home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

На одном из столичных вокзалов в шумном зале ожидания, переполненном спешащим озабоченным людом, возле стены с пожелтевшим плакатом, призывающим на борьбу с брюшным тифом, негромко разговаривали два молодых человека. Они ничем не выделись из окружавшей их толпы, разве что черными цыганскими кудрями, выбивающимися изпод головных уборов. Один был в старом пальто и темном картузе, второй носил офицерскую шинель, тоже старую, и военную фуражку с красной звездой. Тот, что предпочитал шинель, держал правую руку в кармане и время от времени поправлял ее левой. Лица были настолько похожи, что могло показаться, будто каждый из них смотрится в зеркало.

Оба улыбались. Улыбки тоже были одинаковыми.

– …Tout d'abord nous nous sommes rendus `a Minsk, il y aura une personne fiable… – негромко говорил тот, что был в пальто.

– Порусски, братишка, – шепотом перебил второй. – Услышат, точно за шпионов примут.

– В Минск поедем, там у надежного парня остановимся, он скаутмастер, начинал у Янчевецкого в «Легионе юных разведчиков…» Граница рядом.

Тот, что был в шинели, поправил мертвую руку, так и норовящую убежать из кармана, покачал головой.

– Через границу нельзя. Сами не перейдем, а среди контрабандистов chaque seconde – agent[29]. То есть…

Ответом был смех, веселый и злорадный.

– Nous sommes… Мы их по ветках развесим, как старые портянки! Семен! Я не через границу тебя зову. Под Минском действует отряд «Народного союза защиты родины и свободы», нас с ними свяжут, дадут пароль. Наконецто мы сможем взять винтовки!..

– Винтовки…

Поручик коснулся бессильной десицы, вновь улыбнулся, но на этот раз невесело. Его собеседник понял, смутился.

– Не беда, Семен, маузер тебе дадим. Да я их зубами грызть стану, голыми руками душить! Хватит, насмотрелся, наслушался…

– Погоди, братишка. Не спеши…

Младший вырвался из Киева чудом, буквально в последний миг. Конспирация не подвела, «Братство костра» продолжало жить и действовать, но над скаутмастером нависла беда. Очередной «частый гребень», пущенный по спискам «бывших», прошел совсем близко. Арестовали соседей, соучеников по гимназии, товарищей по юнкерской дружине, защищавшей город от Петлюры. Верный человек предупредил: придут и за ним. Арест мог погубить всех, и брат решился на отъезд. Но душа была не на месте, его мальчишки остались в Киеве, а за этим «частым гребнем» неизбежно последуют другие. Может, потому скаутмастер рвался в бой. Не спасти – так отомстить!

– Ни винтовка, ни маузер уже ничего не изменят, братишка. А за кордоном мы никому не нужны.

Брат взглянул удивленно.

– Так что же? Прятаться, надеть чужую шкуру и дрожать при каждом стуке в дверь? Я уже пробовал, больше не хочется.

– Представь, что в село ворвались волки, – поручик улыбнулся. – Можно надеть овечью шкуру и забиться в самый глухой угол. А можно – волчью и примкнуть к стае. Стать там своим, загрызть вожака – и самому сделаться вожаком. А там – верти, как хочешь, можешь вывести стаю на красные флажки, под облаву, а можешь использовать для караульной службы.

– Скажешь! – брат недоверчиво покачал головой. – И кто это сделает? Мы с тобой?

– И мы с тобой тоже. Слыхал стишок про скорпионов? «Я твердо знаю, что мы у цели, что неизменны судеб законы…»

«…– Что якобинцы друг друга съели, как скорпионы», – подхватил скаутмастер. – On nous dit tr`es bien[30], но это только стихи. Или ты нашел Белого Скорпиона?

– Скорее, Черного, – улыбнулся поручик. – Среди крыс бывают крысиные волки, а это Волк Скорпионов.

Семен вспомнил адрес «товарища Чижикова» и еще раз повторил его про себя. Написать следовало как можно скорее. Помощи и защиты не просить, напротив, предложить товарищу Сталину коечто дельное. Усатый старик в генеральской фуражке с обложки «Огонька», год от Рождества Христова 1953й. Целых тридцать лет, можно многое успеть. Оченьочень многое!

– Помнишь?

Потемневший серебряный лик на ладони. Воздетые руки, каменная твердь над головой, суровый твердый взгляд.

– Наша иконка? – изумился младший. – Так вот где она! Папа перед смертью, в бреду, ее вспоминал, боялся, что пропала. Я еще понять не мог, с чего это он, атеист, о таком забеспокоится. Это же бабушкина? Пророк Илья?

– ЦарьКосмос!

Поручик спрятал образ, поглядел вверх, на тяжелый каменный свод, казавшийся еще совсем недавно непоколебимой скалою. Улыбнулся.

– Он услыхал Благую Весть. Для погибающих это глупость, а для спасаемых есть мудрость и сила Божья. [31]


предыдущая глава | Око силы. Трилогия | cледующая глава