одним лишь усилием воли выкинуть из сознания, и вот наконецто спокойный отдых и возможность впервые за день наскоро перехватить незатейливое блюдо из не блещущего оригинальностью меню придорожного заведения.

Я еще даже не успел как следует устроиться и сделать заказ, как в голове раздался упреждающий голос напарницы:

– У нас гости. – Милая, как обычно, совершенно бесцеремонно прервала мои унылые размышления о бренности бытия и о моем жизненном предназначении.

Так как она наверняка не стала бы тревожить меня по пустякам, я понял, что бесконечная череда неприятностей, начавшаяся ранним утром и безостановочно продолжавшаяся на протяжении всего светового дня, настигла нас и в ночи.

– Много? – спросил я, даже не поднимая глаз, – хотелось как можно дольше оттянуть момент начала очередного кровавого хаоса.

Формулировка «у нас гости» расшифровывалась так: «Опять ктото пришел за нашим скальпом». Значит, нужно будет снова убивать, чтобы не быть убитым самому.

– Один. Вернее, одна, – поправила себя Милая. – Впрочем, по всей вероятности, в окрестностях имеется группа поддержки, так что настоятельно рекомендую сконцентрироваться.

Я решил для начала осмотреться и только затем последовать ее мудрым советам.

Незнакомка легко и уверенно шла по проходу между столами в моем направлении. И даже без уведомления моей железной подруги было ясно, что конечным пунктом ее путешествия будет место, за которым я пытался (как обычно, безуспешно) первый раз за весь день наскоро перекусить.

Про нее можно было сказать только одно – несколько веков эволюции нельзя сбрасывать со счетов, особенно когда дело касается представителей голубой крови. Вы можете одеть прачку в королевские одежды, а королеву – в тряпье, но даже в таком облачении с первого взгляда будет ясно, кто есть кто.

Девушка если и не была королевой, то наверняка происходила из древнего знатного рода. Такой осанке и таким грациозным, но в то же время предельно простым движениям нельзя научиться ни за десять, ни даже за сорок лет. Это должно быть в крови как отражение внутреннего мира человека – мира, который формировался на протяжении нескольких десятков поколений.

Если исходить из классификации, принятой в моей вселенной, то выходило, что моя незваная гостья была азиаткой – скорее всего, японкой. Но как обстояли дела с расовым вопросом в здешнем мире, я не знал и не собирался углубляться в эту тему в дальнейшем, поэтому для простоты решил обозначить ее для себя – девушка из Японии.

Она без всякого приглашения села за столик. Мне показалось, что краем глаза я заметил какоето резкое движение или нечто, промелькнувшее в воздухе, но так как за этим ничего не последовало, я решил, что ошибся.

– Будем знакомиться?

Секунду назад она выглядела как неприступная королева, а сейчас передо мной сидела молоденькая веселая первокурсница, совершенно без комплексов, которая решила заговорить со старожилом местного университета с целью мило пофлиртовать. Причем даже не всерьез, а просто так – для собственного самоутверждения, Трансформация была поистине удивительной – судя по всему, моя собеседница имела массу достоинств и скрытых талантов, одним из которых было искусство перевоплощения.

Она чуть подалась вперед, подперев подбородок маленьким кулачком, при этом ее брови забавно нахмурились.

– Я – Лайя. – Ее ничуть не смутило мое задумчивое молчание. – А ты?

В удивительно черных глазах отражались отблески лампы, и я поймал себя на мысли, что все происходящее очень напоминает кадры мультипликационных сериалов «анимэ»: отважные девочкидевушки, самоотверженные мальчикиюноши, отвратительные злодеи (я), заторможенная анимация и глубокий философский подтекст – подчас настолько глубокий, что простому человеку его не понять.

– Тридцать второй. – Сидеть и молчать было глупо, поэтому я решил поддержать эту вполне невинную беседу.

– Как мило... – Казалось, она хотела захлопать в ладоши от восторга, переполняющего ее простенькое девичье сердечко, но в последний момент передумала. – Наверное, ты очень важный, раз у тебя такое необычное имя?

Вопрос был глупый и в то же время непростой – с какой точки зрения посмотреть. Если взять за основу предположение, что передо мной сидит ветреная девчонка, то верен был первый вариант. Но, к сожалению, не было смысла обманываться насчет Лайи – она была не глупой несмышленой девочкой, а чрезвычайно опасной хищницей: не всякий решится в одиночку подойти и вот так непринужденно сесть за один стол со смертельно опасным врагом. «Несколько веков эволюции, помноженные на безукоризненную школу, – устало подумал я. – И что мы имеем в итоге? Почти совершенство».

Вслух же произнес:

– Я не важный, а скорее могущественный и злой. Почти как дракон из одной старой легенды моего мира, который решил проглотить солнце, чтобы уничтожить всех людей.

– В моем мире дракон собирался проглотить луну и звезды, и люди сошли бы с ума от сгустившегося мрака, – казалось, она вотвот расплачется.

– Ну, в каком бы мире ни создавалась легенда, всегда и везде найдется пара героев, которые в конце концов победят зло, ведь правда?

В знак согласия девушка молча сосредоточенно кивнула, прямо как примерная ученица, безоговорочно согласная с авторитетным мнением учителя.

– У меня это, кажется, был Аллантас – «Ведомый ветром», – продолжал я, – хотя, если честно, много времени прошло с тех пор, как я читал эту старинную легенду.

– А у нас подвиг совершила девушкапринцесса, и звали ее почти так же, как меня, – Лайянама, что значит «убивающая зло». Правда, интересно? – Она совершенно искренне засмеялась, так что на щеках появились две нежные, почти детские ямочки.

Ее лицо напоминало хамелеона – оно, словно по команде, менялось в зависимости от желания хозяйки. Холодная маска неприступной королевы сменялась образом юной студентки, чтобы затем трансформироваться в личико девочкиподростка.

– Да, действительно интересно, – немного подумав, согласился я. И добавил: – Но я не дракон, а ты не принцесса, так что, пожалуй, мы еще можем остаться друзьями.

– Что будем заказывать?

Официантка, усталая некрасивая женщина в годах, профессионально смотрела в никуда, думая о какихто своих, исключительно важных и нужных вещах. Ей даже в голову не приходило, что прямо здесь, за этим столиком, возможно, решается не только ее отдельно взятая судьба, но и будущее всего мира...

– Есть будем? – обратился я к девушке.

– Наверное, всетаки нет. – Она покачала головой.

– Очень жаль, – совершенно искренне вздохнул я.

Несмотря на обилие железа и других непонятных материалов, заполонивших мое тело, необходимую для жизнедеятельности энергию я всетаки получал как все люди – путем принятия пищи.

– А пить?

– Вода – символ жизни. – Передо мной вновь сидело воплощение царственной особы. – Два стакана воды, пожалуйста, – почемуто очень тихо попросила Лайя, как будто речь шла о какойто святой для нее вещи. – А сдачу оставьте себе, – уже вполне нормальным голосом закончила она.

Я не заметил, каким образом на краю стола появилась двадцатка; впрочем, это было не столь уж и важно.

– Она выдала себя. – Голос Милой в моей голове звучал чуть ли не торжественно. – Слишком мало было информации, чтобы идентифицировать нашу гостью. Но упоминание о воде решило вопрос. Семнадцать веков назад на другом краю земного шара правила династия Ганнлоу. Младший сын императора основал тайный орден «Скользящие по водной глади», упоминания о котором промелькнули только спустя три века, чтобы потом пропасть уже навсегда...

– А нельзя ли побыстрее, – бесцеремонно перебил ее я. Мысленно, впрочем.

– Пока не принесут воду и она не сделает пару глотков, приравниваемых к священнодействию, тебя не станут пускать на фарш.

– Милый прогноз.

– То, что ты в начале принял за движение, па самом деле им и было. У стеклянной вазочки, стоящей на столе, тонкая ножка перерублена у основания. Девушка, сидящая напротив, минимум в три раза быстрее тебя. Особая тренировка плюс психостимуляторы и иглоукалывание. Ни с чем подобным я никогда не сталкивалась, поэтому трудно сказать точнее.

– Ты хочешь сказать, что в поединке один на один она без особых затруднений «сделает» меня?

Мысленный контакт причинял ощутимую боль, однако когда дело идет о жизни и смерти, на подобные мелочи не обращаешь внимания.

– У тебя нет ни единого шанса. Эта воинствующая девственница успеет нарезать твое несчастное тело вдоль и поперек, прежде чем ты вообще чтолибо поймешь.

Уже когда она шла мимо столиков, в глубине сознания промелькнула мысль, что подобная женщинакоролева может испытывать определенные сексуальные проблемы. Ею может владеть либо повелитель мира, либо сумасшедший. Для любого нормального мужчины она была слишком величественна – почти как статуя.

Последние слова Милой только подтвердили догадку – моя собеседница была невинна как ребенок. Кто знает, может быть, она черпала необычную силу именно в своей чистоте и непорочности.

У меня не было шансов победить ее в честной схватке, поэтому я решил использовать грязные приемы, еще до начала боя выведя противника из себя.

– А знаешь, милочка... – обратился я к собеседнице, подпустив в голос сальные нотки.

В этот момент я и сам себя почувствовал толстым прыщавым подростком с сальными волосами, зачесанными на косой пробор, помойным запахом изо рта и маленькими блестящими маслянистыми глазками, пристально рассматривающими глянцевую обложку дешевого порножурнала.

– Зачем нам эта дурацкая вода? Давай лучше выпьем чегонибудь более крепкого и слегка потискаемся на заднем сиденье моего автомобиля, после чего я залезу тебе в трусы... – В этом месте я похотливо, почти как боров, хрюкнулхохотнул, – ... А потом наконецто сделаю из тебя полноценную женщину.

Выдержав небольшую паузу, я закончил:

– А то ты, как я погляжу, совсем засиделась в девках. – Я широко улыбнулся, подмигнув и слегка кивнув, как бы говоря всем своим видом: «Ну не ломайся, милочка, давай соглашайся, скучно не будет, я обещаю... »

– Интересное предложение, можно будет подумать об этом на досуге, когда разберемся с нашими делами.

Казалось, никакая грязь не могла запятнать это поистине необыкновенное создание. Лайя в совершенстве владела собой, только зрачки чутьчуть расширились, хотя и это, может быть, мне только показалось.

– Вотвот, – радостно подхватил я, – а то, знаешь, была у меня одна такая знакомая, вся из себя гордая, как королева из какогото древнего рода. Недотрога недотрогой. Ей вот так прямо и откровенно говоришь: «Давайка, подруга, потрахаемся на досуге», – а она прямо как поэтесса: «Я рождена лишь для скольжения по водной глади... » И что самое интересное, – я наигранно вздохнул, – со мной ни в какую, а оказаласьто шлюха шлюхой, и в конечном итоге ее какойто сутенер утопил в грязной болотной жиже. Вот и доскользилась... Ну тыто, я вижу, не такая! С тобойто мы договоримся? – полуутвердительнополувопросительно закончил я, в очередной раз растянув рот в маслянистопохотливой ухмылке.

Судя по всему, я мог сказать какую угодно гадость в ее адрес, это не вывело бы из равновесия мою собеседницу, но так чудовищно оскорбить святую вещь – орден, который был для нее больше чем религией, было неслыханным кощунством...

Лайя на мгновение прикрыла веки, как будто неожиданно сморенная сном, а затем открыла глаза и очень четко, почти по слогам, произнесла:

– Оасала, мента силу Ту...

– Повторяй за мной вслух, – голос Милой в моей голове звучал отрезвляюще ясно: – Эсно, кала, мио, ласс...

Я медленно и четко произнес незнакомые мне слова.

– А теперь быстро возьми рассеченную ею вазу и прочерти на столе осколком стекла равнобедренный треугольник, обращенный вершиной к ней, а внутри его – латинскую «S».

Я сделал все, как она сказала, – осторожно, двумя пальцами, взялся за краешек вазы, поднял ее, а затем резко начертил на столе загадочный символ.

На этот раз сидящая напротив меня женщина проявила хоть какието эмоции. Кожа на ее лице резко побелела, глаза готовы были прожечь меня насквозь яростным огнем, и несколько мгновений мне казалось, что она мучительно разрывается между желанием немедленно убить меня и какойто неведомой силой, запрещающей сделать это.

Затем она встала и, вернув лицу прежнее покиролевски величественное выражение, произнесла:

– Не сотвори себе бесконечную печаль, когда жизнь миновала тебя...

После чего резко развернулась и пошла прочь.

– Тебе только что очень крупно повезло. – Голос Милой в моей голове звучал подчеркнуто серьезно. – Она пришла сюда, чтобы убить тебя.

– И что же ее остановило?

Мне было понастоящему интересно – человек подходит, садится к тебе за стол, мило болтает, а сам прекрасно знает, что не уйдет отсюда, пока не исполнит задуманное, убив своего собеседника. И вдруг, ни с того ни с сего, какаято абракадабра из нескольких фраз и полудетского рисунка на столе в корне меняет ситуацию – противники расходятся с миром, и ничто не напоминает о том, что секунду назад ктото мог умереть.

– В государственной библиотеке, электронный вариант, есть фотокопия древнего манускрипта, относящегося как раз к тому времени. В нем упоминается о легенде, связанной с династией Ганнлоу, согласно которой к императору под видом посла прибыл наемный убийца. Они побеседовали наедине, после чего, по какимто одному ему ведомым причинам, киллер отказался от своих замыслов. Он спокойно попрощался и произнес странную на первый взгляд фразу: «Оасала, мента силу Ту», что дословно означает: «Понять человека непросто». Император улыбнулся и ответил: «Эсно, кала, мио, ласс» – «Всегда нужно стремиться к этому» и начертил на столе треугольник с латинской «S» посередине: знак гильдии убийц, к которой принадлежал мнимый посол.

Больше никакой информации относительно династии Ганнлоу и ордена «Скользящие по водной глади» не было, но, проанализировав ситуацию сквозь призму истории нашего мира (древние культуры имеют много схожего), я пришла к выводу, что, возможно, эта легенда – не просто красивый вымысел и несет в себе определенный философский смысл: нельзя убить человека, не дав ему хотя бы призрачный шанс на спасение.

– Подозреваю, – продолжала Милая, – что ты был первым за несколько прошедших веков, кто воспользовался этой возможностью.

* * *

Она никогда не принадлежала сама себе. Ребенок без детства, подросток без отрочества, женщина без мужчины...

С самого раннего возраста Лайя была заложницей древней родовой чести и своего происхождения. По большому счету детства у нее и не было. Вместо него были свод правил и сложная система подготовки, вместившая в себя древний опыт и знания многих поколений предшественников.

Отец умер еще до ее рождения в страшном и пустом месте, название которого нельзя было произносить вслух, чтобы не потревожить души не вернувшихся оттуда воинов. Мать скончалась при родах, так и не увидев новорожденную дочь. Говорили, сказалось древнее проклятие или часть предсказания, согласно которому последняя из рода Ганнлоу будет держать в своих руках чашу мироздания, и только от нее будет зависеть, отправится все сущее в пустоту вечного мрака или будет жить дальше.

Человек без имени, основавший орден «Скользящие по водной глади», предсказал чуть ли не все великие события и катаклизмы грядущих веков. Он оставил манускрипт с подробными описаниями своих прорицаний, что позволило самому ордену, а также потомкам династии Ганнлоу пережить несколько столетий, различным образом воздействуя на политическую жизнь огромного государстваимперии, занимавшего седьмую часть обитаемой суши этого мира.

Записи манускрипта неожиданно обрывались за полвека до рождения Лайи. И было совершенно непонятно, уничтожены они специально или мудрость пророка не простиралась настолько далеко во времени.

Вслед за этим произошло много событий, прямо или косвенно повлиявших на сам орден и на династию древних правителей. Великая империя распалась, раздираемая внутренними противоречиями и вторжением извне, а затем вновь сплотилась, но уже под эгидой нового псевдонародного правления. Однако красный дракон, пришедший на смену древнему тигру, был слишком ненасытен, требуя все новой и новой крови, поэтому в конце концов пал от когтей своего же собственного птенца – власть перешла к военной диктатуре, которая вернула некогда великому государству былое могущество, заставив считаться с собой весь остальной мир.

Во времена этих смутных десятилетий некогда великий орден (насчитывающий несколько сотен членов) распался, превратившись в мелкую группу из полутора десятка человек. Оставшиеся сконцентрировали всю свою силу и мудрость на воспитании последней из династии Ганнлоу, которая, согласно предсказанию великого пророка, должна будет решать судьбу не отдельного государства или народа, а всего мира.

Никто из оставшихся последователей древнего учения не знал и даже не догадывался, в чем будет заключаться миссия Лайи, но каждый из них твердо верил, что в определенное судьбой мгновение ее время придет. И эта вера помогла им достигнуть почти невозможной высоты – вложить в свою воспитанницу все знания и опыт прошедших времен, в конечном итоге слепив из сырой глины человеческого материала практически неземное совершенство.

* * *

Пуля только слегка скользнула по шлему, не причинив особого вреда, но все равно ТоммиЧервяк, принадлежащий к клану «Псы дорог», основательно разбился при падении с мотоцикла. Когда на скорости около двухсот километров в час неожиданно вылетаешь из седла после того, как тебе в голову только по чистой случайности не угодил вполне реальный заряд свинца, шансы выжить оцениваются невысоко. Томми повезло – на этот раз он вытащил счастливый билет, но все равно покалечился основательно. Впрочем, на фоне того, что все остальные участники погони, скорее всего, были мертвы, потеря безумно дорогого раритетного мотоцикла вкупе с открытым переломом ноги (обломок кости торчал наружу) выглядели не так страшно.

Он все еще находился в шоке после падения, поэтому даже не чувствовал боли, невзирая на то что травма была очень серьезная. Все дальнейшие действия Червяка были скорее автоматическими, нежели осознанными. Рука потянулась во внутренний карман и вытащила сотовый телефон. Экран был покрыт мелкой сеткой трещин, но, судя по всему, аппарат все еще функционировал. Скользкие от крови пальцы с трудом набрали искомую комбинацию цифр, и когда после пяти продолжительных гудков на том конце провода наконец сняли трубку, голос человека, сидевшего в луже собственной крови посередине шоссе, звучал отстраненноспокойно.

– Ной, это Томми...

– Кто??? – Музыка в заведении играла настолько громко, что бармен даже не расслышал с первого раза.

– ТоммиЧервяк...

– Понял.

– Наши у тебя?

– Да, многие тут.

– Ты можешь выключить музыку и переключить телефон на громкую связь? У меня важное сообщение.

– Томми, у нас тут такая девочка на сцене крутит задницей, что всем сейчас не до твоих сообщений. Приезжай, все расскажешь сам.

– Ной... – Голос Томми звучал настолько отчужденно и неестественно, что по спине привыкшего чуть ли не ко всему на свете бармена пробежал неприятный холодок. – Я очень долго не смогу приехать, потому что разбился почти насмерть, а вокруг валяются девять еще не успевших остыть трупов.

– Томми, ты что, обкурился какойнибудь гадости или объелся таблеток? Какие трупы? Что за чушь ты тут вообще несешь?!!

– Ной, такими вещами не шутят, даже обкурившись в ноль. – Он продолжал говорить все так же спокойно, находясь в какомто туманном полутрансе, так что даже не прореагировал на визг тормозов остановившейся неподалеку машины. – Выключи музыку и сделай так, чтобы меня слышали все в баре...

Человек, который провел за– стойкой больше чем полжизни, волейневолей приобретает определенные навыки психолога и может в восьми случаях из десяти отличить, говорит собеседник правду или нет. Именно сейчас чтото глубоко внутри подсказало Ною, что замогильные интонации Червяка не вызваны действием тяжелых наркотиков или галлюциногенов, а, скорее всего, являются следствием пережитого нервного потрясения.

Он резко выключил музыку, одновременно подняв руку вверх, пытаясь таким образом упредить последовавший за этим всплеск вполне объяснимого недовольства. Разумеется, это не удалось – прошло не меньше минуты, пока разгоряченная парами алкоголя публика более или менее успокоилась, так что можно было хоть чтонибудь сказать.

– Экстренное сообщение! – прокричал Ной, одной рукой переключая телефон на громкую связь, а другой поднося к аппарату микрофон.

– Через десятьпятнадцать минут мимо вас проедет одиночка на темносинем «кавалларе». – Бесцветный голос Томми, усиленный мощными колонками, искаженным эхом отражался от стен заведения. – На сто двадцать седьмом километре изза него возникла свалка...

Эти простые незамысловатые слова для несведущего человека могли показаться несвязным бредом сумасшедшего, а для знающего значили очень много. Не нужно было полжизни провести в седле мотоцикла, чтобы понять, чем чревата подобная ситуация в пределах оживленной автомагистрали.

– Я лично видел, как Банни Одноухого расплющило всмятку об бампер грузовика. Что с остальными, не знаю... Нас было девять – тех, кто погнался за этим уродом. Выжил только я один, все остальные валяются неподалеку с простреленными головами...

От монотонной речи, доносящейся из динамиков, веяло могилой.

Напряженную тишину бара неожиданно прорезал истерический смех одного из посетителей.

– Ну, Томми, ну шутник! И ведь как...

Короткий безжалостный удар послал изрядно захмелевшего весельчака в глубокий нокаут. Всем, кто еще не перешагнул определенную грань, за которой алкоголь уже окончательно затуманивает разум, было ясно – это не бред, вызванный передозировкой, и не бездарный розыгрыш. Гдето там вдалеке находится одинокий израненный человек, который из последних сил стремится донести до них нечто важное. Нечто, что на простом человеческом языке называется «жажда мести».

– Шутка??? – Томми услышал последнюю реплику, и нервное напряжение, которое до этого удавалось сдерживать, наконецто прорвалось наружу. Монотоннобесцветная речь говорящего неожиданно сорвалась в истерический крик: – Тут все шоссе на полкилометра залито кровью, и везде валяются исковерканные тела, у меня обломок кости торчит из ноги – и это шутка? Вы что там, совсем охренели?!!

Не вполне отдавая отчет в своих действиях, раненый мотоциклист повернул голову, как бы ища негласной поддержки, и тут его взгляд наткнулся на стоящую неподалеку пару. Мужчина и женщина, вышедшие из остановившейся минуту назад машины, застыли молчаливыми изваяниями, с ужасом всматриваясь в беспорядочно разбросанные человеческие силуэты, застывшие в нелепых позах на асфальтовом покрытии вполне заурядного и ничем не примечательного до этого момента скоростного шоссе.

– Ты!!! – Окровавленная рука с зажатым в кулаке телефоном протянулась в направлении мужчины. – Скажи этим недоношенным уродам, что ты видишь!!!

Приказ был преисполнен такого напора и ощутимо сквозящей в каждом слове внутренней силы, что стоящий невдалеке незнакомец медленно, словно под гипнозом, сделал шаг вперед, потом еще один и еще, после чего наконец несмело взял в свою ладонь скользкий от крови телефон.

– Очень крупная авария и, как мне кажется, все мотоциклисты, кроме одного, мертвы...

Мужчина говорил очень тихо, но усиленный мощными динамиками голос был слышен в каждом, даже самом отдаленном уголке бара.

Томми сделал красноречивый жест, обозначающий, что он хочет получить трубку назад.

Осторожно, как будто речь шла о невероятно хрупкой ценности, незнакомец протянул телефон раненому мотоциклисту.

– Ну что, теперь убедились??? – прокричал байкер, с ненавистью сжимая корпус сотового телефона.

При этом его пальцы побелели от напряжения, и стоящему неподалеку мужчине показалось, что сейчас хрупкий пластик, не выдержав колоссального давления, брызнет мелкими осколками в разные стороны. Однако этого не произошло. Достигнув пика эмоционального напряжения, ТоммиЧервяк, единственный чудом уцелевший член группы преследования таинственного незнакомца, окончательно обессилел и, как следствие, провалился в глубокий обморок.

Все так же осторожно, как и прежде, мужчина нагнулся, аккуратно подобрал выпавшую из руки байкера трубку и, видимо, боясь нарушить зловещую тишину, окутавшую это гибельное место, свистящим шепотом произнес:

– Кажется, он потерял сознание, а может, и вовсе умер...

После чего в мощных динамиках бара, передающих через микрофон содержание телефонного разговора, отрывисто зазвучали короткие гудки отбоя.

На какоето мгновение в заведении повисла напряженнотягостная тишина, которая была прервана Ноем – как и положено, бармен первым пришел в себя, убрав руку с ненужным теперь микрофоном прочь от телефонного аппарата.

– В пятистах с небольшим метрах перед баром – крутой поворот. – Он говорил негромко, но в тишине, окутавшей зал, его слова были прекрасно слышны каждому. – Если мы прямо здесь, невдалеке, перегородим своими мотоциклами дорогу, то эта сука на темносинем «кавалларе» вылетит прямо на баррикаду – и вряд ли успеет затормозить или развернуться. А за те десять секунд, что понадобятся ему, чтобы достигнуть наших порядков, мы так нафаршируем свинцом эту сволочь, что его потом родная мама не узнает.

Дружно, словно по команде, все посетители придорожного заведения встали со своих мест и молча направились к выходу.

Слова были ни к чему. Все и так было понятно.

Кто бы ни был этот незнакомец, устроивший бойню на отрезке пятьсот сорок пятого шоссе, через несколько минут ему придется сполна заплатить за всё. Пятьдесят с лишним стволов, направленных в его сторону, попытаются сделать так, чтобы не только родная мама, но и вообще никто на свете никогда не опознал этого человека.


предыдущая глава | Тридцать второй. Дилогия | cледующая глава