home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


I

Едва только солнце появилось над бесконечным простором равнины, Думба-иа-Квило покинул тепло костра — он встал, потянулся, плюнул несколько раз на землю, обругал племя киоков, насмешливо взглянул на спутников, спящих тяжелым сном около тлеющих углей, и быстро зашагал к реке. Густой туман висел над водой и над обоими берегами. И Думба-иа-Квило громко проклял реку, такую широкую, что с одного берега до другого еле слышен крик человека.

Река кормила и поила множество людей, но к нему, к Думба-иа-Квило, она всегда была немилостива. Вечно туманила ему глаза, крутила и поворачивала не в ту сторону его челнок, заставляя смотреть на торчащие из воды головы крокодилов, готовых сожрать человека. Сердце Думбы-иа-Квило сжималось от страха, но никогда ни одна жалоба не вырывалась из его сжатых губ. Он зажмуривал глаза, обливаясь холодным потом, и крепко цеплялся за борта лодки. Но все было напрасно. Думба-иа-Квило знал, что рано или поздно он заплатит собственной смертью за грехи, которые были известны богам. Он знал, что неведомое людям ведомо богам, которые сопровождали каждый его шаг. Вот поэтому Думба-иа-Квило больше всего боялся злых богов африканских рек — крокодилов, которые пожирали люден, если их души были отягощены грехами… Но он никогда не роптал, и никто не замечал, какой страх мучит его, когда on плывет по реке. И он никогда не произносил вслух имя священного животного — ни на воде, ни на суше, опасаясь, чтобы крокодил не услышал призыва и не утащил его в последний путь.

От реки повеяло холодной сыростью, и Думба-иа-Квило задрожал. Чтобы согреться, он быстро разложил костер у подножия огромного дерева, к которому обычно привязывали лодки. Вытянув руки над огнем, Думба-иа-Квило еще раз проклял киоков, потому что он, хотя и был сыном женщины киоко и храброго лунда, ненавидел соплеменников матери с тех пор, как его жену украли киоки. Сколько лесов и сколько степей прошел он тогда, разыскивая жену и похитивших ее киоков, Думба-иа-Квило старался не вспоминать и никому об этом не говорить. Но все-таки кое-кто знал эту историю, и когда, забыв о присутствии Думбы-иа-Квило, кто-нибудь начинал ее рассказывать, он, скрежеща зубами от гнева, набрасывался на насмешника. Многие уже были отмечены его зубами и ногтями. Вот поэтому и еще потому, что Думба-иа-Квило был действительно отважным охотником, люди и прозвали его так. Думба-иа-Квило значило — Лев с берегов реки Квило. И ему самому понравилось это прозвище. Он даже стал гордиться им. И вскоре только старики из родного селения могли припомнить его настоящее имя.

Вдруг резкий крик донесся сквозь туман, все еще окутывающий реку. Думба-иа-Квило поднял глаза от пламени и стал всматриваться вдаль. Мало-помалу он разглядел какую-то тень, двигающуюся в тумане, уже чуть поредевшем от первых лучей солнца. Тогда он вскочил на ноги и, приложив руки ко рту, крикнул.

Вот лодка приблизилась к берегу, и стоящий в ней человек, как только ее борт коснулся земли, крикнул:

— Прыгай!

И Думба-иа-Квило, легко вскочив в челнок, поплыл вниз по реке, в селение вождя Иакалы, где он должен был встретиться с девушкой, своей избранницей. А потом она разделит с ним его циновку, которую уже давно не согревало тепло женского тела.


Священное дерево | Истории Черной Земли | cледующая глава