home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Зотова, отложив в сторону, карандаш, скользнула взглядом по исписанной странице. Поморщилась, в сторону отложила. Работать приходилось здесь же, на топчане, отчего почерк, и без того скверный, превращался в безобразные каракули. Кто такое читать будет?

Ответ бывший замкомэск уже знала. Будут! Только не сегодня, а после, когда ее труп в бочке с бензином сожгут, как Фани Каплан, Николаем Луниным помянутую. Всякое лыко в строку станет, что ни напиши. Даже если с Кутеповым разъяснится, всего прочего за глаза хватит. Дворянка? В Сеньгаозеро ездила? С Василием Касимовым знакомство водила? С Симой Дерябиной? С Вырыпаевым? С Родионом Геннадьевичем? С белым офицером Арцеуловым?

Ольга встала, морщась от боли, поглядела в зарешеченную синеву за окном. Хорошо если сразу шлепнут, не станут в мешок с дроблеными костями превращать. Может, и ждать не стоит? Первому, кто порог переступит, в горло вцепиться, чтобы только мертвой зубы разжали…

Обо всем прочем старалась не думать. Ни о Наташке Четвертак, ни о Ларисе, будь она проклята, Михайловне, ни о Маруське, подруге лучшей. Что толку? Все они там, за решетками. Не спасти, не отомстить.

Дрогнуло сердце…

За дверью, по коридору – шаги. Целой толпой идут, чуть ли не взводом.

Зотова, поправив измаранную в крови блузку, застегнула ворот, отряхнула грязь с юбки, провела гребенкой по подросшим за последние месяцы волосам. Обернулась к двери – как раз вовремя, чтобы гостя встретить.

– Пошли, Зотова! – процедил сквозь зубы Иван Москвин. – Сейчас за все ответишь, гадина белогвардейская.

В горло не вцепилась. Пошла. Сперва коридором, после лестницей, затем пыльным двором. Охрана спереди и сзади, белесый Москвин в левое ухо дышит.

– Значит, ты и с Блюмкиным знакома была? Ох, поздно мы бумаги подняли! Какая ж ты сволочь, Зотова!..

Не хотела, а всетаки удивилась. Неужто в Яшкины друзья записали? Хороша дружба – она ему свинцовый подарок в ногу, он ей – в плечо…

– Товарищ Сталин убит!..

Ольша опустила голову, на пыльный асфальт посмотрела. Убили… Теперь, и вправду, конец. Больше ни о чем не думала – и не замечала ничего. Очнулась, когда возле знакомых дверей остановили. Приемная товарища Кима, за нею – кабинет…

– Ждать здесь!

Москвин исчез за дверью, караульные подступили ближе. Краешком сознания Ольга представила, что сейчас случится. Приведут в кабинет, перед всеми вождями поставят, ткнут пальцем в лицо: «Она! Она во всем виновата!..» А дальше, как по писанному. Чрезвычайное положение, густые списки на арест, трибуналы без адвоката с заранее составленным приговором. И само собой, Спаситель Отечества.

Зотова поглядела на высокие белые двери. «Не стану ни оправдываться, ни чтолибо объяснять» – сказал както товарищ Ким. И вправду, не станет. Объяснят потом, через сотню лет, когда под забором в крапиве ненужные кости сгниют…

И тут ударили выстрелы – негромкие, почти неразличимые сквозь толстое дерево, но фронтовая привычка не повозила обмануться. Пистолет, калибр невеликий…

…Один, второй, третий… Четвертый!..

Караульные тоже чтото поняли, Зотову схватили за плечи, прижали к стене.

– Ким! Товарищ Ким!..

Из двери выглянул ктото незнакомый. Глаза белые, безумные.

– Товарищ Кима убили! Убилиии!..

* * *

В приемной тесно – мышь не пробежит. Только возле двери в кабинет пусто. Там охрана стеной, плечи сомкнули, прикладами в пол уперлись…

Зотовой повезло, если, конечно, в таком деле везение бывает. Попала во второй ряд, сразу же за товарищами из Политбюро и Совнаркома. Прямо перед ней – затылок товарища Бухарина, рядом с ним – спина Рыкова, дальше Андреев и Сольц.

Товарищ Каменев у самой двери, на стуле. Из кабинета вышел, вытер мокрые глаза платком… За дверью, где Ким – товарищи Куйбышев и Бокий. И еще ктото. Прямо на месте убийцу взяли.

Куда делась охрана, Зотова даже не заметила. Кажется, подошел Николай Лунин, потом пенсне знакомое блеснуло. Караульные исчезли, Ольгу втолкнули в приемную. Хотела в угол проскользнуть, не дали, вперед провели. «Стой здесь!» – сказали.

Сказали – стоит. А рядом Москвинбелесый в самое ухо дышит.

– Зотова! Зотова!..

Чуть ли не в десятый раз выкликает. Ольга отмолчаться хотела, да уж больно надоел. Того и гляди орать начнет.

– Чего?

– Товарищ Зотова! Эта сволочь – дворянка? Дворянка, точно?

Девушка только плечом дернула:

– Вас послушать, так все вокруг сволочи. Как вас, товарищ, Москвин, вообще к людям подпускают?

Белесый, обиженно засопев, брови насупил:

– Каждый коммунист должен быть одновременно и чекистом. Никому верить нельзя, дружба между партийцами – первый шаг к предательству!

– Ну и дурак, – рассудила Зотова, член РКП(б) с 1919го.

Дурак «дурака» проглотил без возражений.

– Ошиблись мы, товарищ Зотова. Сама прикинь: дворянка, за границей бывала, со сволочью всякой знакомилась. Я на нее сразу подумал, но она в кадрах ЦК не числилась. Мне же документы Цветочного отдела не дали! Теперь все понятно, она же из троцкистов, как и Блюмкин. Из самыхсамых…

– Тише вы! – пошелестело сбоку.

Дверь в кабинет отворилась. На пороге товарищ Бокий, за ним – товарищ Куйбышев…

– Товарищи! – Председатель ОГПУ шагнул вперед, ударил тяжелым взглядом. – Злодейское преступление можно считать раскрытым. Товарищ Ким убит тремя выстрелами в спину. Оружие изъято, убийца задержана. Хочу отметить, что два свидетеля видели ее с пистолетом в руке…

Тяжелый вздох пронесся над толпой. Зотова же невольно удивилась. Стрелялито не три, четыре раза! Додумать не успела – убийцу увидела. Под руки ее вели – Ларису Михайловну, бывшую подругу расстрелянного Гумилева. Сначала конвойный в дверь прошел, потом ее протолкнули. На запястьях – наручники, на правой щеке – черное пятно.

– Убийца!!!

Крик оглушил, заставил зажмуриться. Но недоумение не исчезало, росло снежным комом. Гондла?! Но почему? Она же с товарищем Кимом много лет не разлей вода! Или в самом деле – шпионка, агент белогвардейский? Зачем только под Казанью в десанте геройствовала?

Наконец, велели расходиться. Товарищ Каменев срывающимся голосом подозвал членов Политбюро, туда же поспешил Бокий. Гондла стояла недвижно. Глаза закрыты, закованные руки безвольно повисли.

Ольга уже переступала порог, когда изза спины ударил отчаянный вопль:

– Товарищи! Я не убивала Кима! Там был карлик, черный карлик! Пистолет на столе лежал, я в карлика выстрелила, я его ранила!.. Товарищи!.. Послушайте, я все расскажу!..

Рассказать Ларисе Михайловне не дали. То ли рот заткнули, то ли ударили от души.

Умолкла.

* * *

Попасть в собственный кабинет заведующей Техсектором ЦК оказалось мудрено. В приемной обнаружилась целая террористическая группа. Мрачный комбатр Полунин в окружении полудюжины таких же, как он, служивых, чертил красные стрелки на вырванном из книги плане какогото здания. Сидевшая тут же молоденькая ремингтонистка лихо стенографировала, слизывая от волнения помаду с губ. Секретарь товарищ Бодрова, управившись с чаем, о чем свидетельствовали расставленные по столу подстаканники, невозмутимо чистила револьвер.

Зотову заметили не сразу. Только когда подошла к столу, послышалось запоздалое «Атас!», расчерченный план исчез, скользнув в чейто рукав…

– Часовых поставить забыли, – прохрипела кавалеристдевица. – А план откуда выдрали? Книгато наверняка библиотечная.

С гулким стуком упал чейто стул. Негромко вскрикнула девчонкаремингтонистка, закрывая ладонью рот. Полунин, приударив протезом по паркету, кивнул одному из парней:

– За врачом! Аллюр три креста!..

Исчерченная страница оказалась планом комендатуры Главной Крепости. Зотова, мельком ознакомившись с замыслом несостоявшего штурма, велела вклеить страницу обратно, а затем разогнала народ по рабочим местам. Ушли, однако, не все. Комбатр и товарищ Бодрова с помощью подоспевшего фельдшера принялись за медицинские процедуры. Смазывание йодом кавалеристдевица героически претерпела, от свинцовых примочек отбилась, несколько раз глубоко вздохнула, убедившись, что ребра целы, после чего отдала команду: «Разойдись!»

– Я собрала некоторые документы, – невозмутимо сообщила товарищ Бодрова, когда за мужчинами закрылась дверь. – Ольга Вячеславовна, их стоит сжечь, причем немедленно. Вы посмотрите?

Бывший замкомэск согласно кивнула. Отпустили сейчас, но могут отправить на цугундер и завтра, и послезавтра. Списки на арест никуда не делись – полсотни страниц, если верить Маруське, подруге лучшей.

– Я еще раз стол свой перетряхну. А вы, Татьяна, никого не пускайте. Только оружие спрячьте, сегодня у ОГПУ клиентов и без вас в избытке.

По изуродованному лицу секретаря промелькнула странная усмешка.

– За меня не беспокойтесь. Ольга Вячеславовна, если вам деньги нужны…

– …И ероплан до городу Парижу, – перебила кавалеристдевица. – Нет, товарищ Бодрова. От Врангеля не бежала, и от этих не побегу.

* * *

Оставшись в кабинете одна, Ольга заперла дверь на два оборота, подошла к столу, расстегнула тесный ворот блузки. Прокашлялась, голос проверяя.

– Наташа!..

Ответа не было, лишь возле стены чтото ее слышно зашуршало. Зотова нахмурилась, врезала кулаком по столешнице:

– Наташка! Наташка, карлик чертов! Сюда, а не то рассержусь!..

– Не сердитесь, тетя Оля.

Девочка стояла у двери. Не в знакомом, недавно пошитом платьице – в рваном мужском костюме не росту. Рукава пиджака грубо обрезаны, штанины булавками схвачены, по лицу – черная краска большими мазками. Кепка до самых ушей.

Черный карлик…

– Не сердитесь, тетя Оля, – повторила Наталья Четвертак. – Я вам сказать хочу… На Сеньгаозере, в лесу, когда мне на вас указали, я вначале испугалась. Очень уж вы с виду строгая, прямо как моя мама покойная. А вы, оказывается, не строгая. Хороший вы, тетя Оля, человек, буду всю жизнь доброту вашу помнить. А о Киме Петровиче не плачьте, онто о вас плакать бы не стал!

Ольга подошла ближе, осторожно прикоснулась к черной дырке на пиджачном плече:

– Сильно ранили?

Девочка поморщилась:

– Болит немного. Ничего, на нас, солнечных, быстро заживает. А если что, Владимир Иванович вылечит. Не впервой мне. Когда банду на Тамбовщине брали, я пулю в живот получила. Выжила, даже шрам затянулся. Вы же не заметили, верно?[101]

Зотова провела ладонью по глазам и внезапно всхлипнула, жалобно, подетски.

– Как же мне теперь жить, Наташка? Скажи, как мне жить? Ты же для меня… У меня же больше никого, никого!..

Не договорила, закусила зубами ладонь.

– Не жалейте, – тихо ответила девочка. – Никого не жалейте, тетя Оля, тогда и жить легче будет. Не стоят люди того…

Махнула грязной, в запекшейся крови, ладошкой.

Исчезла.


предыдущая глава | Око силы. Трилогия | Пещера Дракона