home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Мировые войны двадцатого века стали самыми ужасающими и разрушительными за всю историю человечества. Это зрелищные, внушающие трепет картины, достойные твоего внимания!

Битва на Марне в 1914 году, сражения на Сомме и при Вердене были ужасны, но они меркнут перед грандиозными столкновениями сторон в ходе Второй мировой. Техническое обеспечение – выше, странучастниц – больше, битвы – кровавее! Ты это полюбишь!

Сталинград и Курская дуга, ПёрлХарбор и высадка в Нормандии, штурм Берлина и атомная бомбардировка Японии! Западный фронт. Восточный фронт. Тихоокеанский театр военных действий. Сражения в Италии, Африке и Китае. Бомбардировка Дрездена силами союзной авиации. Свидетели утверждают, что в Дрездене погибло больше людей, чем в Хиросиме и Нагасаки вместе взятых!

Не пользуйся слухами. Проверь сам! В нашем распоряжении агенты как из числа солдат любой армии того времени, так и мирные жители почти каждого города. Обратись к нам прямо сейчас!

Реклама в Галактической информационной сети «Глобал». Нелегальный сайт «Ретродром».

Через два дня всем ячейкам отдела Макферсона приказали не возобновлять работу после второго перерыва. Четверо неприступного вида типов из Коллегии заперлись в одном из рабочих блоков, опечатав остальные, а всех сотрудников, без учёта категорий, распустили по домам.

Третьеразрядники едва не запрыгали от радости – для них это означало пять часов свободы в подарок. Старшие ячеек выигрывали два часа оплаченного времени, что тоже было недурно, поэтому в здании института никто из них не задержался.

Стейбус, выйдя на улицу, подавил желание лететь домой и снова залезть в прошлое в пользу прогулки на свежем воздухе. «Надо хоть иногда двигаться, старик, – сказал он себе. – Иначе скоро срастёшься с ретроскопом. Хватит и того, что ты совсем забросил фехтование».

Покс намеревался сделать большую петлю по Центральному парку Дилойме, а затем вернуться на институтскую стоянку за своим икаром. Когда город ещё только проектировался, архитекторы вписали в план будущей застройки пять просторных участков почти нетронутой тропической природы, сохранившейся благодаря тому, что раньше здесь располагался заповедник; точнее – Его Величества императорский ботанический заказник. Один из участков и стал впоследствии Центральным парком. Здесь почти ничего не меняли – только проложили дорожки, разнообразили растительность за счёт некоторых специально высаженных деревьев и кустарников, да устроили повсюду множество искусственных гротов с кондиционерами, так как на широте Дилойме днём зачастую бывало достаточно жарко.

Не успел Стейбус пройти и двухсот метров по одной из аллей, как его догнала Лия.

– Вы к станции? Можно, я с вами?

– Да неужели я тебе на работе не надоел? – удивился он. – Улыбнись первому встречному, и у тебя появится спутник поинтереснее.

– Глупости, – смутилась Лия. – Рид тоже утверждает, что стоит мне захотеть, и любой мужчина просто сойдёт от меня с ума, а между тем я точно знаю, что это не так.

– Ты просто не пробовала, – засмеялся Стейбус. – Давай попробуем? Видишь того типа в белых штанах?

– Он не в моём вкусе, – сказала Лия, украдкой взглянув сбоку на Покса. – И вы не правы, я пробовала. Но, наверное, чтото делаю не так.

Теперь смутился Стейбус. Он давно знал, что нравится Лие. Да что там, весь отдел об этом знал.

«Твоё увлечение работой приведёт к тому, что ты упустишь первую красавицу нашего института, – сказал ему както Рид Кастл. – С удовольствием потеснил бы тебя в её сердце, но пока не выходит. Знаешь присказку? «Так уж исстари ведётся – дуракам лишь клад даётся». Это про тебя».

«Где взял высказывание?» – заинтересовался Стейбус, мгновенно почуяв запах дальней временной зоны. Он, как и Кастл, увлекался коллекционированием старинных пословиц, крылатых фраз и слов с необычным значением.

«Точно – дурак, – с сожалением констатировал Рид. – Запомни, Стейбус, любовь к ретроскопу тебя погубит. Дождёшься ты…»

Лия Стейбусу нравилась тоже, но он не собирался связывать себя в ближайшее время брачными узами, а для лёгкой забавы девушка, по его глубокому убеждению, не подходила. Это было бы низко по отношению к ней. И Покс предпочитал держать дистанцию.

– Я не на поезд, Лия, – сказал он. – Просто решил прогуляться. Если не спешишь, то можем вместе, а потом я тебя подброшу.

– Ну вот, напросилась! – улыбнулась девушка. – Согласна – если вас не затруднит. Свой икар мне ещё долго не светит, – печально вздохнула она. – Макферсон ни за что не даст мне ячейку. Да и с ребятами было бы жаль расставаться, честно говоря… Кстати, вы не в курсе, что за переполох устроили Мастера в нашем отделе?

– В курсе. Макферсону конец. Меня просили не говорить никому, но завтра ты всё равно узнаешь. Ему не работать больше начальником отдела. Вернее – вообще не работать в институте.

Лицо девушки помрачнело, но тут же прояснилось:

– Ну и поделом! А кто будет новым ведущим исследователем?

– Новым буду я, поэтому приготовься. Завтра я из твоего босса превращусь ещё и в твоего верховного босса. Самое время меня задобрить.

– Вы? Вот здорово! Боже, как мне надоел Макферсон! Тото ребята обрадуются! Скай говорит, что вас давно надо сделать главным! Божится, что тут же выпросит у вас ячейку.

– Вздрючку ему хорошую, а не ячейку, – ответил Стейбус. – Точно, устрою – лишний раз не помешает. Пока не научится осторожности… Но он научится. Молодец, вообщето… Слушай, Лия, раз уж на нас свалилось такое счастье, мы сможем работу всего отдела поставить подругому. Не знаю, как остальные, а лично я устал изображать из себя этакую хроночерепаху, у которой положения методики Оллентайна выгравированы на панцире. Хочу тебя спросить: ты часто заглядываешь на «Ретродром»?

– Иногда, – ответила девушка. – Не получается не заглядывать. Они там выкладывают данные свежее, чем у нас в институте.

– Во многом потому, что идут вперёд не оглядываясь, – заметил Стейбус. – Но намто не обойтись без детального и всестороннего исследования каждой эпохи. Вопрос в том, как наилучшим образом совместить оба подхода… Кому проще жить – кладоискателю или археологу? Что легче откопать – сундук с золотом или череп динозавра? Кладоискатель не заботится о сохранности сундука, ему нужно только золото. Его инструменты – кирка и лопата, у археолога – долото и кисточка. Кто быстрее управится с работой? Ясно, что лопата несколько эффективнее кисточки, когда дело доходит до разгребания грунта.

– Сравнение мне нравится, – согласно качнула головой Лия. – Действительно, между ретроскопистамиподпольщиками и кладоискателями много общего. Но именно поэтому на их сайтах и встречаются настоящие клады.

– Точно, – сказал Стейбус.

– У них иногда попадается такое, что закачаешься. И бесплатно. Правда, трудно выбирать. Они валят в общую кучу всё, что по их мнению не представляет коммерческой ценности… А вообщето я нелегалов не люблю. Два года назад изза них погиб мой отец. Проводник его бросил, и он не смог вернуться в настоящее самостоятельно.

– Извини, что напомнил.

– Ничего, я давно пережила.

– И Восстановление не помогло?

– У него уже было одно Восстановление.

Чёрт, вот чёрт! Стейбус клял себя – он не собирался затрагивать такую больную тему. Но откуда ж было знать, что отец рассудительной, уравновешенной Лии страдал ретрозависимостью?

Сам Покс общался с нелегалами регулярно. Не на «Ретродроме» – в услугах проводников он не нуждался, а на форумах временщиков, ну и в жизни. У подпольщиков была одна отличительная черта – они всегда успевали побывать в любой эпохе раньше лицензированных исследователей. Предлагаемые на продажу оптимизаторы, без которых путешествия немыслимы, у ретродромовцев и прочих им подобных были на порядок лучше, чем сработанные профессионалами Академии Времени. Не говоря уже о мозговых имплантатах.

Стейбус купил синхронизатор у группы с прозаическим названием Синдикат, и не пожалел ни разу. Нелегалы свободно общались в «Глобале» почти со всеми желающими, выйти же на них в реале оказалось нелегко, но наконец ему удалось познакомиться с некоторыми. А уже они познакомили Покса с Агиляром.

Желая направить разговор в другое русло, он не нашёл ничего лучшего, как спросить, что думает Лия про знаменитого в кругах временщиков Блэкбэда. Его называли не иначе, как Королём Времени, и некоторые полагали, что именно он является хозяином Синдиката, владевшего сетью подпольных клиник по вживлению мозговых имплантатов.

– Тот самый парень, который может путешествовать в прошлое без помощи ретроскопа? – внезапно развеселилась Лия. – Да сказки, конечно. Как вы себе такое представляете? Просто ктото объелся малоизвестными теориями Дендайма, и решил выдать их за действительность. На деле возможность свободных путешествий никто не изучал.

– Наш Олли когдато работал с Дендаймом, – заметил Стейбус, довольный, что настроение девушки улучшилось. – Может, спросить у него?

– Не вздумайте! Если вы на полном серьёзе заведёте с Оллентайном разговор про Блэкбэда, ведущим исследователем вам не бывать. Нам снова поставят в начальники злокозненного тролля, вроде Макферсона. Не вздумайте!

Дойдя до огромного фонтана в центре парка, они повернули назад, и минут через сорок добрались до институтской стоянки воздушного транспорта.

– Как не хочется домой! – сказала Лия. – Я бы с радостью осталась жить тут, в одном из парков Дилойме. Поставила бы гденибудь в гроте кровать, ретроскоп и кухонный комбайн… Потому, что мне не хватит денег даже на самую дешёвую квартиру здесь. Как я ненавижу Сестрорию! Простите, что жалуюсь, но ведь жизнь в объединённых кварталах – просто кошмар. Ни тебе травы. Ни тебе деревьев, только пальмы в дурацких кадках в кафе. Ни тебе неба над головой…

Стейбус запросил в СБД самую высокую траекторию, которая на таком небольшом расстоянии была чисто демонстрационной, и его икар на короткое время вышел далеко за пределы нижних слоёв атмосферы. Лия задумчиво смотрела сверху на родную планету.

– Жаль, что придётся вернуться слишком быстро, – сказала она. – Вам никогда не хотелось побывать на других планетах? Или отправиться в галактический круиз?

– Да нет, – ответил Покс. – Мне хватает путешествий в прошлое.

Чуть раньше он невольно расстроил Лию, а сейчас её последние слова извлекли неприятные воспоминания из его собственной памяти. Родители Стейбуса тоже погибли – оба – при случайной разгерметизации корпуса космического корабля. Нелепый, невероятно редкий случай…

Икар пошёл вниз, пробил редкие невесомые облака и почти рухнул на Сестрорию. Беспорядочное столпотворение объединённых кварталов и мегабилдингов стремительно приближалось, из него проглянули узкие полосы зелёных зон и оазисы парков, казавшиеся кусочками разбитого рая в этой густонаселённой каменной пустыне.

Лия жила в одном из кварталов жилого массива Рапи. Аккуратно введя машину в широченное дуло приёмника ангара, Покс посадил её на свободную площадку. Обойма скоростных лифтов оказалась совсем рядом.

– Спасибо, что подбросили, – вздохнула Лия. – И за зрелище тоже. Честно говоря, я до этого видела Алитею с такой высоты всего однажды.

– Не за что, – сказал Покс. – Я тоже редко выбираюсь в космос, даже самый ближний… Как и на прогулки в парках.

– Извините, что не приглашаю вас в гости. Живу с матерью и двумя маленькими сестрёнками, а они всегда разводят такой ужасный бардак…

Она ушла. Стейбус помедлил и вывел икар через приёмник наружу. Чувствовал он себя скверно. Бардак – ещё чего. Никто не поверит, чтобы у такой девушки, как Лия, мог быть дома бардак. Просто она предчувствовала, что он всё равно отклонит предложение зайти, и предпочла не нарываться на отказ.

– Ну что ты за скотина, приятель? – спросил он сам себя. – Противная ты скотина. Самолюбивая и крупнорогатая. Дождёшься, как говорил Рид.

У него что – на лбу было написано, что откажется? Говорят, путешествия какимто образом способствуют развитию экстрасенсорных способностей, причём весьма необычного свойства. Правда, только у тех, в ком сидит зародыш сенситива. Лия не сенситив, но много времени проводит в прошлом… как и он сам.

Покс помнил ещё со школы, что и трансцессоры, и прочая псиаппаратура, и ретроскопы – родственные приборы, построенные на одних и тех же принципах. Логично, если разобраться. Там – передача мыслей в настоящем, тут – передача целого сознания в прошлое, но что есть наше сознание, как не информационная система, оперирующая мыслеформами?

И если сенситивы способны на передачу мыслей без трансцессоров, то почему нельзя странствовать во времени без ретроскопа? Именно здесь брала начало теория Дендайма о возможности свободных путешествий без всякой техники, как и мифы о Блэкбэде.

Глубже в суть этого вопроса Стейбус не вникал, поскольку считал недопустимым отвлечение от поставленной цели, а своей основной целью он видел изучение прошлого, и конкретно – Тёмного периода. Вот и сейчас он постарался отделаться от непрошеных мыслей.

Особенно – от мыслей о Лие. Потом подумаем, у бога дней много, решил Покс.

В данный момент его больше интересовал слух, распространившийся в среде временщиков – некто создал оптимизатор, позволяющий путешествовать в любую эпоху и даже, кажется, в сверхдальнюю временную зону, что раньше считалось трудновыполнимым, почти невозможным.

Хотя существование универсального оптимизатора само по себе есть явление невозможное.

Надо бы при случае расспросить Агиляра.


Глава 4 | Ретроскоп | Глава 6