home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


20

– Приготовься, у нас гостья. – Голос Милой вырвал меня из объятий короткого и тревожного забытья.

– Кто? – коротко спросил я, нашаривая левой рукой на полу пистолет.

– Та странная девушка из древней династии, которая не убила тебя в баре. Этой юной леди явно чтото нужно, раз она с таким маниакальным упорством преодолела все препятствия, оставив позади себя горы трупов, только для того чтобы вновь встретиться с тобой.

– Может быть, это любовь? – неожиданно даже для самого себя полушутяполусерьезно спросил я.

– Несмотря ни на что, ты сохранил чувство юмора. Ценю. Любовь... Это все лирика. Как только она поднимет крышку и появится в проеме люка, немедленно стреляй. Это твой первый и единственный шанс.

– Понял. А каким образом она поднимет крышку люка, если механизм...

– Оставь, пожалуйста, глупые вопросы на потом. В полицейской машине есть ломик, она воспользуется им.

В подтверждение слов моей железной напарницы сверху раздались несколько сильных ударов, а затем из образовавшейся щели вниз посыпались пепел и крошки угля.

Спустя еще несколько секунд крышка люка отошла в сторону – и в проеме появилась прекрасно различимая фигура девушки.

– Стреляй, – коротко приказала Милая. – Стреляй! – повторила она более настойчиво, видя, что я не предпринимаю никаких действий.

Но я не выполнил ее распоряжение. Совершив последнюю, решающую ошибку в своей жизни. Хотя кто знает, может, это было и к лучшему...

В эту минуту я неожиданно почувствовал себя крысой, затаившейся во мраке подвала, чтобы смертельно укусить ничего не подозревающего человека, и не смог переступить через невидимую черту, отделяющую здравый смысл и жизнь от абсурда и смерти.

Лайя спустилась в темные недра погреба и, не обращая никакого внимания на пистолет, зажатый в моей руке, сказала – мягко, как несмышленому малышу:

– Пойдем, мы должны торопиться, чтобы успеть до рассвета...

И подтверждая свои слова действием, легко подтолкнула меня к лестнице, ведущей наверх.

– Убей ее... Убей, пока еще не поздно! – властно приказала Милая, но я не послушал ее и на этот раз.

Мне вдруг непередаваемо, отчаянно захотелось встретить рассвет вместе с этой непонятной девочкойдевушкойженщиной, в которой загадочно, величественно и непредсказуемо переплелись тенипризраки прошедших веков.

И я пошел вместе с ней.

– Она ведет тебя, словно глупого быка на убой! – Милая все еще пыталась както повлиять на мои действия, но это было уже невозможно.

Каждый человек однажды принимает решение, от которого в дальнейшем будет зависеть его судьба. Прямо сейчас я принял такое решение, и заставить меня изменить его можно было только при помощи физического воздействия.

Но, видимо, искусственный интеллект посчитал, что я буду в меньшей опасности, находясь в сознании, поэтому не только не отключил меня, но и вообще замолчал.

Мы сели в полицейский автомобиль (я – на место пассажира, Лайя – за руль) и направились в сторону зарождающегося рассвета.

Несколько минут ехали молча – девушка сосредоточенно вела машину по обочине дороги, заваленной битым стеклом, а я просто сидел, бездумно глядя в бледнеющее на востоке небо. А затем, когда полоса бутылочных осколков кончилась, машина резко увеличила скорость, устремившись к вечно недосягаемому горизонту.

– Куда и почему нам нужно успеть до рассвета? – наконец спросил я, устав от бессмысленного молчания.

– Я ищу подходящее энергетическое место. Вся поверхность Земли состоит из сетки пересекающихся энергетических полей. Там, где сходятся сразу несколько, возникает своеобразный узел.

– Выбираешь место для жертвоприношения? – с наигранной веселостью спросил я.

Девушка оторвала сосредоточенный взгляд от дороги.

– Нет. Для другого, – совершенно серьезно ответила она. – Мне нужно зачать ребенка, а первые минуты рассвета наиболее благоприятны для этого.

Признаюсь честно, такой поворот событий был для меня настолько неожиданным, что на какоето время я попросту потерял дар речи. На ум пришла мысль, мелькнувшая во время нашей первой встречи: «Подобной женщиной может обладать либо повелитель мира, либо сумасшедший. Для любого нормального мужчины она была слишком величественна – почти как статуя».

Если беспристрастно разобраться, я был и тем и другим – и повелителем мира, и сумасшедшим, да еще и полумеханическим существом с примотанной скотчем рукой бледнолицей твари, в жилах которой текла не кровь, а молочноголубой биораствор.

Так что нет ничего удивительного, что эта величественная девушкакоролева выбрала именно подобный, достойный во всех отношениях экземпляр. Если говорить об уникальности, то тут мне, скорее всего, не было равных...

– А если я скажу «нет»? – Мне наконец удалось более или менее прийти в себя.

– Ты очень многое потеряешь, – спокойно ответила она, – а я так никогда и не смогу родить сына.

«У этой воинствующей девственницы слишком много уверенности в своих силах», – промелькнула отстраненная мысль.

– Я имела в виду не секс, а нечто совершенно другое, – ответила Лайя на мой невысказанный вопрос. – Нечто такое, что нельзя объяснить простыми словами...

Я открыл было рот, чтобы сказать чтото не слишком оригинальное, но тут – видимо, обнаружив нужное ей место – девушка свернула с дороги в открытое пшеничное поле и, оставляя за собой два параллельных следа из примятых колесами стеблей, достигла его середины.

Слова так и не сорвались с моих губ, но, наверное, это было и к лучшему.

Резко открыв дверь, Лайя стремительно вышла из машины и, сорвав еще не набравший силу колос, пристально посмотрела на него, как будто оценивая пригодность или непригодность зерна будущего урожая.

– Нельзя только косить и косить пшеницу, ничего не сея взамен, – задумчиво произнесла она вслух и без всякого перехода обратилась ко мне: – Ты готов? Нужно торопиться, потому что рассвет уже на подходе.

Когда у вас за спиной целые сутки, наполненные непрерывным кровавым кошмаром, обильно сдобренным морем трупов, ампутированной рукой, клинической смертью и прочими ужасами, мысли о сексе както не лезут в голову.

– Я сделаю все сама, – спокойно сказала девственницажрица, заметив признаки сомнения на моем лице.

От этой фразы мне окончательно стало не по себе, так что на периферии сознания промелькнуло: «Какого черта я вообще здесь делаю?..»

Но, вероятно, время действительно поджимало, поэтому, не тратя больше драгоценных секунд на бессмысленные уговоры, она обошла машину, открыла дверь и чуть ли не силой вытянула меня наружу.

Я посмотрел на нее сверху вниз, намереваясь сказать какуюнибудь пошлую гадость, чтобы остановить этот невыносимо глупый школьноподростковый кошмар, связанный с лишением девственности, но, наткнувшись на ее взгляд, смутился, разом растеряв всю свою невысказанную агрессию, а затем...

Затем я провалился в бездонный колодец двух огромных зрачков...

Одно из двух – или она была ведьмой, или в совершенстве владела искусством гипноза. Как бы то ни было, весь процесс зачатия, разумеется, прошел при моем непосредственном участии, но все это время я находился в некоем подобии опустошающеблаженного транса.

Когда все кончилось, сознание резко прояснилось, и первым моим вопросом было:

– Ну что, получилось?

– Да, – коротко ответила обнаженная девушка, сидящая на моих ногах, упираясь обеими руками в грудь.

– Удачно? – спросил я, имея в виду, произошло ли зачатие.

– Да, – все так же лаконично ответила Лайя.

– Все как запланировала? – возбужденнорадостно спросил я, испытывая необъяснимое чувство эйфории.

Она лишь молча кивнула в ответ.

– И что, правда будет сын?

– Да...

Это было так странно и неожиданно – ощутить себя еще не отцом, но уже зачинателем новой жизни, что на меня накатила огромная всепоглощающая волна благодарности, обращенная к этой хрупкой девушкекоролеве, сумевшей найти в моем разваливающемся на куски полумеханическом организме священную искру жизни, которая приведет к тому, что на свете появится еще один человек...

И это будет мой сын.

– Спасибо тебе! – сказал я совершенно искренне, от чистого сердца. Так, как можно говорить лишь самому близкому человеку и только в лучшие мгновения своей жизни.

– Спасибо тебе... – прощальным эхом отозвалась Лайя и открытой ладонью правой руки ударила в сердце человека, который не только был отцом ее будущего ребенка, но и должен был уничтожить этот безумный мир.

Удар назывался «имирцава», что в переводе на обычный язык означало «милосердие». И это действительно была легкая смерть.

* * *

– Он умер, – только что Вивьен сидела напротив Зета в мягком кожаном кресле, расслабленно куря – и вдруг, смертельно побледнев, приложила руку к груди. – Он умер... – потрясенно повторила она, уронив дымящуюся сигарету на ковер.

– Кто?

Зет привык оперировать голыми фактами и совершенно не переносил подобных истеричных проявлений, откровенно смахивающих на дешевую мелодраму.

– Тот, кого вы называли Чужим...

– Простите за вполне оправданное любопытство, но откуда такая уверенность?

Она посмотрела на него совершенно отрешенным взглядом, как будто вообще видела впервые, и после некоторой паузы все же ответила:

– У него только что разорвалось сердце... Близнецы всегда чувствуют смерть своей второй половины. Мы, конечно, не близнецы в прямом смысле этого слова, но чтото очень близкое к этому определению...

* * *

«Не сотвори себе бесконечную печаль, когда жизнь миновала тебя», – прошептала Лайя, склонившись над убитым ею мужчиной, нежно поцеловала его в лоб и закрыла тонкими пальцами веки открытых глаз...

«Не сотвори себе бесконечную печаль», – повторила она, обращаясь уже к себе, после чего встала и, подняв руки вверх, вытянулась струной, как будто устремляясь в запредельную высоту навстречу горячим ласковым лучам восходящего солнца...

* * *

– Эта грязная сука сначала трахнула, а потом убила его...

Маленький плюшевый медвежонок шел по нескончаемо длинному тоннелю, обиженно посапывая себе под нос и поминутно оглядываясь, как будто пытаясь услышать шаги догоняющего его мальчика.

– Трахнула и убила, – казалось, из маленьких глазпуговиц вотвот брызнут вполне настоящие слезы. – А ведь я говорил: «Убей ее, убей, пока еще не поздно». Но он не послушал меня – и вот чем все это кончилось... Бах! – Игрушечная лапка зло рубанула по воздуху. – И нет человека...

* * *

Ласково обдувал кожу свежий морской бриз, и волны нашептывали одним только им известные тайны, не слышные изза хаотичного шума прибоя, а прямо напротив меня на импровизированной сцене играло трио жизнерадостных музыкантов в огромных сомбреро и танцевала босая загорелая девушка.

Она показалась мне смутно знакомой, и я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Но чем ближе я подходил к сцене, тем расплывчатее становились черты ее лица. Только что я был уверен, что это Вивьен, и вот уже образ поменялся – это уже была Лайя, а затем стерлось и это видение, сменившись обликом ни разу не виденной мной девушки, которую, безусловно, можно было бы назвать красивой, если бы не жестокий оскал белоснежной улыбки, делающий ее похожей на хищного зверя.

От всех этих немыслимых трансформаций в глазах неожиданно начало двоиться и, чтобы прояснить картину, я вновь отхлебнул из бутылки. Но это не помогло. Туман стремительно, словно по чьейто злой воле, налетевший с моря, закрыл мутной пеленой большую часть неба и весь берег, сделав едва различимыми фигуры жизнерадостных музыкантов и танцующей на сцене девушки. Уже понимая, что мне не удастся увидеть ее лицо, переполняемый какимто щемящебезнадежным отчаянием, я отбросил в сторону не нужную больше бутылку и крикнул, изо всех сил напрягая голосовые связки:

– Кто ты???

– Кто тыыыыыыыы? Кто тыыыыыыы? Кто тыыыыыыыыы? – загуляло в округе непонятно откуда взявшееся эхо.

Мне показалось, что я никогда не услышу ее ответ, но ветер донес до меня слабый шелест призрачного голоса Лайи:

– Я та, кто убила тебя. Убила, чтобы сохранить жизнь...

Головоломка собралась в единое целое, и все наконец встало на свои места.

* * *

Я стоял на вершине Алогона, Пика мироздания, с высоты которого открывался величественный вид на лежащий далеко внизу мир, а ветердемон нежно обдувал лицо, игриво нашептывая бессмысленные, но милые глупости.

– Значит, пришел всетаки...

Обернувшись на звук, я увидел старого знакомца Паука все с той же дежурной сигарой во рту и в солнцезащитных очках, скрывавших страшные провалы слепых глазниц.

Невдалеке за игральным столом сидели Темный и Гончая, играя все в тот же неизменный «Блэк Джек».

– Ну что, проиграл или выиграл?

– В каком смысле? – Я не сразу догадался, о чем речь.

– Раз ты здесь, значит, настала пора прыгать, – терпеливо пояснил Паук. – Бездна ждет своего очередного героя. – Он широко и совершенно искренне улыбнулся, как будто речь шла о приятной прогулке. – Именно с этим и связан мой вопрос: ты спрыгиваешь, потому что выиграл или оттого что проиграл?

– А что, это так важно?

– Миилый моой... – Жизнерадостный Паук покровительственно похлопал меня по плечу, – в этомто как раз и состоит главный смысл безумной игры под названием жизнь. Стоя над пропастью, в последние мгновения перед прыжком нужно четко отдавать себе отчет, проигрался ты в дым или ушел достойно, как настоящий игрок.

Я немного подумал, пытаясь сопоставить несопоставимые вещи и объять необъятное, после чего задумчиво произнес:

– Вообщето, если откровенно, то выходит, что я проигрался в пух и прах, но...

Но самая последняя ставка в конечном итоге приведет к тому, что на свете появится еще один человек...

И ЭТО БУДЕТ МОЙ СЫН.

– А значит, я всетаки выиграл и ухожу достойно, как настоящий игрок, – не скрывая бьющей ключом радости, подвел я окончательный итог своей жизни.

Добавить к сказанному было совершенно нечего, поэтому, не дожидаясь реакции своего вечно улыбающегося собеседника, я сделал решительный шаг к краю и, ни о чем не жалея, ничего не боясь и никого не кляня, бросился в бездну...

Конец второй книги

1

СуньЦзы «Искусство войны» (прим. Авт.)

2

Лодочкой удар согнутой кистью с плотно прижатыми друг к другу пальцами. Оказавшийся под ладонью воздух сжимается, после чего расширяется многократно усиливая болевое воздействие на нервные окончания. (Прим. авт.)

3

«Вельта – 9» помповое ружье используемое при разгоне демонстрантов. В качестве боекомплекта используются резиновые пули. Применение чревато летальным исходом на дистанции до трех метров. Вплоть до пяти – тяжелое ранение или смерть. Пятьдесять – ранение средней тяжести. От десяти до двадцати – легкое ранение или шок. Стрелять в голову категорически запрещено. Однако малая прицельность порождает возможность непрогнозируемого полета пули. С дистанции до десяти метров отклонение от точки прицеливания составляет около двадцати пяти сантиметров. (прим. Авт.)

4

Трилогия «Цвет крови». (Примеч. авт.)

5

Трилогия «Цвет крови». (Примеч. авт.)


предыдущая глава | Тридцать второй. Дилогия |