home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

– Отряяад! Ррравняйсь!.. Отставить! По команде «равняйсь» следует обратиться налево, дабы увидеть грудь четвертого человека, а не щериться в бороду, причем нестриженную. Еще раз замечу – отправлю до самого отбоя гильзы подбирать и в мешки складывать… Рравняйсь!..

Хмурится Иван Кузьмич Кречетов, порядок уставной блюдя, а на душе оркестр полковой, полькубабочку играет. Выжили! Дошли!..

– Смирррнаа!..

В строй встали все – бородачиветераны, Кибалка с ремнем неподтянутым, мальчишки из Ревсомола, желтые монахи. И Чайка встала, и даже служанка ее, что инструктором числится. И комиссар, товарищ Мехлис встал – не перед строем, а среди бойцов. Потому что не встанешь – всю оставшуюся жизнь будешь жалеть.

Окончен поход!

– Товарищ комбриг! Сводный отряд посольства Сайхотской Аратской республики для встречи построен. Докладывал командир, Полномочный посол Кречетов!..

Костя Рокоссовский улыбку с лица смахнул, посуровел взглядом:

– Здравствуйте, товарищи!

– Здрааааа!..

От крика у кавалеристов, что напротив выстроены, чуть «богатырки» со стриженных голов не слетели. Рокоссовский ровную ладонь к синей звезде приложил, ударил звонким голосом:

– Спасибо, товарищи! Всем вам – спасибо!..

И шепотом, чтобы бойцов не смущать:

– Командуй «вольно», не будем парад устраивать… Только не комбриг я уже, Ваня. Две недели, как дивизию дали.

У Кречетова даже челюсть отвисла. «Вольно», понятное дело, скомандовал, монахов, к строю непривычных, отправил обратно в лагерь, остальным ради такого случае разрешил курить, сам же только моргал и головой покачивал:

– Дивизию!.. Ох, Константин Константиныч, ох, широко шагаешь!.. Вот возьму – и завидовать начну.

Рокоссовский, взглядом погрустнев, взял другатоварища за локоть:

– Не надо завидовать, Ваня. Дивизия – только номер, знамя и три сотни сабель, чтобы по Кашгару было с кем проехать, губернатора здешнего успокоить. Дипломатия! Это я тебе завидую…

Окончательно сбитый с толку Кречетов хотел узнать, чего у него в жизни завидного образовалось, однако не успел. Взвизгнули тормоза, хлопнула дверца авто:

– Вижу, митинг уже начали? Это правильно! Ибо коммунист…

Иван Кузьмич невольно сглотнул.

– …Должен нести пламенное партийное слово, используя для этого каждую свободную минуту, каждую секунду! Большевистская правда – оружие посильнее пуль и снарядов!..

…Худой, плечистый, черноволосый, со знакомыми морщинами на загорелом лице. В темных глазах пламя плещется, из ноздрей только что дым не идет. Подошел, ткнул широкую крепкую ладонь:

– Мехлис Лев Захарович, член Центрального Комитета и его специальный представитель. Рад знакомству, товарищ Кречетов!

Иван Кузьмич руку пожал да в сторону покосился, где его бойцы самокрутки палили. А комиссар малокурящий куда делся?

– Здравствуйте, товарищи!

Вот и он, плечистый и черноволосый, с морщинами на лице. Ростом, правда, пониже, и возрастом заметно моложе. А так похож, вроде как брат младший.

– Мехлис!

– Мехлис!

Руки пожали, друг на друга поглядели. Тот, что приехал на авто, брови к самой переносице сдвинул:

– Волосы, как я понимаю, покрасили. А на лице что за грязь?

– Театральный грим, – невозмутимо ответствовал Мехлисмладший. – Неудобно до невозможности. А речи произносить, так вообще тихий ужас. Думал, язык отвалится. Ибо коммунист!..

Комиссарский палец привычно ввинтился в зенит. Тот, что был старше, чуть не поперхнулся.

– И вы!.. С такими настроениями! С такими, я бы сказал, антипартийными установками!..

– Да я же беспартийный! – расхохотался комиссар, подмигнув оторопевшему Кречетову. Тот взглянул на Рокоссовского. Комдив сделал строгое лицо и тоже подмигнул.

– Я чувствовал! Подозревал! – темные глаза метнули молнии. – Бросили на самотек! Загубили партийную работу по корню! Развал! Хуже, идеологическая диверсия!..

Мехлисстарший метнулся вперед, к самому строю, махнул длинной рукой:

– Товарищи красные бойцы! Вы, герои, с честью выполнившие приказ нашей славной партии и ее Центрального Комитета! К вам обращаюсь я, желая услышать честное большевистское слово!..

«Серебряные» недоуменно переглянулись. Член ЦК между тем, подойдя еще ближе, зацепился взглядом за невозмутимого Кибалку.

– Ты, товарищ! Ты, юный герой революции!..

Юный герой четко, по уставному, выйдя из строя, вздернул подбородок:

– Красноармеец Кибалкин!..

– Верный сын большевистской партии! – возопил Мехлис. – Орленок! Доложи мне, недремлющему оку РКП(б), что ты думаешь о своем комиссаре? Хочу слышать правду, какой бы тяжкой она ни была!..

Кибалка расплылся в довольной усмешке.

– Правду? Про товарища Мехлиса, что ли? Да зануда он первостатейная!..

Подумал и припечатал:

– И в каждую бочку – затычка!

Мехлисстарший открыл было рот, но шкодник успел раньше:

– А если ты, дядя, нашего Льва Захаровича пальцем тронешь, я тебе яйца оторву. Потому что товарищ Мехлис – герой, а кто ты, еще разъяснить следует.

И руку протянул – к комиссарским галифе поближе. Черноволосый отшатнулся, вновь уста отверз…

– Комиссара не трожь! – прогудел чейто серьезный голос. – Вступимся.

Иван Захарович Мехлис одернул гимнастерку, плечи расправил. Улыбнулся белозубо, во весь рот:

– Вот это, я понимаю, партийная работа! Спасибо, товарищи, что не выдали своего комиссара! Так держать!..

Вернулся обратно, руку брату меньшому протянул:

– Поздравляю, товарищ Дарвалдай! От всей души поздравляю!..

На Кречетова поглядел, посуровел взглядом:

– Вы оба представлены к правительственным наградам. Все участники похода получат грамоты за подписью Калинина и денежные премии. Размер установите сами, заслужили.

– Вот за это – спасибо! – радостно выдохнул красный командир. – Товарищам бойцам в хозяйстве очень даже пригодится. Только, товарищ Мехлис, вы бы разъяснили вопрос. Мне наш товарищ Мехлис про своего брата говорил, но вы оба – Львы Захаровичи! Как же так?

Представитель ЦК на миг задумался:

– Это тайна не моя – и не товарища Дарвалдая. Между прочим, я сам в поход просился, дважды заявление писал. Не отпустили, только сейчас сумел вырваться. Дел у нас, товарищи, очень много, и все важные… Пойдемте со мной!

Идти пришлось всего ничего – к покрытому густой лёссовой пылью автомобилю. За рулем скучал шофер в черном кожаном шлеме, а рядом, у задней дверцы, курил папиросу высокий крепкий мужчина средних лет. В отличие от всех прочих он был в штатском – легкий белый плащ, серая шляпастетсон с черной лентой, легкая деревянная трость.

…Седые виски, выдубленная загаром кожа, острый внимательный взгляд.

Заметив гостей, папиросу бросил, каблуком притоптал. Улыбнулся.

– Митинг провели? Очень хорошо, предпочитаю общаться не на трибуне.

– Товарищи! – негромко проговорил комдив Рокоссовский. – Представляю вам Полномочного представителя СССР в Пачанге, нашего первого посла. Профессор Артоболевский Александр Александрович.

Когда познакомились, полпред вновь достал папиросы, взвесил коробку на ладони:

– Вы наверняка виделись с Брахитмой Ракхваала. Он до сих пор курит? В последний раз, как мы с ним встречались, обещал бросить, даже слово дал.

Кречетов и МехлисДарвалдай изумленно переглянулись.

– Так он же этот… Вроде листа бумаги, – осторожно начал Иван Кузьмич. – Если, значит, взять бумагу и повернуть…

Артоболевский рассмеялся:

– Любит старик эффекты!


Глава 12 | Око силы. Трилогия | cледующая глава