home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Гряда черных холмов на горизонте, серые песчаные дюны, узкая полоска морского берега. Ни травы, ни деревьев, вместо них – неровный ряд каменных призм, похожих на воткнутые в песок карандаши. Внизу, у самого обреза, надпись синими чернилами: «Гранатовая бухта. 15 мая, 7го года. Тускула».

Леонид, еще немного полюбовавшись фотографией, неохотно спрятал ее в папку, запер в сейф. Пока что единственная, но ему обещали целый альбом, причем даже с цветными, по новейшей немецкой технологии. Можно будет рассматривать по одной в день, чтобы продлить удовольствие…

Все, работать!

Груда бумаг, почти все прочитаны, не один день на это убил, пора делать выводы. Перо скользнуло в чернильницу, привычно вывело посреди страницы: «План следственных действий». Второе слово было явно лишним, но бывший старший уполномоченный решил пока не вычеркивать. Все равно – черновик.

«1. Следственные действия на территории СССР».

С этим просто, все давно уже продумано и согласовано. Сначала фигуранты. Прежде всего побеседовать с Владимиром Бергом… Побеседовать? Товарищ Москвин покачал головой. Этак до гнилого либерализма рукой подать!

«В. И. Берга арестовать по месту нахождения, доставить в Столицу, подвергнуть интенсивному допросу. Выяснить все о его братьях – Карле и Николае Бергах, а также о племяннице – Берг Ольге Николаевне. Научные интересы, исследования, их результаты, а также контакты и нынешнее местонахождение. Отдельно – изучить материалы о гибели К. И. Берга в 1921 г.».

Точка!

Бумаги, связанные со смертью старшего Берга, спрятаны в архивах ГПУ, показывать их не хотят и даже отрицают само их существование. Леонид усмехнулся, дописал «выяснить ответственного в Госполитуправлении», подчеркнув второе слово. Пора объяснить товарищам с Лубянки, что спорить с Центральным Комитетом – себе дороже.

Не только им – Владимира Берга защищали на самом высоком уровне, словно Тулу от Деникина. Вождь, побывав в его гелиотерапевтическом санатории возле Батума, даже написал чтото вроде охранной грамоты. Ничего, разъясним гражданина!

Перо дважды подчеркнуло слово «арестовать». Материала хватало с избытком. Опыты над людьми, гражданами СССР, да еще несовершеннолетними – такое на исключительную меру тянет. После того как удалось организовать отъезд части детей в Крым, товарищ Ульянов Дмитрий Ильич провел медицинское обследование, целый консилиум собрал. Полезный он человек, брат Вождя! Надо бы познакомиться.

А если Вождь вступится? Этот вопрос Леонид уже задавал товарищу Киму. Начальник невозмутимо пожал плечами: «Если не лично, то игнорировать». Тем лучше!

Перо замерло над бумагой. В этом случае «арестовать» не напишешь. Итак, побеседовать с Луниным Николаем Андреевичем. Предлог – его запрос в Центральный Комитет по поводу судьбы кандидата в члены ЦК РКП(б) Косухина Степана Ивановича, убитого при не разъясненных обстоятельствах в марте 1921 года. Покойный Косухин знал о Тускуле, более того, лично наблюдал установку Пространственный Луч. Плохо, что комиссар Лунин на товарища Москвина смотрит волком, значит, следует подобрать подходящего собеседника. К счастью, нужные люди в группе имеются.

Создание Технического сектора при Научпромотделе поначалу вызвало протесты. Товарищ Троцкий громогласно заявил, что «некоторые члены Политбюро» пытаются создать себе собственную ЧК. Лев Революции зрил в корень, и дабы не дразнить гусей, Ким Петрович предложил назначить руководителем любимца Вождя – не слишком известного в Столице латыша Рудзутака, которого сватали в наркомы транспорта. Троцкий этим удовлетворился и про ЧК больше не заговаривал. Председатель Реввоенсовета имел скверную привычку видеть все исключительно с птичьего полета.

Товарищ Рудзутак оказался прекрасным руководителем, особенно после того, как удалось познакомиться с сопроводительными материалами. Не дурак выпить, ходок по веселым девицам, в особенности же по несовершеннолетним. В случае сопротивления объекта латыш охотно применял силу. Имеющихся бумаг вполне хватало если не для ареста, то для громоподобного скандала с вылетом «из рядов». Побольше бы таких любимцев у Вождя! Сам Ян Эрнестович, вероятно чувствуя дыхание у затылка, вел себя чрезвычайно покладисто, соглашаясь со всеми нужными предложениями. В дела исследовательской группы нос не совал, кадровые вопросы решал мгновенно.

Итак, все, что намечается в пределах государственных границ, трудностей не представляло. За кордоном придется поработать. Прежде всего с этим малоприятным господином…

С фотографии на Леонида смотрела надменная бородатая физиономия, обрамленная морской фуражкой и адмиральским мундиром. Великий князь Александр Михайлович, он же Сандро, недорасстрелянный царский дядя. Эмигрантский адмирал в прошлом руководил эфирными полетами и всей Междупланетной программой Российской империи. Сейчас именно ему подчинялась установка Пространственного Луча в Париже – единственная тропинка на далекую Тускулу. Товарищ Москвин вновь вспомнил черные холмы на фотографии. Ничего, прорвемся! Царский дядя – человек вполне понятный. Всю жизнь завидуя родичуимператору, пытался его подсидеть, шел на контакт с английской разведкой. Казенными деньгами не брезговал, скупал земли в Крыму и на Кавказе, а заодно по уши замарался в корейской «дровяной» афере, спровоцировав Японскую войну. К шкуре своей княжьей относится трепетно, в Германскую войну не вылезал из штабов, на «Гражданку» и сам не пошел, и сыновей не пустил. С такими фигурантами только и работать!

Командировка в Париж намечалась на январь. Товарищ Ким советовал для начала предложить руководителям программы эфирных полетов равноправное сотрудничество. Их опыт – наши деньги. Если удастся договориться с великим князем и с еще одним фигурантом, генералом Барятинским, то Леонид станет первым гостем из СССР, ступившим на сухую каменистую почву далекой планеты.

Щелчок зажигалки. Товарищ Москвин, взвесив на ладони пачку «Марса», прикинул, как могли бы выглядеть папиросы «Тускула». Если все получится, то уже в следующем году секрет можно будет раскрыть, сообщить всем городам и весям. Пусть завидуют! Целая планета – это вам не Германия, с которой все равно ничего не вышло. И не надо! Товарищ Ким не слишком расстроен по поводу очередного провала Мировой революции, значит, и прочим умным людям не стоит горевать. Игнорировать – и баста!

Для полной уверенности в успехе не хватало одного – крепко сколоченной боевой группы, на которую можно опереться и здесь, и за рубежом. Леонид уже дважды говорил с начальством, но Ким Петрович отшучивался. «Вы – исследовательская группа? Вот и занимайтесь, чем положено! Могу выписать новый микроскоп, английский, фирма «Vision Engineering», очень хороший». Товарищ Москвин догадывался, что такая группа давно создана, но ему знать об этом пока не положено, а уж распоряжаться – тем более.

Ничего, справится и так! Сначала – подрубить хвосты на месте, затем – Париж, потом… Тускула? Леонид старался не загадывать. Все равно он там побывает, пусть и не в этом январе. Как и было обещано товарищем Агасфером.

…Черную Тень Леонид вспоминал не слишком часто. Кто бы это ни был (пусть даже человек от самого Вождя), в нынешнем раскладе он решал не слишком много. Перемены катились словно волны в океане далекой Тускулы, в котором никогда не бывает штиля. Серые громады идут одна за другой, ветер срывает клочья пены… Не таким уж тихим оказался год 1923й!

Мне зелено вино, братцы, на ум нейдет.

Мне Россия – сильно царство, братцы, с ума нейдет.

Леонид дописал страницу, сложил бумаги, запер стальную дверь швейцарского сейфа. Все на сегодня? Нет, конечно! Позвонить – или сходить самому? Лучше позвонить, меньше внимания. Мало ли кто кому телефонирует?

– Коммутатор? Экспедицию, пожалуйста. Алло, Техсектор беспокоит. Нетнет, газеты все получили, и письма тоже, все в полном порядке. Пригласите к телефону товарищу Климову. Дада, Марию Поликарповну, которая корреспонденцию разносит…


предыдущая глава | Око силы. Трилогия | cледующая глава