home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Лёнька Пантелеев – сыщиков гроза, ловко выудив из кармана пальто твердую картонную пачку с изображением цыганки, щелчком выбил папиросу, закусил зубами мундштук. Смять гармошкой не решился, не принято такое у здешней публики. Зачем добрых людей в удивлении оставлять? Потому и зажигалку прикупил местного производства, очень неудобную, на две руки. Не зажигалка – целый пулемет. А «Gitanes» этот, если подумать, дрянь дрянью, даром что пачка красивая.

«Эх, яблочко, пойдешь закускою. Пьем да курим мы все французское!»

Морщиться не стал, выдохнул дым, поправил шляпу. Хоть и зима, а шапок здесь не носят, во всяком случае, в центре. А тут, считай, самый настоящий центр и есть. Как выразился прогрессивный писатель Эмиль Золя, Чрево Парижа – Le Ventre de Paris. По влажной от утреннего тумана торцевой мостовой ходко катятся двухколесные телеги, гремят копыта крепких гривастых першеронов в хомутах, покрытых бараньими шкурами, бичи щелкают, возчики «кровь христову» поминают. У французов, оказывается, это самое гадкое ругательство и есть.

Леонид поглядел налево, где рыночная площадь плавно перетекала в улицу. Там уже были не телеги – авто, одно за другим, непрерывным гудящим потоком. С непривычки даже боязно, без feux de circulation[65] на другую сторону не перейдешь, враз под колесами окажешься. Вспомнился знакомый с детства Питер. В Гражданскую улицы совсем опустели, даже на Невском авто не каждый час увидишь. А уж на Васильевском вообще тишина, словно мор напал. При НЭПе, конечно, поживее стало, но не слишком. То ли дело здесь, самый буржуйский разгул!

Пальто и шляпу Леонид купил вчера на маленьком блошином рынке неподалеку от Сены. Специально выбирал, чтобы не новое было, но и не совсем рванье. Обувь рискнул оставить прежнюю, чтобы мозолей не натирать, а вот папиросы с зажигалкой сменил, хоть и привез с собой дюжину коробок любимого «Марса». Надо будет еще и костюмчик подобрать, но с этим спешить не стоит, приглядеться следует.

Зато документ уже есть – большая белая книжка с большими буквами на обложке. «Passeport Nansen»[66], лучший друг эмигранта. Всем хорош, а особенно отсутствием фотографии. Приметы, правда, описаны, но вприглядку, дюжина под такие подойдет. Один раз здешние «ажаны» уже проверили. Скривились, буркнули чтото, но отпустили, даже не забыли козырнуть.

Пора на дело, Фартовый?

Товарищ Москвин на такой вопрос даже не стал отвечать, сходу отнеся к провокационным. Какое там «пора»! За два дня даже приличный «скок» не подготовить, а здесь не Питер и не тамошние нэпманы, которым вполне хватит приставленного к пузу «ствола». Народ в Париже тертый, битый, а главное чужой. Хоть пальто купи, хоть зажигалку, а опытный глаз все равно срисует. Вот, к примеру…

Этого типа Леонид приметил почти сразу. Стоит чуть в стороне от площадки, где товар сгружают, на людей не смотрит, на богатырейпершеронов тоже ноль внимания, а от тюков и ящиков вообще рожу воротит. В небо глядит, иногда, разнообразия ради – на собственные ногти. А вокруг двое мальчишек в драных клифтах. Эти как раз бегают, у народа денежку просят. Кругдругой сделают – и к ценителю собственных ногтей. На миг малый подбегут, словно бы случайно, и назад, у телег мелькать. Дело понятное, хоть сразу сыскарей из Первой бригады зови, зато тип любопытный. Одет просто, почти как сам Леонид, зато держится иначе. Недокуренная папироса за ухом торчит, пальто нараспашку, шляпакотелок на затылке. Волосы зачесаны назад, галстук – бабочкой, пиджачок узкий, приталенный, а брюки по щиколотку – носки видать. Рубашка мятая, зато из дорогих, в хорошем магазине куплена. В общем, хоть и неряха, зато с «шиком» и с воображением. Девицы мимо проходят, взгляды кидают.[67]

Бывший чекист взглянул на объект, запоминая на всякий пожарный, затушил папиросу, за правым ухом пристроил. Теперь пальто расстегнуть, благо не мороз… Можно идти, нужный человек появится минут через пятнадцать. В Чрево лучше не соваться, стороной обойти. Улица как раз за рынком, как раз четверть часа неспешной ходьбы. Проверено!

* * *

В последних числах января советский гражданин Леонид Семенович Москвин пересек эстонскую границу – легально, с заграничным паспортом и совершенно невинным багажом. Через три дня, уже в феврале, эстонец Лайдо Масквинн сел на пароход в Ревеле с билетом второго класса до французского города Гавра. Таможенный контроль был самым поверхностным, и новоявленный гражданин свободной Эстонии решил рискнуть. Кроме «нансеновского» паспорта, в багаже притаился новенький «бульдогпаппи». Оружие по сравнению с любимым «маузером» казалось совершенно несерьезным, зато «щеночек» прекрасно прятался под пиджаком, ничем себя не выдавая. Резинку для «эсерика» Леонид уложил в чемодан еще в Столице.

В Париже господин Масквинн устроился в недорогом отеле в 10м округе неподалеку от площади Республики. Прошелся по центру, купил разговорник, прислушался к чужой непривычной речи. Несколько самых нужных слов запомнились сразу, остальными же бывший чекист решил пренебречь. Иностранцев в столице прекрасной Франции полно, и безъязыкий эстонец никого не должен удивить.

«Нансеновский» паспорт пришлось достать из тайника в чемодане через два дня, когда Леонид впервые увидел нужного человека. Разглядел во всех деталях, хотел проводить до дому – и с интересом убедился, что искомая личность после службы спешит отнюдь не домой. Первый раз такое могло оказаться случайностью, но когда маршрут в точности был повторен на следующий день, товарищ Москвин сомнения отбросил. Тогда и прикупил пальто вместе со шляпой и зажигалкой. Господин Лайдо Масквинн был одет прилично, но слишком уж не попарижски. Не годились и часы. Респектабельная серебряная «луковица», вполне подходящая для партийного работника, на здешних улицах смотрелась странно. Требовались наручные. Товарищ Москвин хотел было приобрести на том же блошином рынке потертую старую «Омегу» с минутным репетиром, но в последний момент решил раскошелиться, купив в фирменном магазине новинку – швейцарский «Harwood». Часы заводились сами собой, о чем сигнализировала цветная точка в отверстии циферблата возле цифры «6».[68] Леонид остался доволен. С таким дивом на запястье можно смело отправляться не только в поход по парижским улицам, но и прямиком на Тускулу.

…Цветная точка горела ровным желтым огнем. Пять минут шестого пополудни. Улица показалась неожиданно пустой, и бывший чекист предпочел задержаться возле газетного киоска. Ничего покупать не стал, пристроился чуть в сторонке, вынул из кармана пачку с черноволосой цыганкой, спрятал назад. Пора привыкать, что «бычок» за ухом пристроен. Ну, и где наш клиент?

Вот!

Человек вышел из такси, быстро оглянулся, чуть прихрамывая, перешел улицу. Дом, куда он направлялся, смотрелся не слишком парадно – серая трехэтажка, нижние окна закрыты железными жалюзями, слева подворотня, питерским родная сестра, за нею небольшой грязный двор с кучей угля посередине. Подъезда два, человек должен войти в тот, что ближе.

Вошел…

Бывший бандит по кличке Фартовый дернул щекой. Всетаки плохо без языка! Сейчас бы потолковать с консьержем, они тут в Париже болтливые, непуганые. Предлог отыскать легче легкого, прикупить, скажем, в киоске пачку газет… Пять минут работы, и хоть сразу в дамки! Но с подозрительным эмигрантом подъездный страж говорить не станет, языкатого же, чтобы без акцента изъяснялся, еще найти требуется. Вспомнился тип на площади у Чрева. С таким и договориться в принципе можно, но без переводчика все равно не подойдешь. К тому же опаска есть. Для местных «деловых» чужак – законная добыча. Оберут до нитки – и сдадут «ажанам». С полицией же – никаких дел, за один только «бульдогпаппи» можно схлопотать тюремную камеру, а уж если начнут крутитьвертеть понастоящему…

Как раз вчера в столицу Франции прибыла советская делегация во главе с товарищем Бухариным. Эти тоже помочь не могут, разве письмо домой передадут, если не страх не пересилит. Зато этим утром в Париж должна приехать Ольга Зотова. Руководителя Техсектора ЦК в состав делегации почемуто не включили, что несколько удивило и даже заинтриговало. Леонид мельком прикинул, не подключить ли бывшую гимназистку к операции, но, поразмыслив мысль эту оставил. Товарищ Зотова хороша там, где нужно шашкой с наскока рубить. Недаром Ким Петрович не доверяет полковничьей дочке, подальше от важных дел держит.

Товарищ Москвин затушил окурок, отправил в ближайшую урну и, не оглядываясь, пошел обратно, на шумную рыночную площадь. Спешить нельзя, дорога на Тускулу долгая, по ней еще шагать и шагать. Игра только началась, карты сданы, на руках пока только мелочь, если не считать валета. Невелика карта, зато козырная…

* * *

За день до отъезда в Ревель Леонид зашел в Моссельпром и купил колоду карт в новенькой хрустящей упаковке. Игрой никогда не увлекался, побывав же в бандитской шкуре, и вовсе это дело невзлюбил. Зато пристрастился к пасьянсам. Раскладывать «Могилу Наполеона» его научили в питерском ДОПРе, во время короткой отсидки перед операцией «Фартовый». А после, на одной из «малин» бандит Пантелеев познакомился с «деловым» из «бывших», профессором пасьянсного дела. Тот показал целую дюжину вариантов, даже такие редкости, как «Архангел» и «Красавица Люсия». Перед очередным «делом» Леонид всегда раскладывал «Архангела», гадая на удачу. Сойдется или нет? Комиссар Гавриков, пока жив был, эту привычку не одобрял, глядел сурово.

В Столице о пасьянсах пришлось на время забыть, и вот, наконец, карты легли на стол.

Пасьянс «Тускула»!

Путь на далекую планету начинался в Париже, где находилась установка «Пространственный Луч». Каким образом живого человека переправляли через миллионы километров безвоздушного эфира, бывший чекист решил пока не задумываться. В бумагах, которые удалось достать, были формулы и длинные ряды цифр, а также совершенно непонятные чертежи. Итак, примем, как данность: установка, созданная академиком Глазенапом и профессором Карлом Бергом, позволяет пасть на Тускулу.

…На стол лег цветной джокер.

Установки было две, но та, что находилась под Питером, уничтожена еще в 1918м. Ребята из Питерского ГПУ собрали все, что уцелело, до последнего винтика, но груда старых железок ничем помочь не могла.

Черный джокер лег обратно в колоду, туда же отправились тузы. Правительство Тускулы, а таковое, без сомнения существует, оставалось полной загадкой. Ни имен, ни фамилий. Значит, смотрим на королей, их, как и полагается, в колоде четверо.

Король червей… Леонид не без сожаления отложил карту в сторону. Великий князь Александр Михайлович, руководитель Российской Междупланетной программы, сейчас в Париже, но к его бывшему императорскому высочеству сразу не подойдешь. Слишком на виду, даже не дадут переговорить толком. Нужен подход, верный человечек под великокняжеским боком, а такового еще придется искать.

Король треф… Полковник Барятинский, первый испытатель эфирного корабля «Владимир Мономах». Местонахождение неизвестно, последний раз видели в Париже больше года назад. Бубновый – генерал Аскольд Богораз, ответственный за безопасность. С этим лучше дел не иметь, умен и опасен, без козыря не побьешь Король пик…

Товарищ Москвин, подержав карту в руке, отложил ее на самый край стола. Профессор Карл Берг, создатель «Пространственного Луча». Завербован в 1920м, работал честно и умело. Но и на него нашелся козырь – убит весной 1921го в Столице, не успев наладить действующую установку.

Дамы… С ними хуже. В бумагах фигурировала только одна – Наталья Федоровна Берг, племянница Карла и Владимира Бергов. Увы, и эта карта легла на край стола. Владимир Берг на допросе показал, что Наталья исчезла почти сразу же после смерти его брата. По непроверенным слухам, она уже на Тускуле.

Остались валеты, карта мелкая, несерьезная. Людишки оказались ей под стать – ненадежная агентура, ничем толком не умевшая. Бубна, треф, черви – все мимо. Но вот валет пик…

Товарищ Москвин пристроил карту посреди стола. Пиковый валет, если верить гадалкам – молодой брюнет или человек с хорошими намерениями. С брюнетом они угадали, намерения же привели чернявого аккурат в камеру Внутренней тюрьмы на Лубянке. Валета подозревали в убийстве Карла Берга, доказать ничего не удалось, но подписку о вербовке с него стребовали. Значит, наш человек, с такой карты и зайти можно.

Итак, валет пик, пофранцузски «Hogier», в протоколах ВЧК – Гастон де СенЛуи, физик, ученик Карла Берга, а заодно и бывший жених его племянницы.

Играем!

Найти господина де СенЛуи оказалось просто, равно как навести о нем справки. Молодой человек работал в Радиевом институте СклодовскойКюри и читал лекции на физическом факультете университета. Возле одного из корпусов Сорбонны, где находилась бывшая кафедра Пьера Кюри, Леонид его и встретил. Помогла особая примета – ученик Берга сильно хромал, подволакивая правую ногу. Домашний адрес валета бывший чекист узнал еще в Столице, отметив нужный дом на большой карте Парижа. Но после лекций де СенЛуи отправился не домой и не в Радиевый институт.

Улица возле Le Ventre de Paris, трехэтажный дом, железные жалюзи. Игра становилась интересной.


предыдущая глава | Око силы. Трилогия | cледующая глава