home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


25

Охотники гнались за нами по Шестьдесят седьмой улице. Они не уступали нам в скорости и, похоже, не чувствовали усталости. На авеню Колумба я врезался прямо в желтый школьный автобус, сильно ушиб руку, тут же оббежал его справа и снова понесся вперед. До Семьдесят девятой улицы оставалось двенадцать кварталов. Двенадцать кварталов на север и три квартала на запад – а там и лодочная пристань.

Резкий визг заставил меня обернуться: примерно в сотне метров позади меня, на перекрестке, поскользнувшись, упала женщина, и другие охотники моментально набросились на нее. Они вонзали в нее зубы, а она выла от боли…

Я приостановился лишь на мгновение, но успел заметить еще одно знакомое лицо. Уже на бегу я вспомнил, где я видел этого мужчину. Воспоминание вспышкой пронзило мозг. Остановка значила неминуемую смерть, и я не останавливался – огибал машину за машиной, кучу обломков за кучей обломков. Я видел этого охотника с крыши небоскреба – он пил кровь из трупа, потом поднял голову и посмотрел прямо на меня. Я оглянулся: ребята бежали за мной, за ними – охотники, но довольно далеко, лиц было не разглядеть. Может, мне просто показалось?

Я снова поскользнулся и упал. Дейв крикнул остальным, чтобы они не останавливались, Анна даже не посмотрела в мою сторону, только Мини оглянулась и позвала меня.

– Бегите! – выкрикнул я, поднимаясь.

Дейв теперь был первым. Мы побежали на запад по Шестьдесят восьмой улице – она оказалась почти без завалов, – взяли вправо на втором повороте и оказались на Бродвее, который должен был вывести нас прямо к лодочной пристани.

– Стойте!

– Что такое?

Дейв чуть сбавил темп и поравнялся со мной.

– Бегите налево на следующем повороте.

– А ты?

– Я побегу по Бродвею, тогда они не заметят вас – только меня…

– Мы не будем разделяться! – выкрикнула Анна, и мы снова набрали скорость.

Дорогу перегородили три мусоровоза, за которыми оказалась огромная воронка с несколькими искореженными такси. Пришлось перелезать через одну из машин.

– Налево! – заорал я Дейву, и тот свернул за угол Семьдесят третьей улицы.

Мини задыхалась. Анна бежала рядом со мной.

– Давайте! Отсидитесь пять минут гденибудь и бегите дальше на запад.

– Мы не будем разделяться!

Я оглянулся. Охотников видно не было, но вряд ли они отстали больше чем на пару сотен метров. Наверняка вотвот нагонят нас.

– Встретимся…

– Мы не будем…

– Встретимся у Опры!

– Нет!

Я был уверен, что Дейв тоже слышал меня, хотя и не остановился. Мини зарыдала, когда поняла смысл моих слов.

– Отсидитесь пять минут и бегите вперед. Дождитесь, пока они пробегут мимо… – кричал я на бегу.

– Нет!

Анна повернулась и посмотрела на меня так, как никогда раньше не смотрела. И в тот момент я понял, что она любит меня!

– Меня им не догнать, а если мы не разделимся, вы отстанете, и мы попадемся все. Просто переждите их!

– А если не сработает?

– Сработает! Встретимся там.

– А если тебя поймают?

– Не поймают. Я быстро бегаю.

Я сбросил рюкзак и почти одновременно скинул тяжелую куртку. Вид у меня был такой, будто я собираюсь сдавать кросс. Пистолет больше был не нужен – все равно охотников слишком много. Он мог сгодиться только в одном случае, но я не был готов к такому исходу.

– Но…

– Никаких «но»! Анна, Мини, так нужно!

Мини кивнула. Дейв затянул ее в какойто магазинчик. Анна посмотрела сначала на них, потом на меня так, будто поверить не могла, что они пошли на это.

– Ты не заблудишься?

– Я знаю дорогу.

– Не забудешь?

– Не забуду.

– Получится?

– Получится! Вы трое – всё, что у меня есть.

Анна кивнула, всхлипнула и вытерла слезы. Я хотел подойти к ней, но она отступила назад, в темноту магазина, где ее ждали Дейв и Мини.

– Я буду ждать тебя.

– Я знаю, – ответил я.

Я обернулся: охотники уже поворачивали на Бродвей. Я выскочил на середину улицы и завизжал изо всех сил. Заметив меня, они припустили еще быстрее. Тогда я сдернул с рук бинты и показал им кровь. Теперь им был нужен только я.

Я несся вверх по Бродвею, перепрыгивал через ямы, огибал машины и думал об охотниках возле бочки с огнем: они не пытались гнаться за мной, они просто махали мне…

Я оглянулся в последний раз – и увидел, что мои друзья в безопасности: все охотники гонятся за мной. Вряд ли мне удастся убежать от них, а вот найти машину, заблокировать двери, завестись и уехать…

До пристани оставалось пять кварталов. Я бежал на пределе возможностей, бежал, как в тот день, когда впервые спасал свою жизнь. Кровь стучала в висках, а я думал о друзьях, об охотниках, которые махали мне вслед… Лишь одно я знал наверняка: я не один!

Я бежал, как последний раз в жизни. Интересно, друзья дождутся меня? Мы встретимся снова? Встретимся! Конечно встретимся! Я вспомнил свою одноклассницу: она иногда разговаривала на уроке сама с собой, когда все тихо занимались, разговаривала с воображаемыми людьми. Целый год с ней работал психолог, и она перестала разговаривать сама с собой. И перестала быть сама собой: она будто разучилась улыбаться.

Мне нужна яхта или катер, чтобы спуститься по реке, выйти в бухту и уплыть в океан. Подумаешь, я не умею править яхтой: пусть плывет сама, по течению. Пусть плывет куда угодно, главное – больше не думать, не принимать решений, не быть главным… Я хочу просто закрыть глаза и ни о чем не думать. Просто плыть по течению.

Мелькнул указатель метро. Я вспомнил о друзьях. Вспомнил звук выстрела и вспышку. Вспомнил, как упал застреленный человек: медленно, беззвучно, будто ангел опустился на укрытую мягким снегом землю.

Я оглянулся. Друзей больше не было видно. Они исчезли. Я бежал. Я вспомнил – метро! Тогда мой мир перевернулся: в нем стало темно, душно, пусто.

…Меня охватила ледяная чернота. Я вылез изпод сиденья и в полной темноте пытался нащупать хоть чтонибудь, понять хоть чтонибудь… Я нашел рюкзак Анны, а в нем фонарик, включил его и увидел своих друзей. Своих неподвижных друзей: Дейва, Анну, Мини. Они лежали рядом, тихие, искалеченные.

Мои друзья, которых не стало…

Все эти дни мы были вместе, но видел их только я. Только я… Они сделали для меня то, на что я сам был не способен. Это меня рвало шоколадными пирожными, это я одиноко смотрел на восток. Это я выстрелил в человека – и убил его. Это я взломал дверь в квартире 59С и напечатал те слова на старинной машинке.

Мои руки были в крови. Я понял все.

Я один выбрался из тоннеля.

Я так и не узнал, в чем соль шутки Дейва. Я сам решил идти к Рокфеллеровскому центру и, пока поднимался по лестнице, вспомнил, что Дейв рассказывал о смотровой… Я сам готовил себе завтрак и сам развлекал себя. Сначала я четко слышал голоса своих друзей, но вскоре они почти перестали разговаривать, в основном делали чтото… Они стали исчезать задолго до того, как я решил оставить небоскреб. Я сам мял одеяла на их постелях, сам приносил еду, сам уносил тарелки и старался ничего не замечать. Я сам сидел на смотровой площадке и сам себя сменял на посту. В искореженном поезде метро больше не было выживших, их могло вообще больше нигде не быть. Остались только я, охотники и люди, которые, возможно, были гдето далеко…

Я остался один.

Теперь у меня нашлись силы это признать. Теперь я не боялся. Интересно, если однажды я расскажу комунибудь об этих днях, как они отнесутся к тому, что я выдумал себе друзей и считал их вполне настоящими? Но ведь когдато мои друзья и вправду существовали. Так почему от них не должно было ничего остаться после смерти? Да, наверное, какойнибудь умный врач сумеет убедить меня в обратном, но я буду рад просто поговорить о своих товарищах. И я никому не позволю влезть в нашу дружбу и разделить нас. Никогда!

Я остался один, но я не одинок. Я убегал от охотников, а эта мысль звучала в голове все громче. Скоро дни станут длиннее, тучи рассеются и на голубом небе засияет жаркое солнце – почти как дома. И друзья всегда будут со мной, так же как всегда будет со мной моя семья. И не важно, что происходит сейчас, не важно, что будет потом, где я окажусь и что увижу, – их голоса не умолкнут. Я буду помнить их лица, их смех и слезы, их характеры, их привычки. Я нуждался в них, и они стали частью меня.

Пошел мокрый снег. Подул ветерок. Я не останавливался.

Я один, но я не одинок.

Мне все по силам. Все что угодно, ведь со мной мои воспоминания…

Я свернул за угол и забежал в каменное здание. Внутри было темно, как в пещере. Топота ног слышно не было. Я взбежал по пожарной лестнице и подскочил к окну на самом верхнем этаже. Охотники были внизу и пытались понять, куда я делся. Я отошел от окна и посмотрел на свое отражение в стекле.

Я один.

Продолжение читайте во второй части трилогии «Выживший»


предыдущая глава | Одиночка. Трилогия | Выживший