home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


6

– Пойду, пожалуй, – Арцеулов улыбнулся, поправил кашне. – Поезд ждать не будет. Я и так лишние два дня прогулял.

– Изза меня, выходит? – прохрипела Зотова, пытаясь сдержать не вовремя подступивший кашель. – Если так, то спасибо, Ростислав Александрович. Послушала сказки, и вроде как на душе полегчало. А то с этой реальностью можно в полную тоску впасть. Потому и завидую я товарищам ученым.

Прощались в холле гостиницы. У входа ждало такси – подполковник завернул в «Abaca Messidor» по пути на вокзал.

– Сказка мне и самому по душе, Ольга Вячеславовна. Но сказка ложь, а в ней намек. Какаято иная, нечеловеческая цивилизация на Земле скорее всего существует. Не хотел говорить, но уж ладно, авось, за шпиона не примите. Людям всю их историю ктото помогал, подбрасывал идеи, изобретения, иногда просто хватал за руку в нужный момент. Вы наверняка знаете про ТС – Технологии Сталина. Не Сталин же их выдумал! А есть еще ШекарГомп – Око Силы. И еще много чего есть. Говорят, когда мы отворачиваемся, стулья за нашей спиной превращаются в кенгуру. Если бы стулья – и если бы в кенгуру!

Бывший замкомэск хотела привычно возразить, но вдруг поняла, что спорить со скуластым нет ни малейшей охоты.

– Странное дело получается, Ростислав Александрович. Друг у меня есть, как и вы – офицер бывший, у беляков служил. Хороший парень, честный, поможет всегда. Но, как встретимся, все время спорим, ругаемся даже. Не довоевали мы с ним, патроны не дожгли. С вами не так. Словно войны вовсе не было, и не враги мы бывшие, а просто люди.

Арцеулов дрогнул лицом, хотел чтото сказать. Промолчал. Пожал руку, уже у самых дверей махнул шляпой.

Зотова села в большое кожаное кресло, достала папиросы, долго щелкала зажигалкой. Надо было возвращаться в номер, где ждали бумаги от товарища Кашена, но читать пачку «калькуляций» совершенно не хотелось. Девушка вдруг подумала, что так не расквиталась с подполковником за «Олю». Назвал бы еще раз, точно «Славика» бы влепила. А теперь только письма осталось писать, на бумаге же не оговоришься, там все чинно, строчки словно на парад строятся. А Ростислав Александрович тоже хорош. За шпиона его, значит, не принимай, а про ТС ученик профессора Рамсея знает. Вот тебе и Ancient History разом с Medieval! И письма через эстонское посольство будет присылать.

Бывший замкомэск горько усмехнулась. А она чем занята? Заговорщиков финансирует? Хорошо хоть бомбы кидать не заставили.

Папироса погасла. Ольга, повертев окурок в руках, отправила в пепельницу, встала. За работу, товарищ Зотова! «Марш вперед, труба зовет, добровольцев роты!» – как выражается недавно помянутый бывший поручик Тулак. Кончились сказки… А жаль! «Небо было твердью, земля же хлябью, и тонули в ней сотворенные первыми, пока Господь не простер руку…»

– Mademoiselle Zotovа, un visiteur de votre![86]

Ольга долго не могла понять, чего хочет вежливый до приторности veilleur[87], догнавший ее у лифта. Никого не ждала, встреч не назначала. Разве что его превосходительство Кутепов зачемто пожаловали. Не наругались, что ли?

Гость ждал ее возле только что покинутого кресла – высокий, лохматый, длинноносый. Широкополая шляпа набекрень, белый шарф до пояса…

Увидел – руками взмахнул, ровно мельница.

– Здравствуйте! Госпожа… То есть… Товарищ Зотова? Ольга Вячеславовна?

Кавалеристдевица поглядела без особого интереса:

– А вам кто, собственно требуется? Господа или товарищи? Вы уж определитесь.

Длинноносый сглотнул.

– Я… Я – Эренбург. Илья Эренбург. Я в «Известиях» печатаюсь. Может, знаете? У меня статьи про Францию.

Ольга честно попыталась вспомнить.

– Эренбурга знаю одного – поэта. Про него я еще в 1918 году читала. Чегото насчет Жмеринки.

Гость, горько вздохнув, взглянул укоризненно:

– Дико воет Эренбург

Одобряет Инбер дичь его

Ни Москва, ни Петербург

Не заменят им Бердичева.

– И вы туда же? Удружил Койранский, сволочь, выдал визитную карточку. Хотя рифма прекрасная, сам Володя Маяковский оценил. Товарищ Зотова, вам просили напомнить…

Наклонился, заговорил громким шепотом:

– …Про какогото Синцова я иголками. И еще про песню, которую ВанькаКаин сочинил.

Вначале Ольга подумала о мерзавце Блюмкине, но тут же сообразила, что песню слыхала не от него. «Ах, тошным мне, доброму молодцу, тошнехонько, что грустнымто мне, доброму молодцу, грустнехонько». Выходит, Пантёлкин, здесь, в Париже? Вот чудеса!

– Этот ваш знакомый ранен, у него отобрали документы и… И его наверняка разыскивает полиция.

Бывший замкомэск отчегото совершенно не удивилась. «Сперва в камере, после в кабинете дирижабля, потом в кабинете, где чай с мятой. А завтра, глядишь, еще гдето, на другой планете…» Никак с планетой промашка вышла, товарищ Москвин?

Потом о бумагах вспомнила, что в номере дожидаются. Денежек захотели, товарищ Кашен? Будут вам денежки, только сперва поработать придется.

– Вы, товарищ поэт, не волнуйтесь. И потруднее вопросы решали.


предыдущая глава | Око силы. Трилогия | НорбуОнбо