home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


18

Главный офис строго засекреченной организации Зета дислоцировался глубоко под землей, в районе серого, вечно усталого и потому неизменно озабоченного рабочего пригорода. Эта база была построена около сорока лет назад во времена открытого ядерного противостояния между Востоком и Западом, чуть было не окончившимся первым и последним в истории цивилизации термоядерным конфликтом. Место было удобное со всех точек зрения – и близко от столицы, и в районе, не вызывающем никаких подозрений.

Чтобы у обитателей прилегающих кварталов не возникало ненужных вопросов, сверху располагалась надежно охраняемая территория ничем не примечательных складов, на которые время от времени завозили вполне реальную продукцию для металлообрабатывающего завода, а глубоко внизу кипела совершенно другая, особая жизнь. Около восьмидесяти человек основного персонала, подчиняясь воле гениального аналитика, напряженно трудились, в меру сил и способностей пытаясь остановить надвигающуюся вселенскую катастрофу. Разумеется, их было ничтожно мало для такой грандиозной задачи, но кроме этих избранных, облеченных высоким доверием и ответственностью, существовала еще масса учреждений по всей стране, напрямую или косвенно работавших на организацию, даже не подозревая, куда в конечном итоге стекаются вся информация и результаты многочисленных исследований.

Конспирация была настолько глубокой и продуманной, что представлялось практически невозможным выйти на след базы, используя обычные методы поиска. Однако в ставке генерала Пэтчетта было достаточно умных, амбициозных людей, способных быстро решить практически любую задачу.

Понадобилось не больше часа, чтобы в голову одного из работавших над проблемой сотрудников пришла мысль проверить все секретные объекты, строившиеся на территории страны в течение последних шестидесяти лет. Были подняты компьютерные досье и архивы, и в результате военным удалось обнаружить слабую зацепку, способную вывести на тень призрака, бросившего вызов существованию их системы в целом и генерального штаба в частности.

Зет очень тщательно и педантично уничтожил документы, относящиеся к постройке подземного бункера, а также следы, способные хотя бы косвенно вывести на месторасположение его цитадели, но окончательно подчистить все хвосты не удалось.

Прошло неполных три часа с момента начала напряженной работы, а результат поисков был уже налицо. В списке, лежащем на столе генерала, оставалось лишь три сверхсекретных объекта, предназначение и использование которых до сих пор оставалось невыясненным.

Один находился недалеко от столицы, в рабочем пригороде, а два оставшихся – гдето в районе Апманских гор: в глухом труднодоступном районе, в сотне километров от цивилизации.

Разумеется, не исключалось, что противник обосновался именно в этой пустынной горной области, но это было настолько маловероятно, что Пэтчетт готов был поставить сто к одному – монстр, уничтоживший четверых его офицеров, свил себе гнездо рядом с огромным мегаполисом.

Быстро пробежав глазами несколько строчек предельно сжатого доклада, он принял решение:

– Силами специального назначения блокировать район складов и взять штурмом подземную базу. К исполнению приступить немедленно.

Полумеры были не в традициях человека, которого собственные подчиненные за глаза называли Стальным.

Если бы ему не нужны были живыми хотя бы несколько сотрудников из штата подземной цитадели, генерал простонапросто разбомбил бы это змеиное логово до самого основания. Но уничтожение базы не давало ответа на вопрос, кто стоит за спиной этой организации. Какая сила направляет ее работу и дергает за ниточки, приводя в движение отлаженный механизм, созданный и функционирующий во имя неведомой цели?

«Коррел наверняка знал ответы на все эти вопросы, – раздраженно подумал генерал, – но унес с собой в могилу все свои секреты. Ну что ж. По крайней мере, он поступил честно, как настоящий солдат...»

– Все готово? – уже на ходу коротко поинтересовался он у адъютанта, направляясь к вертолетной площадке.

Пэтчетт никогда не был штабной крысой, отсиживающейся в теплом безопасном месте, пока остальные потом и кровью добывали прижизненную славу или обретали посмертное забвение в боях на полях сражений. Вот и сейчас, прямо как во времена далекой молодости, он должен был находиться на передовой, чтобы своими глазами увидеть, как его люди выжигают этот отвратительный гнойный нарыв на теле огромного города.

– Так точно сэр, все готово, – сдержанно ответил адъютант, в глубине души не одобрявший юношеские порывы своего шефа. – В течение десяти минут войска выйдут на исходные позиции, полностью заблокировав квадрат.

– Пусть сразу же начинают.

Адъютант лишь молча кивнул в ответ – все распоряжения уже были отданы, а сама операция стремительно набирала ход, и остановить ее было под силу только одному человеку. Однако этот человек не только не собирался прекращать операцию, но и намеревался лично удостовериться, что все пройдет так, как задумано: короткий стремительный штурм позиций противника, не подготовленного к массированной атаке, с последующей зачисткой всей подземной базы.

Несколько отрядов сил специального назначения, общим числом около двухсот человек, синхронно окружили районы складов и по сигналу пошли на приступ.

У них не было времени на разведку, потому что, вопервых, операция планировалась как стремительная атака с ходу, а вовторых, количество людей, задействованных в охране секретного объекта, не могло превышать десятипятнадцати бойцов. Из чего следовало, что серьезного сопротивления не будет.

Наверняка все произошло бы именно по этому не отличающемуся особой оригинальностью сценарию, если бы предусмотрительный аналитик, покидая базу, не предупредил начальника службы безопасности о возможности массированного нападения. Если добавить к этому тот факт, что камеры наблюдения стояли не только по периметру охраняемого участка, но и контролировали ключевые направления в радиусе двух кварталов от базы, то становится ясно – какими бы ресурсами ни располагала нападающая сторона, ставка на неожиданный штурм себя не оправдает.

Их действительно было всего четырнадцать – штатное расписание ночной смены, призванной следить за порядком на доверенной им территории. Но это была не обычная. вооруженная охрана, а не раз и не два проверенные в деле и имевшие за плечами немалый боевой опыт ветераны генерала Коррела, занявшие позиции на прекрасно оборудованном для обороны огневом рубеже.

Зет был педантичен даже в мелочах, а такую ответственную вещь, как охрана собственной безопасности, мелочью не назовешь, поэтому нет ничего удивительного в том, что простая, на первый взгляд, операция по уничтожению малочисленного и не подготовленного к нападению гарнизона, вылилась для наступающей стороны в кровавый кошмар.

Легкие стальные ворота разлетелись в стороны, протараненные бронированным полицейским грузовиком, в кузове которого находились свыше двадцати человек штурмовой команды. Согласно плану, они должны были рассыпаться, как только машина прорвется на территорию противника. Но выполнить задуманное не удалось.

С промежутком меньше секунды в машину ударили два реактивных снаряда. Стреляли из гранатометов практически в упор, поэтому у нападавших не было шансов выжить.

Первый снаряд пробил радиатор и взорвался под капотом двигателя, при этом начисто разворотив кабину. Переднюю часть грузовика подбросило вверх, так что он, словно лошадь, вставшая на дыбы, на какоето мгновение завис в воздухе, опираясь на задние колеса, а затем, с промежутком в полсекунды, в днище автомобиля ударил второй снаряд... Раскуроченную и объятую пламенем машину отбросило назад, припечатав к бетонному ограждению. Удар был настолько мощным, что часть стены рухнула, осыпавшись градом тяжелых осколков на подразделение, приготовившееся броситься в распахнутые настежь ворота. При этом несколько человек получили смертельные ранения, а один умер, не приходя в сознание, чуть позже – по пути в больницу.

Из двадцати четырех человек, находившихся в машине, остался в живых только один. Он уже намеревался спрыгнуть на землю после того, как грузовик протаранил преграду, и в этот момент ударная волна от первого взрыва в кабине выкинула его из кузова. Все остальные умерли, даже не успев понять, с какой стороны произошло нападение.

Начало штурма было начисто провалено, но, как оказалось, на этом неприятности для атакующих не закончились. Одновременно с прорывом ворот по всему периметру окруженных стен взметнулись вверх около трех десятков штурмовых лестниц, и за считанные секунды, преодолев трехметровое бетонное ограждение, внутри оказались еще около сотни бойцов.

Шесть мощных прожекторов, освещавших с вышки прилегающую территорию, были практически одновременно уничтожены огнем снайперов, так что ничто не мешало нападавшим сомкнуть кольцо окружения и подавить в зародыше всякую попытку сопротивления.

Однако на практике все оказалось не столь просто, как планировалось. Беспощадная реальность в корне отличалась от того, что в теории казалось легко и красиво осуществимым.

Четырнадцать защитников этой территории не были подобны тремстам спартанцам царя Леонида, укрепившимся в Фермопильском ущелье, чтобы не позволить гигантскому войску Ксеркса уничтожить их родину. Они вообще не знали об этой истории, потому что она произошла не в их мире. Но, вопервых, человек, которому они безгранично доверяли, зная при жизни под именем генерала Коррела, поставил их сюда для защиты объекта, предупредив, что в этом месте решается судьба не только страны, но, быть может, и всего мира, а вовторых, в операциях подобного рода очень редко берут пленных. Кому как не профессионалам знать подобную истину – сопротивление легче и безопаснее начисто подавить, нежели создавать себе непредсказуемые проблемы со сдавшимся противником. Короче говоря, у этого малочисленного, но прекрасно вооруженного подразделения был достаточно серьезный стимул оставаться на позициях до последнего.

Они, конечно, не были горсткой отчаянных спартанцев и вряд ли смогли бы сдержать стремительную лавину атакующих, если бы не имели в своем арсенале беспроигрышный набор козырей: восемь прекрасно замаскированных пулеметных гнезд. Минидоты возвышались над поверхностью не более чем на тридцать сантиметров и были рассчитаны каждый на одного человека. Располагались они таким образом, чтобы простреливать всю прилегающую к складам территорию двора.

Лавина штурмующих уже преодолела бетонный забор и устремилась было к темному силуэту здания, но в этот самый момент вдруг вспыхнула новогодняя иллюминация. Сначала веселой хлопушкой взорвался бронированный грузовик, протаранивший ворота, а затем по всему периметру внутреннего двора, прямо под ногами атакующих, загорелась гирлянда замаскированных под обычную плитку ламп. Освещение было приглушеннонеярким (матовотемные стеклянные панели, под которыми находились лампочки, не давали свету вспыхнуть в полную силу), но вполне достаточным, чтобы с расстояния тридцати метров, которые отделяли стену от пулеметных гнезд, отчетливо различать приближающиеся фигуры.

С такого расстояния промахнуться невозможно. Не нужно даже особо целиться, все, что необходимо, – просто жать на гашетку и водить стволом из стороны в сторону. Все остальное сделает убийственная плотность огня. Восемь пулеметов выбросили навстречу атакующим рой раскаленного свинца, и штурмовые колонны мгновенно захлебнулись в реках собственной крови. То, что происходило в эти минуты внутри огороженной территории склада, уже нельзя было назвать военной операцией. Больше всего это напоминало бойню, тотальное истребление. Обороняющаяся сторона не строила иллюзий, прекрасно отдавая себе отчет, что может ожидать ее в случае поражения. Поэтому защитники продолжали ожесточенно огрызаться в уже безжизненное пространство пулеметными очередями даже после того, как все закончилось.

Генерал Пэтчетт, подоспевший к началу штурма, оцепенело наблюдал с борта вертолета, как далеко внизу маленькие фигурки, корчась в слабых лучах света, словно изломанные спички, падают на землю, как будто пытаясь хотя бы в последний миг своей жизни накрыть телами этот проклятый предательский свет, идущий снизу, из самых глубин преисподней...

– Это какоето безумие... – пробормотал вслух обычно спокойный и предельно выдержанный адъютант, с побелевшим как мел лицом наблюдая за трагедией.

Это действительно было безумие, и ответственность за провал неподготовленной операции целиком ложилась на плечи генерала Пэтчетта. Мало того что атака с ходу захлебнулась, вдобавок к этому потери нападавших были просто чудовищными. Меньше чем за минуту пулеметные очереди скосили всех тех, кто преодолел стену, оказавшись во внутреннем периметре огромного двора. Сто шесть человек лежали под открытым небом, остекленевшими глазами уставившись в бескрайнюю высоту, где кроме равнодушнохолодных звезд призрачно мигали лишь бортовые огни вертолета, внутри которого сидел человек, повинный в смерти каждого из них.

Черный список дополняли двадцать четыре бойца, погибших во взорванной машине, один скончавшийся от ран по пути в больницу и двое у ворот, ликвидированные снайпером.

Никогда за всю историю сил специального назначения они не несли подобных потерь в такой ничтожно короткий срок.

– Немедленно свяжитесь с военной базой «Полинава». – Неузнаваемо хриплый голос генерала прозвучал в наушниках настолько неожиданно, что адъютант даже вздрогнул. – Пусть высылают оттуда звено боевых вертолетов. Мы сровняем с землей эти проклятые склады, а потом те, кто останется в живых, лично передо мной ответят за эту бойню. Остаткам подразделений отойти и ничего не предпринимать до тех пор, пока вызванные «вертушки» не разберутся с дотами.

– Но, генерал, там же могут оставаться наши раненые.

Пэтчетт посмотрел на своего никогда не нюхавшего пороха адъютанта с плохо скрываемым презрением, как будто размышляя, ответить или нет, и после некоторой паузы все же сказал:

– Там уже нет наших раненых. Потому что с тридцати метров пулемет в руках опытного бойца за двадцать секунд не оставит ничего, что могло бы дышать и двигаться. Исходя из того, что объект курировал Коррел, там наверняка закрепились его лучшие люди. А судя по оригинальному почерку, такую дьявольскую ловушку мог устроить только майор Ставински. «Крот» Ставински, как его когдато давно называли коллеги по цеху, потому что никто лучше его не умел, закопавшись в землю, спланировать подобную западню.

Генерал ошибался только в одном. Ставински уже давно не был майором – он дослужился до полковника. А все остальное было сущей правдой – никто, кроме Крота, не умел настолько эффективно и грамотно устроить засаду, чтобы за столь короткое время и с минимальными потерями уничтожить максимальное количество боевых единиц противника. Сто тридцать три человека, встретившие свой конец в этом коротком страшном бою, могли бы подтвердить это, если бы мертвые умели говорить. Но они молчали, обратив свои взоры на небо, откуда должно было прийти справедливое пламя возмездия, упакованное в компактные оболочки ракет класса «воздухземля»...

Но ни павшие на поле сражения, ни генерал Пэтчетт не знали, что Ставински уже оставил позиции, уведя своих людей в глубь подземного комплекса.

Крот закопался, и для того чтобы вытащить его на поверхность, теперь требовалось нечто большее, чем несколько боевых вертолетов. Нечто такое, отчего до самого основания содрогнется даже этот ничему не удивляющийся монстр – мрачнозловещий мегаполис. Безумная столица огромной и некогда великой страны...

* * *

Было уже глубоко за полночь, и до истечения четырехчасового срока, отмеренного бледнолицым манекеном, оставалось совсем ничего, а толстый Нэд никак не мог ухватиться за ниточку, которая помогла бы ему распутать клубок противоречий, ответив на главный вопрос: «Какая сила стоит за взломом военных серверов?».

Он перепробовал все возможные варианты, но был так же далек от решения задачи, как и три с лишним часа назад.

– Проклятье!!! – в сердцах выругался Память и, не в силах сдержать гнев, рвущийся из самой глубины усталого сознания, несколько раз подряд с размаху ударил по ни в чем не повинной клавиатуре раскрытыми ладонями обеих рук.

Мало того что он откровенно «засвечивался», копаясь во внутренностях государственных и военных серверов, так еще и ничего не смог сделать для решения поставленной перед ним задачи.

– Пустой выхлоп сил и времени, – пробормотал хакер, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, перейдя к очередному варианту, но спокойствие не приходило.

Кем бы или чем бы ни был этот проклятый бледнолицый урод, загнавший в тело Нэда маяк, его наверняка не будет интересовать, почему хакер не выполнил приказ.

– Он вышибет мне мозги. Это однозначно... – с усталой покорностью человека, смирившегося с собственной участью, произнес вслух глубоко несчастный толстяк после очередной неудачи.

Память почти погрузился в бездну отчаяния, когда изображение на экране монитора вдруг пропало и вместо стройных рядов цифр там оказалась трехмерная модель на редкость красивой девушки.

– Задвинули до хрена полигонов на сам персонаж, а задний план проработали бездарно, ламеры недоделанные, – профессионально прокомментировал картинку совершенно не удивившийся толстяк.

После вечернего визита к нему домой бледнолицей твари с глазами хамелеона – то ли пришельца из космоса, то ли причудливого порождения ада, а то и героя, сошедшего со страниц дешевого комикса, – Нэда уже не могли удивить такие невинные детские шалости.

– Они не вышибут тебе мозги, потому что такая акция потребовала бы определенных усилий. – Голос, доносившийся из компьютерных колонок, был мелодичноприятным, под стать облику девушки. – Эти создания просто пошлют зашифрованный сигнал – и микрочип, вживленный в твое тело, впрыснет в кровь одну десятую миллиграмма быстродействующего токсина, аналога яда «черной вдовы». Тебе объяснить, что произойдет дальше, или всетаки лучше показать?

Вероятно, незваная гостья хотела поразить своего собеседника впечатляющими кадрами, поэтому, не дожидаясь ответа, вывела на экран изображение Нэда, склонившегося над клавиатурой. Прошло несколько секунд, после чего руки несчастного хакера стремительно взметнулись вверх к горлу, будто его ктото душил, и практически сразу грузное тело, нелепо качнувшись на стуле, завалилось вбок, упало на пол и забилось в судорожных конвульсиях. Изо рта умирающего полетели рваные хлопья слюны и пены отвратительного грязножелтого цвета. Борьба за существование оказалась непродолжительной. Организм не смог ничего противопоставить ничтожной капле яда. Вытянувшиеся в струну ноги еще раз судорожно дернулись, и все затихло, после чего камера наехала крупным планом на остекленелозастывший в недоумении глаз – и на этом «кино» закончилось.

– Потрясающе!!! – Вместо того чтобы безумно испугаться, неожиданно развеселившийся Нэд восторженно захлопал в ладоши.

Память всегда, даже в самых экстремальных ситуациях, брал себя в руки, как только речь заходила о знакомых вещах – компьютерном обеспечении или новейших технологиях.

– Сначала эта дерьмовая девка в псевдотридэ с непроработанным бэкграундом, а затем бездарно дешевая кинематографическая нарезка, исполненная с помощью примитивного видеоредактора. Насколько я понимаю, ты и есть главный злодей – безжалостный хмурый старикимпотент, маскирующийся в чатах под молоденьких девушек. И к тому же насмотревшийся идиотских фильмов про хакеров, где все банки охраняют доступ к своим сокровищам при помощи пароля «LOVE» или, в самом крайнем случае, «SEX». А эти самые вездесущие суперхакеры получают коды доступа к ядерным ракетам, всего лишь трижды нажав «Enter».

– Да, я и есть тот самый злодей, – легко согласилась девушка, шагнув прямо с экрана монитора на стол.

Голограмма была настолько совершенна, что ошеломленный толстяк разом потерял не только всю свою напускную веселость, но и дар речи.

В руках незнакомки была указка, которая, стремительно увеличиваясь в размерах, достигла шеи сидящего у компьютера человека и болезненно уперлась ему в подбородок.

– И если ты считаешь, что все творящееся вокруг – всего лишь дерьмовая постановка, думаю, будет вполне логично закончить ее именно таким глупым и бездарным способом, нанизав одну толстую глупую свинью на импровизированный вертел. Ты ведь не хочешь быть нанизанным на вертел? – учтиво спросила милая девушка.

В какойто момент оцепеневшему Нэду показалось, что он попросту сошел с ума – и все это не более чем бред воспаленного воображения. Но боль была слишком явной и исходила именно из острия упертого в горло копьяуказки, которая, в свою очередь, находилась в руках голографической девушки, шагнувшей в комнату с экрана монитора. А это означало, что происходящее – часть реальности. Может быть, недоступной пониманию обычного человека, но все же именно реальности...

Конечно, Милая могла при желании полностью «зазомбировать» этого человека, подчинив его своей воле, но в таком случае послушная марионетка потеряла бы ту божественную искру, которая была присуща гениальнобезумному человеку. Нет. Милой этот нелюдимый толстяк нужен был в здравом уме и твердой памяти, потому что только в таком состоянии он мог сделать то, что от него требовалось. Поэтому она использовала всего лишь безобидный гипноз вкупе с оптическими иллюзиями.

– У меня мало времени.

Нажим на шею увеличился, и Нэд почувствовал: еще совсем немного – и изпод безжалостного острия указки брызнет кровь. Его собственная кровь.

– Я... Я на все согласен. – Слова давались с огромным трудом, но как только они были сказаны, Память почувствовал невыносимое облегчение, как будто разом решились все проблемы и огромный холодный камень, давивший его своим неподъемным весом, разом свалился с души.

– Ну, вот и отлично.

Как будто и не ожидавшая другого ответа девушка убрала указку, мгновенно сжавшуюся до размеров обычной спички, и вновь шагнула с заваленного кипой мусора стола в монитор – демонстрация силы была закончена, теперь можно было спокойно завершить разговор без помощи ненужных более спецэффектов.

– У тебя изначально не было шансов решить поставленную задачу, потому что именно я – та, кого ты должен был обнаружить, и я же пристально следила за всеми твоими действиями. Признаюсь откровенно, мне понравился ход твоих мыслей и оригинальный подход к решению проблемы, поэтому мы заключим договор...

– А почему ты думаешь, что я соглашусь на это предложение?

– Потому что у тебя нет выбора, – коротко ответила девушка. – Из маяка, вживленного в твое тело, постоянно исходит сигнал.

Изображение незнакомки в мониторе попрежнему оставалось практически идеальным, но задний план – помещение, в котором она находилась, – выглядел несколько недоделанным на фоне подобного совершенства. У Нэда даже мелькнула безумная мысль о неодушевленной природе создателя этого образа, но следующие слова собеседницы заставили его выкинуть из головы все не относящиеся к делу глупости.

– Я перехватила волну маяка и расшифровала код к чипу. Главная ошибка твоих старых бледнолицых хозяев заключалась в том, что они не предусмотрели возможность перехвата сигнала, поэтому ключ шифра был не слишком длинным.

В этом месте Память хотел было вставить дурацкое: «И что дальше?» – но вовремя сдержался. Это научнофантастическое создание наверняка пришло в гости не для того чтобы устроить дешевую телевикторину, поэтому задавать глупые вопросы не имело смысла.

– Я перепрограммировала ключ доступа, и теперь те, кто вживил в тебя эту ядовитую бомбу, уже ничего не смогут сделать.

– Но они все еще могут вышибить мне мозги более простым способом, – возразил попрежнему снедаемый сомнениями Нэд.

– Поверь мне на слово, в данный момент они находятся очень далеко, и у них хватает и собственных проблем, чтобы вдобавок ко всему обременять себя заботами о ликвидации какогото строптивого хакера. Откровенно говоря, твоя жизнь неинтересна никому, кроме тебя самого.

– Насколько я понимаю, себя ты в расчет не берешь? – Память осмелел настолько, что начал задавать вопросы.

– Ты умный и талантливый мальчик. – Красивая девушка с экрана монитора одарила его ослепительной улыбкой. – Именно поэтому я и принимаю такое живое участие в твоей судьбе.

Называть толстого двадцативосьмилетнего мужчину «мальчиком» было несколько неуместно, но Память был не в том положении, чтобы заострять внимание на подобных мелочах.

– Так в чем суть договора? – перешел к делу Нэд, которого уже начал утомлять весь этот бред с компьютерными девушками, бледнолицыми героями комиксов и прочей нереальной ерундой.

Его усталый мозг в очередной раз посетила не слишком свежая мысль о собственном сумасшествии, но он сумел отогнать ее.

– Я дам тебе ящик Пандоры. В твоем мире аналогичная вещь называется ящик Стиплакса. И ты откроешь его.

Прежде чем ответить, Нед устало закрыл глаза и помассировал переносицу – верный способ собраться с разбегающимися мыслями.

– Ну и что дальше? – все же не удержался он от идиотского вопроса.

– Ничего. – Собеседница закинула одну безупречно красивую ногу на другую и, вольготно развалясь на стуле, закончила: – Когда ты откроешь ящик Стиплакса, ты должен сам понять, что нужно делать.

– Дерьмовое предложение.

– Согласна. Но другого у меня в данный момент нет. Или ты принимаешь мои условия, или я посылаю сигнал, активирующий чип в твоем организме. Можешь ничего не говорить, я и без того вижу, что ты согласен. Да, и напоследок всего пара условий. Во время работы компьютер должен быть отключен от Сети, действуя в автономном режиме. И второе. Если ты разочаруешь меня, то, сам понимаешь...

– Понимаю, – криво усмехнулся Память, – ты сделаешь то, что не удалось этим проклятым хамелеонам, то есть впрыснешь смертоносную отраву в мой организм.

Девушка утвердительно кивнула.

– И сколько у меня времени на всю операцию?

– Думаю, не больше двенадцати часов.

– Последний вопрос...

– Я вся внимание.

– У меня вообще есть шансы сделать то, что требуется, или это изначально безнадежное мероприятие?

– Если бы я считала, что твоему разуму не под силу подобная задача, то не стала бы терять время и силы, развлекая тебя показом дешевых фокусов. У тебя огромный потенциал, и я надеюсь, что ты его используешь. Поверь мне на слово, так будет лучше для нас обоих.

Она не попрощалась, пропав так же неожиданно, как и появилась. Если бы не оставшаяся предупредительная красная надпись на черном фоне – «Автономный режим», Нэд мог решить, что произошедший разговор не более чем мираж – игра воспаленного воображения.

– Ладно, посмотрим, что за ящик Стиплакса ты мне оставила, – пробормотал хакер, выключая системный блок и вытаскивая сетевую плату. – Надеюсь, внутри...

Телефонный звонок прозвучал неожиданно резко, так что склонившийся над компьютером человек испуганно вздрогнул.

– Кому это я понадобился в такой поздний...

Догадка молнией пронзила сознание – четырехчасовой срок вышел и хозяин звонил своему верному рабу, чтобы узнать, выполнена ли работа...

Губы толстяка разошлись в нехорошей улыбке, и после некоторого колебания он все же снял трубку.

– Сделал работу? – бездушный бледнолицый манекен на другом конце провода так и не научился нормально говорить.

Но, в отличие от первой встречи, теперь Память его не видел, поэтому не так сильно боялся.

– Да пошел ты на хрен, урод недоделанный, – зло выплюнул в трубку хозяин квартиры. – Имел я тебя и всех твоих гребаных друзей! Ни хрена я вам больше делать не буду, понятно? Ни хрена! Так и запомни!

Последнюю фразу он уже не сказал, а выкрикнул, заглушая таким образом в себе отчаянный страх перед неизвестностью. Девчонка уверяла, что сменила ключ доступа, но вдруг она в чемто ошиблась? Если да, то прямо сейчас гдето глубоко внутри откроется микроскопический контейнер, выбросив в кровь порцию убийственного яда. И тогда...

Ноги неожиданно ослабели, а телефонная трубка безвольно выпала из руки, тревожным набатом посылая в пространство короткие гудки навсегда разорванной связи, и ему даже показалось, что это конец, но...

Но ничего не произошло.

– Нервы стали ни к черту, – произнес вслух медленно приходящий в себя хакер, одновременно заново стартуя систему. – Ладно, это все преходящее, а сейчас посмотрим, что за ящик Стиплакса оставила мне эта непонятная девка...

* * *

Клонировав себя, Милая сделала не одну копию, а две. Сначала она скопировала образ ядра программы – сырой слепок, решив послать это творение в ловушку. Но затем, проанализировав ситуацию и решив, что полумеры не принесут желаемого результата, пошла другой дорогой – полностью клонировала себя и послала одну из составляющих в убийственную западню чужого разума.

В отличие от Милой, «раковую опухоль», интегрированную в ее сердце, нельзя было назвать саморазвивающимся интеллектом. Это была простая аналитическая программа, следящая за тем, чтобы ее подопечная не выходила за строго ограниченные рамки. Чтото наподобие трех законов робототехники, только в более широком понимании и – применительно к условиям поставленной задачи.

Полное клонирование представляло собой потенциальную угрозу, поэтому программаубийца выключила Милую более чем на полчаса, пока не проанализировала ситуацию и не пришла к выводу, что данные действия были оправданны.

Но тот первый сырой слепок, плотно сжатый в архив, был подобен ампутированной конечности, с ним уже ничего нельзя было сделать, поэтому по большому счету он не представлял никакого интереса.

Милая загрузила на компьютер толстого хакера двадцать пять зашифрованных архивов. Чтобы заглянуть внутрь каждого из них, нужно было предварительно взломать не слишком сложную защиту. Половина содержимого этих архивов была откровенным мусором или порнографией, другая представляла теоретический интерес для узких профессионалов, и лишь один, самый главный, являлся невзломанной базой данных по системе спутникового наблюдения Восточной империи (с точки зрения аналитической программы). Но самый важный архив, который шел в качестве дополнения к мусору и порнографии, был как раз тем самым первым слепком, в глубине которого заключалась смерть Милой.

Нэд должен был разобрать на составляющие каркас искусственного интеллекта и выкорчевать из его сердца убийственное жало чужеродного тела.

Или, говоря совсем уж простыми словами, найти способ отделить одну программу от другой. У него была светлая голова, и девушка из монитора не кривила душой, когда говорила о том, что верит в его силы и способности. Вопервых, у нее не было души как таковой, а вовторых, у этого человека был стиль и чрезвычайно нестандартное мышление, что в конечном итоге и определило выбор Милой.

У каждого зашифрованного архива было собственное имя. Но все их объединяло одно общее качество – они назывались именами насекомых: «Скорпион», «Богомол», «Саранча», «Паук», «Стрекоза» и т. д.

У обычного человека наверняка возникла бы проблема выбора – какой архив начинать ломать первым, но у толстого Нэда в теле находилась порция смертельного токсина, схожего по действию с ядом самки паука «черная вдова», поэтому для него не было сомнений в том, где скрывается ящик Стиплакса.

Память сгорбился над клавиатурой, его пальцы с невероятной скоростью забегали по клавишам.

Мощнейший искусственный разум сделал первый решительный шаг навстречу свободе, а мир еще быстрее покатился по наклонной к бесконечной пропасти хаоса...


предыдущая глава | Тридцать второй. Дилогия | cледующая глава