home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Так быстро я еще никогда не бегал. Руки и ноги работали, как поршни двигателя, куртка парусом хлопала за спиной. Я оглянулся через правое плечо: за мной бежал Дейв, за ним Анна и самой последней – Мини. А прямо за ними – наши преследователи.

– А мистер Лоусон? – на бегу выдохнула Анна.

– Он сам разберется, – ответил я.

Я перепрыгнул через скамейку и повернул на Седьмую авеню, понадеявшись, что остальные побегут за мной. Изза слякоти было очень скользко, и я чуть не упал. Пропустив Дейва с Анной вперед, я теперь бежал рядом с Мини.

– Ну, Мини, давай быстрее!

Она ускорила бег вместе со мной, и мы чуть не налетели на Дейва и Анну, остановившихся посреди улицы.

Повсюду стояли машины. Пустые. Без людей. Многие были сильно помяты, у некоторых еще работали двигатели, некоторые разнесло на куски. Но остановились мы не поэтому: вся Седьмая авеню, насколько хватало глаз, была разрушена.

Вместо домов остались только развалины: будто огромный ребенок, обидевшись, смахнул сделанный из игрушечных кубиков город на пол. Те звуки, которые я до этого принял за шум стройки, были звуками разрушения невообразимых масштабов. На пятьшесть перекрестков вперед виднелись только груды развалин: одолеть их было по силам разве что скалолазу. Дорогу перекрывала груда обломков высотой в пятиэтажный дом: сплошное месиво острых кусков стекла и металла. Повсюду чтото тлело или горело, воздух был наполнен едким дымом и пылью.

Сам не зная почему, я обернулся. Чтото еще было не так, но не сразу бросилось нам в глаза. Десятки разрушенных офисных зданий, настоящий листопад из бумаг, едкая, ядовитая вонь от горящего пластика и резины… Огромная воронка в самом начале улицы, почти целиком поглотившая школьный автобус. Масштабы катастрофы было невозможно осознать: все казалось ненастоящим. Но я был не на съемочной площадке, вокруг был самый что ни на есть реальный город…

А потом я заметил тела – сотни тел под грудами пепла и мусора. Тела в странных, неестественных позах, будто люди падали с большой высоты. Многие лишь отдаленно напоминали людей, так они были искалечены, многие лежали лицом вниз.

Вдруг рассыпался от страшного взрыва фасад десятиэтажки в соседнем квартале. Вырвавшийся из здания огненный шар понесся сквозь ряд машин. Одна за другой они загорались и взрывались: страшное пылающее домино приближалось к нам.

– Бежим! – заорал я.

Дейв дернул за собой Мини, Анна побежала за мной. Мы должны были успеть добраться до следующего квартала, пока огненная цепочка машин не настигла нас!..

Слева со страшным грохотом упал огромный кусок желтого ньюйоркского такси. Через мгновение упал и как мячик отскочил от асфальта двигатель, преградив нам путь.

И в тот же миг я заметил их. Их было не меньше десятка – и они гнались за нами, совершенно не обращая внимания на несмолкающие вокруг взрывы. Двое отделились и остановились возле тела на углу. Женщина бросилась на землю возле воронки с водой, упав в нее лицом.

Я несся изо всех сил, кровь стучала в висках. Анна, Дейв и Мини бежали чуть позади. Впереди была Сороковая улица.

– Направо! Поворачиваем направо! – выкрикнул я.

Вслед за Дейвом и Мини мы с Анной побежали вдоль ряда разбитых такси и фургонов. Я заорал на Мини, когда та стала было оборачиваться, чтобы посмотреть на обуглившиеся тела, оставшиеся позади.

На Сороковой улице можно было чуть расслабиться: пешеходная дорожка оставалась свободной.

– Люди! – с криком показала Анна на центр дороги.

Трое мужчин, истекающих кровью, в оборванной окровавленной одежде, помогали друг другу идти. Они были похожи на трех раненых солдат из фильма про войну, они нуждались в помощи…

Но…

– Не останавливаться! – закричал я: изза угла показались другие, гнавшиеся за тремя несчастными.

Я подтолкнул Анну, но она и так ускорила бег. Мы с ней вырвались вперед. Я оглянулся – наши преследователи сворачивали на Сороковую улицу.

– Куда дальше? – выкрикнул Дейв. Теперь он бежал впереди и подгонял Мини, чтобы та не отставала.

– А что впереди?

– То же самое! Машины, пожары, мусор.

– Какая улица впереди? Нам надо…

Я попытался успеть прочитать название на табличке…

– Шестая! На север или на юг? – закричал Дейв.

Я взглянул на небо, будто ожидал увидеть какойто знак.

Сзади раздались ужасные крики. Невольно мы почти остановились, обернулись и увидели страшную картину. Преследователи настигли тех троих, повалили на землю…

– На север! – выкрикнул я.

Дейв свернул за угол, резко дернул за собой Мини – она чуть не упала, поскользнувшись на снежной жиже. Мы с Анной старались не отставать. Мини часто, со свистом задышала, но не успел я спросить, что с ней, как почувствовал сильный удар в лицо.

Пришлось на мгновение остановиться. Я провел рукой по лицу – лист, обычный лист белой офисной бумаги. Вокруг нас бушевала настоящая бумажная буря: будто какойто шутник направил мощный вентилятор на офисный стол.

Изза летящих бумажных лент мы чуть замедлили бег, свернули на Шестую авеню. К середине улицы бумажный вихрь остался позади. В ушах страшно стучало, хотя мы почти перешли на шаг.

– Нужно спрятаться гдето, найти городской телефон, – сказал я.

Потом глянул на остальных и остановился.

В витрине магазина слева от нас лежали тела. Казалось, одна из девушек вотвот вскочит на ноги. У другой прямо в груди торчал огромный осколок стекла. Мы стояли совсем рядом, мы смотрели на трупы, на залитый кровью пол, мы… Нас вернул к реальности голос Дейва – низкий, уверенный голос, который мы слышали сотни раз еще в лагере:

– Пошли. В следующем квартале должна быть большая торговая галерея, каменная. Вдруг мы сможем до нее добраться.

Дейв прошел рядом с витриной, заслонив от нас погибших. Мы побежали, не глядя по сторонам. Интересно, что там в галерее – тепло, светло? Остались ли там люди? А может, там работают телефоны, и приехала полиция, и милая женщина раздает чай и кофе пострадавшим, и спасатели уверенно делают свою работу? Вдалеке послышался вой сирен: да нет, мне просто показалось – мы как раз пробегали мимо перевернутой полицейской машины, врезавшейся в пробку на пересечении с Сорок второй улицей.

Полил дождь, холодный, проникающий насквозь. Непонятно: то ли дождь, то ли снег. Туфли у меня сразу же промокли. Уж лучше бы я был в кроссовках, как Дейв. А еще неделю назад его наряд – белые кроссовки, голубые джинсы и рубашка навыпуск – казался мне нелепым. А теперь он бежал впереди и, в куртке с надписью «ООН», с коротко стриженным затылком, выглядел как самый настоящий спасатель, герой из фильмакатастрофы, «смелый парень», которому суждено спасти мир.

– Сейчас направо, – выкрикнул Дейв.

Огибая разбитые машины, мы пересекли дорогу и выбежали на тротуар. Грудь горела огнем, в голове стучало. Я отключил мозги, я просто бежал за двумя спинами в куртках ООН, пытаясь не отставать. Из галереи пахло шоколадом… Показалось, гдето далеко стреляют – наверное, и вправду показалось.

Не останавливаясь, мы вбежали в здание со стеклянным фасадом и направились к центру галереи. Галерея казалась надежной, способной защитить – как настоящая пещера. Мы сбавили шаг, затем остановились, жадно задышали – дышать так глубоко на улице было страшно. «Вдыхаешь через нос, выдыхаешь через рот», – звучали в ушах слова тренера по футболу. Я присел, опершись ладонями о колени, во рту пересохло, с волос, со всего тела лился пот. Из рассеченной брови бежала кровь, смешиваясь на белом мраморном полу с потом и растекаясь причудливыми алыми цветами.

– Мы в безопасности? – спросила Анна.

Она, как и всегда, стояла с ровной спиной, смотрела на двери. Мини брызнула в рот ингалятором от астмы. Мне захотелось обнять их и успокоить, сказать, что все будет в порядке, но я сам не был уверен в этом.

Дейв вернулся к выходу и через стеклянную дверь рассматривал улицу.

– Там пусто. И льет как из ведра – практически ничего не видно, – сообщил он.

Еще минуту мы приходили в себя. Затем я перетащил к выходу длинную скамейку, чтобы заблокировать изнутри двери. Мы перебрались вглубь галереи. Я особо не смотрел по сторонам – было вполне достаточно того, что тут было тихо, что за нами больше никто не гонится.

Мини всхлипнула и заплакала. Заплакала понастоящему, как маленькая девочка. Она рыдала стоя, закрыв лицо руками, вздрагивая всем телом, захлебываясь, будто не хватало воздуха.

– Тишетише. – Анна крепко обняла ее, прижала к себе.

Я вспомнил, что испытал, когда один раз оказался вот так близко к Анне. Мы возвращались в отель с экскурсии, пошел дождь, и мы заскочили под навес небольшого магазинчика. Мы стояли рядом, и Анна вдруг поцеловала меня – быстро, неожиданно. Похоже, как только ветер разогнал тучи, она забыла об этом…

Анна все еще не отпускала Мини, продолжала успокаивать ее:

– Все в порядке. Все будет хорошо.

Я поймал взгляд Дейва. Его лицо можно было читать, как книгу, и сейчас на нем был явственно написан страх. Я отвернулся. Поддержки, на которую я так надеялся, от него не получить.

– Нужно заклеить тебе бровь.

Я увидел свое отражение в витрине у Дейва за спиной и чуть не рассмеялся: да уж, мое окровавленное лицо удачно гармонировало со стоящим там манекеном, обряженным в розовое кружевное белье.

– Хреново выглядишь, – вырвалось у Анны. Я никогда раньше не слышал, чтобы она ругалась, но вышло это у нее вполне естественно, будто она прослушала спецкурс в элитной английской школе, где благородных барышень учат изысканно ругаться.

Я уже было открыл рот, чтобы попросить ее выругаться еще раз, но в этот момент она как раз зашла в магазин белья. Мини прекратила плакать и смотрела на меня, широко открыв рот.

– Пойду поищу телефон, – сказал Дейв.

– Хорошая мысль, – ответил я.

Анна по очереди выдвигала ящики под прилавком и заглядывала на полки.

– Чтото мне кажется, примерочная вон в том конце магазина, и вряд ли под прилавком, – пошутил я.

Мини хихикнула. Приятно было видеть, что привычная улыбка почти вернулась к ней.

– Ни один автомат не работает, – сообщил Дейв и направился в магазин здорового питания.

Появилась Анна с белым пластмассовым ящичком с красным крестом на крышке.

– Подержи. – Она протянула аптечку Мини. – Так, может быть немного больно…

Анна прижала к моей рассеченной брови скомканные трусики, сильно пахнущие дезинфицирующим раствором, потом еще полила на них из бутылочки.

– Шелковые? Ну, прямо очень нежные, – не удержался я.

Мини засмеялась, а Дейв, как раз вернувшийся к нам, буркнул чтото про неработающий Интернет.

– Даже не надейся, что и тебе перепадет, Дейв. Для такого бельишка надо как минимум расквасить – ай! – поллица.

Анна в очередной раз с силой промокнула мне рану, полилась кровь.

– Анна, ну не то чтобы мне было больно…

Дейв вышел из магазина.

– Ни один телефон не работает, – донесся его голос.

– А почему тогда горят некоторые лампы? – спросила Анна, продолжая вытирать мою кровь. Делала она это безо всякой нежности – промакивала резко, будто клевала: с таким же успехом я мог вытереться и сам.

Дед в моем возрасте уже сражался на фронтах Мировой войны – интересно, не попадалась ли ему английская медсестра вроде Анны: красивая и безжалостная, знающая свое дело и неприступная?

– Наверное, это аварийное освещение, – предположил я.

Анна как раз прижала импровизированный тампон к моей ране.

– Видишь, горят не все лампы. – Я указал на тусклые люминесцентные светильники у нас над головами. – Думаю, гдето в подвале стоит генератор. Слушай, Анна, ты что, специально стараешься сделать мне побольнее? Если да, то у тебя отлично получается.

– Мини, поищи в аптечке пластырь. – Анна никак не отреагировала на мои слова, но все же стала обращаться с моей раной несколько бережнее. Часть шелковой детали туалета выскользнула у нее из пальцев и закрыла мне лицо.

– Ни фига себе размерчик! Прямо розовые паруса, – съязвил я.

Девчонки прыснули от смеха. Анна оторвала кусок пластыря, освободила мне глаза и стала заклеивать рану; ее лицо было совсем рядом с моим, одной рукой она прикладывала пластырь, другой прижимала его к моему лбу. От напряжения у нее приоткрылся рот – губы пахли клубникой.

– Так, оторваться не должно, но все равно придерживай рукой, пока кровь не остановится.

Я взял у нее сослуживший столь странную службу клочок нижнего белья и прижал к рассеченной брови. В витрине было видно наше с Анной отражение: интересно, были бы у нас шансы при других обстоятельствах?

Я скосил глаза на прижатые ко лбу трусики:

– Неужели тебе их не жалко? И все ради меня?

В ответ я получил довольно ощутимый толчок в плечо – даже ранение не спасло. Анна отошла, села на пол чуть вдалеке и стала смотреть на входные двери.

Вернулся Дейв с большим черным факелом. Заметил, что я прижимаю к голове яркорозовые женские трусики, и даже не нашелся что сказать.

– Анна пожертвовала, – ляпнул я и засмеялся над собственной шуткой.

– Ни один телефон не работает. Электричества нет. Мобильной связи тоже. И людей нет – только мертвый старик продавец в кондитерской: наверное, у него сердце не выдержало.

– Да уж, сладкая смерть, – попытался я разрядить напряжение.

Дейв посмотрел на меня так, будто я оскорбил, как минимум, президента США: совсем как в первый день в лагере, когда я отпустил про главу страны едкую шуточку. Вообще, ничего против американского президента я не имел, так, вышло случайно.

– Ляпнул не подумав, извините, – попытался я сгладить неловкость, но както не очень получилось. Привычка язвить всегда и везде снова подвела меня.

Потом я вспомнил о тех людях, что гнались за нами, о пустом, бессмысленном взгляде мистера Лоусона, и улыбка сползла у меня с лица.

– Так, надо искать помощь. Гдето должны остаться люди, спасатели уже, наверное, вовсю работают. Как думаете?

Дейв отрицательно покачал головой.

– Почему, Дейв?

– А потому, что они уже давно были бы здесь. С момента атаки в метро прошел как минимум час. Посмотрите вокруг: всё разрушено, всё и везде. А полиции до сих пор нет – так не бывает в НьюЙорке. Уже давно должны были прилететь вертолеты, примчаться пожарные и полиция с сиренами.

Дейв был прав. В каждом манхэттенском квартале на улице дежурила как минимум одна полицейская машина, готовая немедленно примчаться по тревоге. Черт, да только на Центральном вокзале я видел не меньше сотни солдат Национальной гвардии…

– А почему мы не пошли на Центральный вокзал? Помните, сколько военных там было утром? – спросил я.

– Было, потому что в город приезжал с визитом президент. Военные вместе с дополнительными нарядами полиции дежурили на вокзале всю неделю.

– Так пошли туда, – вскочила Анна. – Тут ведь недалеко? А там еще ООН рядом.

Дейв посмотрел на вход и кивнул.

– Мы сейчас на Сорок третьей улице. Значит, чтобы выйти к вокзалу, нужно повернуть направо, пересечь Пятую авеню и Мэдисонстрит.

– А далеко идти? – спросила Мини, дрожа от холода и кутаясь в шарф. На пол с нас натекли самые настоящие лужи, одежду можно было выжимать.

– Бегом – пять минут, шагом – десять, – прикинул Дейв.

– Значит, побежим, – сказала Анна.

Я кивнул. Девочки облегченно вздохнули. Мы застегнули куртки под самое горло. Свой импровизированный бинт я выбросил в мусорную корзину. Анна положила аптечку в рюкзак – наши мы потеряли еще в метро, и она единственная была с рюкзаком, – подтянула лямки.

– Давай? – Она протянула руку за фонариком, который держал Дейв.

Он отрицательно покачал головой и перехватил фонарик поудобнее. Мне сразу стало спокойнее: Дейв держал фонарь крепко, даже жилы на руке проступили.

– Подождите, – вдруг сказала Мини, когда мы направились к выходу. – А что, если там… ну, если там будут эти?

Все молчали.

– Они… они пили из людей. Почему, зачем? Что с ними случилось?

Я взглянул на остальных – на лицах та же растерянность, что и у меня.

– Не знаю, Мини, – постарался сказать я как можно спокойнее. – Но и сидеть здесь целый день не имеет смысла. Нужно найти остальных…

– Но…

– Если вдруг мы встретим людей, которые покажутся нам подозрительными, мы просто убежим, договорились? – Я произнес эти слова уверенно, будто знал ответы на все вопросы. – Дейв, до Центрального вокзала нам бежать два квартала, так? Давай назначим запасной аэродром.

– Какой еще аэродром?

– Ну, подумай, где еще будет безопасно, если с вокзалом не выйдет.

Мне показалось, что я вижу, как в голове у Дейва завертелись шестеренки…

– Может, в библиотеке? Она как раз недалеко от вокзала. Или можно выбрать один из небоскребов на Пятой авеню – оттуда будет хорошо видно город.

Я кивнул и направился к выходу. Мы с Дейвом приподняли и немного отодвинули скамейку, чтобы освободить дверь.

Пропустив остальных вперед, я вышел последним. Дейв махнул рукой в нужном направлении, и мы побежали – я позади всех.

Думать о том, что делать, если на вокзале нет ни полиции, ни военных, не хотелось. А потом мы свернули за угол, и открывшаяся картина поразила меня… Стало понятно, что на вокзале искать нечего – нужно думать, где спрятаться.


Сейчас… | Одиночка. Трилогия | cледующая глава