home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Возле врезанной в стальные ворота калитки путь заступили трое. Фуражки с синим околышем, на светлом сукне гимнастерок – зеленые клапана«разговоры», кавалерийские сапоги черной кожи, у старшего на плечевом ремне револьвер в кобуре «бывшего офицерского образца».

Штыки примкнуты, глаза пусты.

– Назад!..

Поручик полез в нагрудный карман гимнастерки, достал сложенную вчетверо бумагу. Развернуть не смог, так отдал:

– Я из Революционного Военного совета. Член комиссии.

Старший, тот, что с револьвером, бумагу читал долго. Не отдал, взглянул плохо.

– Оставайтесь на месте, гражданин. Вы задержаны при попытке проникнуть на секретный, охраняемый объект. А начальству сейчас доложу.

С тем и отбыл. Подчиненные винтовки опустили, но не отошли, стали рядом. Семен Тулак еле сдержал усмешку. Хороши сторожа! Какой же шпион через главный вход сунется? Он сам, к примеру, в прошлый раз дырой в заборе не побрезговал. А вот этих, с синими околышами в Теплом Стане раньше не было, видать недавно подогнали.

– Какая комиссия? Зачем комиссия? Гоните его!..

Начальство появилось неожиданно быстро, словно из засады. Не в форме – в сером мятом костюме при шляпе и пенсне, неприлично молодое, немногим старше двадцати. Вид имело сердитый, даже гневный, однако глаза за маленькими стеклышками смотрели спокойно и очень внимательно.

– Не нужна комиссия, сами разберемся! Объект «Теплый Стан» взят под охрану ОГПУ, всех посторонних – в шею!..

Замолчал, прямо в глаза взглянул:

– Ты – Тулак? Какой Тулак?

Бывший ротный невольно поежился, уж больно остро смотрели глаза. Взгляд все же выдержал.

– Мои полномочия – в документе. На объекте случилось чрезвычайное происшествие, создана комиссия. А вы сами из кого ведомства будете?

От такой наглости владелец мятого костюма даже заморгал, отчего стал похож на извлеченного из норы крота.

– Слюшай, какой недоверчивый! Никому не верит!..

Внезапно он ухватил поручика под левый, здоровый локоть и толкнул прямо на замерших по стойке «смирно» стрелков. Те беззвучно расступились. Семен влетел в калитку, «крот», не разжимая хватки, последовал за ним. За воротами остановились. «Крот» блеснул стеклышками и внезапно улыбнулся.

– Ты, Тулак, все правильно в отчете по Сеньгаозеру написал, хорошо написал. Я там неделю назад был, прямо с твоим отчетом приехал. Ходил, смотрел, даже в тот сарай, где свет горит, заглянул.

Отпустил локоть, дернул пухлыми красными губами:

– Я, знаешь, Тулак, вообще технику люблю. Хотел, понимаешь, архитектором стать, техникум окончил. А меня сюда взяли, не спросили. Да, ты убедиться хотел…

Толстые сильные пальцы протянули удостоверение – новенькие темнокрасные «корочки». Тулак взял их левой рукой, попытался открыть.

– Извини, уважаемый, не догадался.

На этот раз «крот» развернул удостоверение сам. Семен прочитал, поглядел на фотографию.

– Все ясно, товарищ заместитель Председателя ОГПУ.

Толстые губы недовольно скривились.

– Слюшай, Тулак, не надо. Вот арестую тебя, поставлю посреди кабинета, тогда и станешь меня полным титулом именовать. Зови по имени, а если хочешь – ЛаврикомПавликом, меня так друг мой, Боря Штерн называл[96]. Хороший художник, портрет мой писать хотел…

Странный человек ЛаврикПавлик вновь взял Семена под локоть, но уже мягко, словно не желая обидеть.

– Я думал, понимаешь, сам Сталин приедет, он объектом уже интересовался. Ну, пошли, поглядим на диверсанта…

* * *

Товарищ Сталин приехать не мог – с самого утра укатил вместе с Николаем Ивановичем Мураловым, командующим Столичным военным округом, в Хамовнические казармы. Предреввоенсовета уже третий день посещал воинские части, что было не пустым любопытством и не дежурной проверкой. Из не слишком ясных намеков шефа Тулак понял, что в Политбюро не верят в надежность частей гарнизона. Слухи о близком перевороте было велено опровергать и даже высмеивать, но округ решили перетряхнуть всерьез, не дожидаясь возможных неприятностей. Товарищ Сталин принял приказ близко к сердцу, поскольку теперь мог с полным основанием избавиться от наиболее верных сторонников покойного Льва Революции. Именно в Хамовнические казармы перезвонили из секретариата товарища Каменева. На объекте «Теплый Стан», находящимся под особым контролем Политбюро случилось чрезвычайное происшествие. Настолько серьезное, что решено было создать комиссию из представителей трех ведомств – ЦК, Лубянки и военного наркомата.

Обо всем этом поручик узнал прямо в приемной на Арбате, где пил чай вместе с товарищей Товстухой, первым помощником бывшего Генерального. То, что Сталин поручил ехать на объект именно ему, работнику секретариата, а не комуто из заместителей, Семен расценил не как особое доверие, а как еще одно доказательство слабости сталинских позиций в военном ведомстве. Призрак Троцкого все еще стоял за спиной, не желая исчезать.

Получив приказ на бланке, поручик не удержался от довольной усмешки. Как ни пыжился товарищ «Культ Личности», а загадочным Теплым Станом придется заниматься именно ему. «А вот чего мне не доложили, так это назначение установки в Теплом Стане. Вы знаете ответ?»

Сейчас и узнаем, товарищ Сталин!

Пока же Семен вновь мог полюбоваться секретным объектом, но не переодетый в рабочую «спецовку», а вполне легально, даже с экскурсоводом. Любитель техники ЛаврикПавлик (он же «крот» в пенсне), то и дело тыкал толстым пальцем, давая короткие пояснения.

Объект строился. Два огромных корпуса имели только стены, еще не доведенные до самого верха. Завершен был лишь один, где и находилась недавно смонтированная установка. Какието проблемы имелись с электрическим питанием, размещением работников и, само собой, с охраной, о чем «крот» сообщил первым делом. Возможность наложить руку на секретный объект его явно воодушевляла.

Возле входа в зал, где столпилась целая дюжина стрелков с зелеными «разговорами», ЛаврикПавлик, внезапно остановившись, улыбнулся во весь зубастый рот.

– Никуда эти умники теперь не денутся! Хотели без ОГПУ справиться? Хрен им, и не таким гордым горло ломали! Ты хоть понимаешь, Тулак, что это за объект?

Поручик затаил дыхание.

– Все равно узнаешь, – «крот» стер усмешку с лица. – Но граждане ученые станут сказки рассказывать, а я суть выделю. Наша передовая советская наука доказала множественность миров. Чтобы с ними общаться, нужна специальная установка, называемая «Канал». Раньше «Канал» только на прием работал, а нам надо, чтобы и на прием, и на передачу. Как в радио, понимаешь? Или как в телефоне: набрал номер и говоришь. Они, ученые эти, установку смонтировали, включили на пробу, а к ним чужак попал. Без всякого спросу, ясно? Захотел – и появился. А такого быть не должно. Нам не тот телефон нужен, по которому всякие сомнительные личности звонят, а совсем наоборот. А если бы отряд диверсантов прислали? Теперь понял, Тулак?

Поручика так и подмывало спросить про скантр, но он сдержался.

– Не очень понял, Лаврентий. Множественность миров – это другие планеты?

«Крот», снял пенсне, поглядел прямо в глаза:

– Нет, Семен. Это миры, очень похожие на наш, но всетаки немного иные. Время! Этот диверсант прибыл из СССР, где на календаре 1938 год. Ты как, на ногах устоишь, или поддержать?

Бывший скаут«юкист», за годы войны не выкуривший ни единой папиросы, внезапно понял, что не отказался бы от хорошей затяжки.

* * *

Большой зал под сетчатой (ромбы из пересекающихся профилей) крышей был почти пуст. Возле входа стояла охрана – синие околыши, вся задняя часть оказалась заставленной штабелями деревянных ящиков, от которых шел густой сосновый дух, по стенам змеились толстые черные провода. Слева тоже стояли ящики, но уже покрупнее, из темной жести. Главное находилось в центре, куда сходились провода – генератор, увитый толстыми разноцветными кабелями, огромная, похожая на шкаф, приборная панель и сверкающая светлым металлом квадратная платформа.

Скантр, помещенный в легкую металлическую сферу, был установлен слева от платформы. Возле него недвижно застыл часовой.

Поручик, все это уже видевший, пусть и вполглаза, сразу же заметил разницу. В его первое посещение приборная панель была мертва, теперь же она не только светилась разноцветными лампочками, но и негромко, ритмично гудела. Светился и скантр, но уже совсем иначе. Семен с трудом отвел взгляд от живого кристалла. Зря товарищ Сталин не приехал, такое надо наблюдать своими глазами.

Бывший ротный уже понял, что шеф его обманул. «А вот чего мне не доложили, так это назначение установки в Теплом Стане». Доложили, понятно! Канал, если верить обмолвке ЛаврикаПавлика работает уже не первый год.

Впрочем, Семен если и обиделся на товарища «Культа», то както мельком. Не до того было. «Диверсант» прибыл из мира, где на календаре 1938й. Поручик вспомнил читанную им подметную литературу и невольно поежился. «Эти белогвардейские пигмеи, силу которых можно было бы приравнять всего лишь силе ничтожной козявки…» Вот уж где Культ – настоящий! Усатый старик в старорежимной фуражке с большим гербом – и поднятая им из праха Великая Россия. Страшная, беспощадная к своим и чужим, построенная на костях и крови. Победоносная, сокрушившая всех врагов, могущая и щедрая.

Великая…

Живой огонь скантра притягивал, не давал отвести взгляд – маленький маяк в Грядущее. Белая армия погибла на полпути. Он, ушедший в поход за Летучим Тигром, если не дойдет, то увидит…

На малый миг все исчезло, затянулось густым серым туманом. ЦарьКосмос, образок, спрятанный у самого сердца. Старческий лик в высокой короне, воздетые в сторону руки, глухие стены вокруг. То ли темница, то ли пещера… «Образ Мира, впервые узнавшего, что за привычной реальностью есть чтото Иное», – сказал Великий Вождь товарищ Иосиф Виссарионович Сталин…

– Сильно горит, да. Не наш свет, не земной, – негромко проговорил «крот». Оказывается, они оба смотрели на скантр. Отблески огня отражались в стеклышках пенсне, отчего лицо ЛаврикаПавлика сразу же показалось старше и страшнее.

– Пойдем, Семен, – мягко добавил он. – Наглядимся еще. Нам сейчас надо шпиона расколоть.

– Шпиона?! – Семен, наконец, очнулся. – А если он не шпион?

Пухлые губы нетерпеливо дернулись:

– Тулак, не изображай гимназистку! Пленных на фронте допрашивал? Вот и молодец. Работаем, как обычно: я – злой, ты добрый. Первым не лезь, я говорить буду. Шпион, не шпион… Пошли!

«Шпион», он же «диверсант» сидел за деревянным столом и пил чай из большой глиняной чашки. Конвойный скучал рядом. Чуть дальше, у приборной панели, возился с бумагами невысокий чернявый молодой человек в чистом белом халате. Семен его уже видел, но только со спины. Лев Тернем, научный руководитель проекта… Если верить всезнающему поручику Александрову, бывший заведующий лабораторией Физикотехнического института в Петрограде, ученик Абрама Иоффе – и дипломированный музыкант, окончивший консерваторию по классу виолончели.

Увидев гостей, физиквиолончелист на миг оторвался от бумаг, взъерошил торчащие черные волосы, махнул рукой:

– Я, сейчас, товарищи!

Ему не ответили. «Крот» уже стоял возле стола. Резким движением отослав конвойного, он поправил пенсне, еле заметно наклонился…

…– Тррресь!

Чашка с глухим стуком ударилась о каменный пол. ЛаврикПавлик брезгливо смахнул с запястья горячую каплю.

«Диверсант» встал.

Гость из 1938го был молод и вызывающе красив, словно заморский киноактер с афиши. Темные волосы, яркие тонкие губы, слегка смуглое «южное» лицо. И незнакомая форма светлой ткани с большими малиновыми петлицами, кожаные ремни, расстегнутая желтая кобура. Лишь взгляд казался странным. Неживым…

Сообразив, что «крот» уже успел поздороваться, пусть и таким оригинальным образом, Семен Тулак поспешил назваться. Гость спокойно кивнул в ответ:

– Здравия желаю! Капитан Ахилло Микаэль Александрович, Столичное управление НКВД СССР. Обеспечивал безопасность объекта «Теплый Стан», вызвался добровольцем при проведении эксперимента. Установку включал лично товарищ Тернем – наш товарищ Тернем. Он и оформил разрешение.

– Испытатель, значит? – добродушно усмехнулся любитель техники. – Ну, это еще с какой стороны посмотреть. Статья 27я УК РСФСР, преступления, направленные против установленных рабочекрестьянской властью основ нового правопорядка или признаваемые ею наиболее опасными. У тебя этих статей не меньше трех сразу. Перечислить – или на слово поверишь?

Тонкие губы дрогнули.

– Тактика допроса при полном отрицании вины подследственным. Мы это в училище проходили. А я вас знаю, гражданин начальник. В мое время… Точнее, в моем мире, на моей грани кристалла, вы – руководитель Закавказской парторганизации. По слухам, вас собираются назначить заместителем Ежова, нашего «внутреннего» наркома.

Поручик не без удовольствия заметил, как дрогнул кадык на шее у «крота».

– Ээ, удивил! Заместителем? Если бы главным архитектором!.. Грань кристалла, говоришь… Умный, значит? Товарищ Тернем, как там с бумагами?

– Иду, иду! – откликнулся физик. – Уже бегу!

И вправду, не подошел – подбежал. Положил на стол несколько смятых документов, неуверенно провел пятерной по волосам.

– Я сравнил – подпись моя, во всяком случае, очень похожа. Но бумага почемуто на бланке наркомата госбезопасности. Такой наркомат в 1938м, конечно же, может быть, но в подобном случае моей подписи для проведения эксперимента мало. Есть твердо установленный порядок оформления документов. Не думаю, что за эти годы наша бюрократия сильно изменилась.

Покосившись на «диверсанта», он несколько смутился.

– Извините, товарищ Ахилло.

Стеклышки пенсне блеснули. «Крот» сочувственно кивнул:

– Спешили, видать, бывает… А теперь, Ахилло, меня послушай. Установка эта – секретная, все работы на контроле в Политбюро. Изза тебя специальную комиссию создали, чтобы разобраться с твоим незаконным проникновением. И тут, гражданин капитан Столичного управления, никаких сомнений быть не должно. А у меня они есть.

Гость слушал спокойно, лишь глаза прикрыл. Поручик вдруг подумал, что так вели себя на допросе пленные комиссары, из тех, что похрабрее. Все уже сказано, осталось лишь достойно умереть.

– Если ты обеспечивал безопасность объекта, почему тебя от дела оторвали? А там, на твоей грани кристалла, кто на хозяйстве остался? Собачка Бобик на цепи? Оружие зачем с собой взял? В кого стрелять собирался?

– Погодите! – не выдержал Тулак. – Человек жизнью рисковал, а вы с ним, как со шпионом германским… Он, между прочим, никуда незаконно не проникал, из СССР отбыл – и туда же прибыл…

Поручик осекся, уловив довольный взгляд изза стеклышек. Ах, да, он же «добрый»! На душе сразу же стало кисло. Допрос идет строго по плану.

Кажется, гость подумал о том же. Улыбнулся невесело, присел на стул, голову назад откинул.

– В разведке работали, товарищи?

Кадык «крота» вновь дернулся, но ответ прозвучал спокойно и четко:

– По заданию партии я служил в контрразведке буржуазного Азербайджана. Потом руководил агентурным внедрением в грузинские эмигрантские организации.

Гость кинул.

– Тогда вы должны знать, что возможны два варианта поведения при аресте. Агентам рекомендуется первый – полный отказ от показаний. Пытают меньше и убивают быстрее. К этому, пожалуй, добавить нечего. Посоветую лишь надевать при испытании глухую повязку на лицо, плотную, лучше всего кожаную. Очень яркий свет при переходе – как адское пламя. До сих пор горит…

Закрыл глаза, выдохнул резко:

– Убивайте!

Негромко ахнул Тернем. ЛаврикПавлик, быстро приложив палец к губам, оттащил ученого в сторону и молча указал на стул возле приборной панели. Тот, покосившись угрюмо, покачал головой. Подошел Тулак взглянул вопросительно. «Крот» поморщился, снял пенсне.

– Что вы на меня смотрите? Не я «убивайте» сказал – он сказал. Товарищ Тернем, если хотите, чаю ему налейте. Или валерьяновых капель – двадцать на стакан.

Физик, ничего не ответив, отвернулся. ЛаврикПавлик отвел поручика подальше, полез в карман. Семен ждал, что тот достанет папиросы, но на свет божий был извлечен стеклянный флакончик с белыми таблетками. «Крот», быстро вытащив одну, кивнул в рот.

– Желудок больной, – пояснил неохотно. – Говорят, от нервов, болит и болит… Ну что, Тулак, все понял?

Семен поглядел на гостя.

– Думаешь, бежал?

ЛаврикПавлик фыркнул:

– У шпиона все документы были бы в порядке, у честного человека – тоже. Конечно, бежал! Не захотел, понимаешь, пролетарскую пулю кушать. Зря, что ли, он адское пламя помянул? Только ты его, Тулак не жалей. А вдруг он старушку зарезал? Или расстрелял не тех врагов народа? Лишнюю сотню прихватил, а?

Поручик невольно вздрогнул. Он и вправду успел посочувствовать красивому парню в светлой форме. А ведь Микаэль Ахилло – не просто чекист. Он из той самой эпохи с «пигмеями» и «козявками». Как будет сказано двадцатью годами позже, время массового нарушения социалистической законности.

Перед глазами вновь встал портрет с обложки «Огонька». Великая Россия товарища Сталина. Кто жертва, кто палач?

– Пошли дальше колоть, – вздохнул «крот», – Теперь я добрым буду.

* * *

Капитан Микэль Ахилло сидел в той же позе – голова откинута назад, руки на коленях, тонкие губы сжаты. На столе парила кипятком новая кружка с чаем, родная сестра разбитой. Физикмузыкант оказался весьма оперативен.

Услыхав шаги, капитан открыл глаза, скользнул равнодушным взглядом.

– Это, понимаешь, опять мы, – блеснул стеклышками «крот», – такие вот мы с товарищем Тулаком бесчеловечные. Слюшай, Ахилло, а на что ты рассчитывал? Думал, с цветами встретят? Мы бы встретили, даже оркестр позвали, если бы ты и вправду дорогим гостем был. Но если там твое начальство такое злое, почему ты надеялся, что здесь добрые живут? Очень добрые, понимаешь, и очень глюпые?

Ахилло медленно встал, оправил гимнастерку.

– Не хотел под пытками умирать. Пятьдесят шансов на то, что сгорю при переходе, пятьдесят – попаду на иную грань. Не на добрых я рассчитывал, и не на глупых. Думал, что в какомто из миров есть еще справедливость. Странно звучит, понимаю Несерьезно както. Но вы не жили в мое время, вам это только предстоит.

ЛаврикПавлик скривился, словно горького хлебнул:

– Не пугай, пуганные мы. Ты вот что мне, капитан, скажи. Представь, что я злой, а начальство доброе. Позвонят сейчас – и тебя отпустить прикажут. Пойдешь куда?

Поручик прикинул, что в этом мире, вероятно, есть свой Микаэль Ахилло, мальчишка лет двенадцати. А может, и нет, не родился – или умер от «испанки» в 1919м. Грани кристалла хоть и похожи, но всетаки разные.

– Чем заниматься будешь? В ОГПУ тебя не возьмут, в милицию тоже. В разбойники пойдешь, на большую дорогу? Мне, знаешь, очень интересно. Ты же не за границу бежать хотел, даже не на Марс.

Капитан еле заметно пожал плечами:

– На Марс не претендую. Для начала попросил бы машину с шофером. Покрутился бы по городу, а потом велел остановиться у проходного двора.

– Ай, молодец! – восхитился «крот». – Слюшай, какой умный, а? Может, тебя все же не убивать? Может, ты нам, Ахилло, поможешь? А мы тебе тоже поможем. Только учти, отпускать тебя никто не собирается.

– Отчего же? – негромко прозвучало за спиной. – Есть мнение, что нашего гостя следует отпустить. Мы выделим вам машину, товарищ Ахилло.

Ким Петрович Лунин неторопливо вынул изо рта погасшую трубку, шагнул к столу.

– Я – глава комиссии, созданной по решению Политбюро. Здравствуйте, товарищи! Кажется, мнения уже определились?

Поручик полюбовался выражением украшенной стекляшками физиономии и, не удержавшись, рассмеялся.


предыдущая глава | Око силы. Трилогия | cледующая глава