home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Наступила непроглядно темная ночь. Мы свернулись в креслах в зоне отдыха. Я смотрел на табличку «Выход» с красной подсветкой – хотелось уснуть, прежде чем она потухнет. В какойто момент я осознал, что больше всего меня беспокоит, как долго еще протянет аварийное освещение.

– А вдруг и мы станем, как те люди? – спросила Мини.

– Не станем, – быстро отрезал Дейв, будто сам думал именно об этом.

– Откуда ты знаешь? Мы же понятия не имеем, что с ними такое!

Повисла тишина, потом раздался всхлип, будто ктото хотел заплакать, но сдержался.

– Отложим все до утра, – постарался сказать я как можно спокойнее. – Мы все равно ничего не изменим, пока не выясним, что произошло, пока не увидим, где остальные. А для этого придется подождать рассвета. Утро вечера мудренее.

Глаза сами закрылись, и я провалился в сон – то ли на пару минут, то ли на несколько часов.

– Но я не могу ждать до утра, – прошептала в темноте Мини.

– Спи, Мини. Время быстрее пройдет.

Если бы все было так просто, подумал я. А может, не так все страшно? Может, утром все будет подругому?

Когда я проснулся, уже рассвело. Анна и Дейв стояли возле окна и смотрели на город – совсем как обычные туристы. Я вспомнил, что Дейв – не турист: он всматривался в очертания города, который знал не хуже, чем я Мельбурн. Мини еще спала на кушетке, придвинутой вплотную к моей. Изпод скатертей, которые она приспособила вместо одеяла, торчала только выкрашенная в красный и черный цвета макушка.

Я вскочил и только потом вспомнил, что перед сном разделся до белья. Одежда всю ночь провисела на спинках стульев, но так и не высохла.

Пришлось надеть холодные сырые джинсы и футболку, куртку я завязал на поясе. Подошел к окну. С востока наползал утренний туман, закрывая город, но и того, что туман не скрывал, было достаточно, чтобы мне стало нехорошо. Вид на город сверху напоминал безумные картины Джексона Поллока – у отца были всюду развешены его репродукции, казавшиеся мне воплощением хаоса. Именно так выглядел теперь Манхэттен – только что цвета были чуть поярче. Я не верил своим глазам.

– Надо подняться на смотровую площадку. Там есть бинокли. Днем будет лучше видно, – сказал Дейв.

Я посмотрел на часы: почти девять. Анна ушла будить Мини, а я встал поближе к Дейву. Он недовольно посмотрел, но злился он не на меня. Было ясно, о чем Дейв думает. Мы стоим у западного окна, а его дом находится в Бруклине, на востоке. Со смотровой площадки будет видна та часть города.

– Пошли, Дейв.

Я пропустил его к выходу на лестницу и пошел следом.

Молча мы поднялись на шестьдесят седьмой этаж. На смотровой, как и в ресторане, никого не было. Мы все одновременно подошли к окну и посмотрели в одну сторону – на восток.

– Все равно на том берегу ИстРивер почти ничего не видно. – Мне послышалась радость в голосе Дейва: наверное, он надеялся, что рассеявшийся туман принесет хорошие новости.

Дейв, как часовой, так и остался стоять возле окна, не отрывая взгляда от района, где жила его семья. Мы отошли, чтобы не мешать. Выглянуло солнце, туман рассеялся, и открылся вид на город. Настроение у Дейва изменилось, как, впрочем, и у нас.

Манхэттен был в плачевном состоянии. Составить полную картину разрушений пока было сложно – рассмотреть детали без бинокля не удавалось, а с ним получалось выхватывать только фрагменты. Если я наводил резкость на одно полуразрушенное здание, то остальные развалины выпадали из поля зрения. Просветами среди обломков оказались улицы, заваленные грудами бетона и битого стекла, потерявшие прежний облик. Нужно было смотреть как минимум с вертолета, чтобы понять масштабы катастрофы. А вдруг за пределами Манхэттена дела обстоят еще хуже? Я постарался отогнать эту мысль.

Я навел бинокль на юг: небоскребы Эмпайрстейтбилдинг и Крайслербилдинг уцелели. Как обстояли дела с другими «визитками» НьюЙорка, отсюда видно не было, но наверняка выстояли и некоторые другие. Коегде над городом виднелся дым. А на юге, в районе Нижнего Манхэттена, практически все небо было затянуто зловещей сизой гарью.

Не в силах больше рассматривать эти ужасные картинки, я отложил бинокль и пошел на южную смотровую платформу. Подходить к краю было страшно, даже несмотря на надежное стеклянное ограждение, поэтому я сел на пол и направил бинокль на север. Пришел Дейв.

– Похоже, уцелел только Вильямсбургский мост, правда, на нем полно машин и какихто обломков, но думаю, перейти по нему на ту сторону все же можно, – сказал он.

Я механически кивнул. Я рассматривал Центральный парк и окрестности: вид очень напоминал спокойный сельский пейзаж. Гудзон никуда не делся и привычно терялся на западе. В этой части города вообще, казалось, царило спокойствие.

– Вверх по течению ИстРивер есть мосты поменьше, они выходят на Вторую и Третью авеню, на Сто сорок пятую и еще на несколько улиц.

– И что, они не разрушены?

– Отсюда не видно. Я могу рассмотреть только часть Пятьдесят девятой улицы и мост Трайборо. С острова Рузвельта идет дым. Что творится на других улицах, отсюда не понять.

Какоето время мы сидели молча. Наверное, Дейв держался только потому, что ничего особо не прояснилось. Хорошо, что он сильный, что способен верить в лучшее. Если у него сдадут нервы, мы точно свихнемся.

– А там что за мост был? – спросил я, показывая на остатки висячего моста через Гудзон, от которого уцелели только начало и конец: середина рухнула в реку.

– Джорджа Вашингтона.

В восточной части Центрального парка поднялось в небо облачко дыма от взрыва, и тут же, как карточный домик, сложилось многоэтажное здание. С высоты оно казалось крохотным, но на самом деле это был жилой дом на два десятка этажей как минимум. Мы с Дейвом переглянулись. На месте дома осталось только облако пыли и дыма.

– Может, газ взорвался, – предположил я, глядя, как ветер разносит дым и пыль.

– А кто его знает. Может, бензовоз, или бомба, или снаряд.

Мне пришло в голову, что в небе пусто: раньше над головой постоянно летали самолеты, а сейчас даже пожарных вертолетов не было. Но все же среди облаков виднелись белые следы от реактивных двигателей, не меньше десятка, – значит, какаято жизнь там шла.

– Как думаешь, на США напали? – спросил я. – Я имею в виду, напала другая страна – вряд ли террористам под силу организовать операцию такого масштаба. Как ты сказал? Бомбы или снаряды? Ктото стер город с лица земли, а его жителей превратил в… Ну ведь эти люди, которые охотились на нас, они ведь были ненормальные… Их чемто заразили…

– Ну да, типа того. – Дейв произнес эти слова без всяких эмоций.

– Думаешь, мы кончим, как они?

Дейв покачал головой:

– Если бы мы могли заразиться, то уже заразились бы. Думаю, дождь все смыл.

Подошли Анна и Мини. Они вернулись с открытой смотровой площадки семидесятого этажа. Их лица ничего не выражали – как в тот момент, когда мы выбрались из подземки на улицу и увидели, во что превратился мир.

– Может, нужно осмотреть здание? Спуститься на пару этажей вниз? – Я предложил это, чтобы хоть чемто заняться.

Мини кивнула, Анна же смотрела мимо меня на Центральный парк.

– Предлагаю сначала поесть, а уже потом идти на разведку, – сказал Дейв.

Анна покачала головой – она явно хотела показать нам чтото.

– Туман рассеялся, сверху теперь видны НьюЙоркская бухта и места, где Манхэттен омывается Гудзоном на юге, на югозападе…

– И?..

Анна посмотрела на застывшую в кресле Мини:

– Мы знаем, где все жители НьюЙорка.

Не дослушав их, мы с Дейвом рванули на семидесятый этаж. Хотелось как можно быстрее понять, что имели в виду девчонки.

На берегах Манхэттена были тысячи, десятки тысяч людей. Они не пытались убежать с острова, не общались друг с другом. Их глаза ничего не выражали. Их интересовало только одно: вода. Они с криками пробивали себе дорогу к воде, пили – и не могли утолить жажду. Но борьба за воду, за удобное для питья место не выглядела осмысленной: люди скорее напоминали стадо коров на водопое или на пастбище. Жажда не отпускала их ни на мгновение: они должны пить постоянно, непрерывно.

Я навел большую подзорную трубу туда, куда указал Дейв, и еле сдержал приступ тошноты. В нескольких кварталах к югу от нас в разрушенной части Пятой авеню виднелась группа человек в пятьдесят; некоторые из них подбирали с земли замерзшие комья грязи и облизывали их, точно мороженое. Но не они – другие, склонившиеся над изувеченными телами, – заставили меня содрогнуться.

Я приблизил лицо одного из мужчин, и вдруг он посмотрел прямо на меня, будто знал, что я наблюдаю за ним. Вряд ли он мог видеть меня с такого расстояния, но, клянусь, на секунду наши взгляды встретились. Мне никогда не забыть это лицо. С багровых блестящих губ стекала струйками темная кровь. Мужчина снова впился в лежащее на дороге тело, а мне так захотелось, чтобы он, как те другие, просто пил грязную жижу с асфальта.


предыдущая глава | Одиночка. Трилогия | cледующая глава