home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Кто к нам с мечом придет… Тот на бабло попадет!

Или «с голой пяткой на шашку».

Прошла уже неделя с момента «Тринидадской битвы», как многие окрестили ночной бой с французами, но от капитана Родригеса, ушедшего в Куману на «Си Хок», до сих пор не было никаких известий. Местные испанцы тоже не имели никакой информации, так как регулярная связь с Куманой не поддерживалась. Ситуация не нравилась Леониду все больше и больше. Времени прошло вполне достаточно для принятия решения на местном уровне. То, что губернатор Куманы отправит послание вице-королю, это само собой. Но в то же время, не может быть, чтобы он сам не заинтересовался и не отправил своих эмиссаров разузнать подробности этого удивительного явления. Тем более, искать странный корабль не нужно — пришельцы сообщили экипажу «Си Хок», что будут находиться на якорной стоянке в заливе Париа, возле северо-западного берега Тринидада. А идти от Куманы до Тринидада — всего ничего. Во всяком случае, за прошедшее время, с момента прихода «Си Хок» в Куману, уже туда и обратно обернуться можно. Не поверить Родригесу испанцы не могли, так как сами воочию видели огромный корабль, идущий без парусов. Значит, что-то случилось. И исходя из существующих реалий и нравов местной публики, надо быть готовым к грядущим неприятностям. Большой Пушистый Полярный Лис снова притаился поблизости. Уж чего-чего, а приближение этого зверя Леонид чувствовал безошибочно…

Когда он озвучил свое намерение отойти подальше от берега, на расстояние не менее трех миль, это вызвало всеобщее недоумение. Ведь добираться до берега дольше придется, а глубины под килем позволяют стоять и здесь. Но Леонид был непреклонен — уходим. Поскольку полноценных экипажей на трофеях до сих пор не было, так как найти моряков среди местных испанцев оказалось проблематично, приходилось делить оставшихся французов между четырьмя кораблями. Леонид решил отложить вопрос комплектования экипажей для трофеев до лучших времен, а пока заняться ремонтом поврежденного рангоута на фрегате «Ла Куронь» и модернизацией «Песца». А перед этим обчистить, насколько возможно, два утопленных французских фрегата. Но не в ущерб основной задаче, так как кроме подъема пушек, он больше всерьез ни на что и не рассчитывал. Это не «золотые», и не «серебряные» галеоны испанского флота. На французском королевском фрегате если найдется один сундучок с корабельной кассой, и то хорошо.

Отбуксировав трофеи на новое место подальше от берега, «Тезей» встал на якорь несколько мористее их, взяв под борт «Песец». А к месту гибели французских фрегатов отправился «Беркут», чтобы провести водолазный осмотр и иметь детальную картину того, с чем придется столкнуться. Раз вестей от Родригеса все равно до сих пор нет, то надо делать то, что можно пока сделать самостоятельно. Французы занимались ремонтом «Ла Куронь», а экипаж «Тезея» занялся подводным «кладоискательством» и подготовкой к превращению бывшего грузового флейта «Пегас» в полноценный рейдер «Песец». Который сможет поставить на уши все Карибское море, пока его «старший брат» «Тезей» будет распространять демократию и прогресс на Тринидаде и в окрестностях. Принуждая при этом к миру всех, кого потребуется.

Как раньше и предполагал Леонид, экипаж «Беркута» действительно оказался боевыми пловцами с прозвищами Янычар, Князь и Флинт, а соответсвующее оборудование для их «професссиональной деятельности» погрузили еще в Николаеве. Теперь городить какие-то секреты не было смысла. Карпов честно рассказал, что предусматривался вариант подъема затонувших сокровищ, если с попыткой абордажа что-то не получится. Мало того, имеются данные о местах гибели испанских кораблей с ценным грузом за довольно продолжительный период времени. В том числе и тех, которые уже успели утонуть до 1668 года. Поэтому можно посетить эти места, пока до них не добрались потомки. Золото и серебро никогда лишним не бывает, и если есть такая хорошая возможность пополнить собственный золотой запас, то почему бы ей не воспользоваться? Заодно и от испанцев глупых вопросов поменьше будет, откуда это пришельцы драгметаллами разжились.

Когда «Беркут» вернулся, то выяснилось, что пушки можно поднять без проблем, корабли лежат на глубине тринадцать метров почти на ровном киле, а вот найти корабельную кассу на них не реально. Кормовые части обоих фрегатов сильно повреждены взрывами снарядов. На том, что получил один снаряд, командирская каюта разрушена, а на том, в который всадили два, от каюты вообще ничего не осталось. А деньги, скорее всего, должны были находиться там. Но Леонида подобные новости не огорчили. Много денег на фрегатах все равно быть не могло, но эти фрегаты — прекрасный способ отмыть с в о и деньги. Те, что они уже отчеканили и те, что отчеканят в ближайшем будущем. Ведь могли на французских кораблях находиться крупные суммы денег? Как в испанских песо, так и во французских ливрах? Или, что там у французов сейчас в ходу? Вполне могли! Кто не верит — все вопросы к французам на Мартинику.

Когда начали предлагать и обсуждать различные способы подъема пушек, в каюте Леонида прозвучал телефонный звонок. Докладывал вахтенный помощник.

— Леонид Петрович, у нас снова гости. Шесть крупных кораблей вошли в залив и направляются в нашу сторону.

— А кто именно, не видно?

— Флагов пока не видно, далеко. Но корабли большие, с прямым вооружением. То ли галеоны, то ли линейные корабли, или фрегаты, черт их разберет. Я в них еще плохо разбираюсь…

Поднявшись на мостик, Леонид понял, что ожидается «вторая часть марлезонского балета». Предчувствие в который раз не обмануло. Вряд ли это англичане, те бы сначала постарались провести разведку, и напасть ночью. Французы — тем более невозможно после полученной оплеухи. Голландцы — крайне маловероятно. Португальцы сюда вообще не суются. Остается — испанцы. Они здесь у себя дома и ни от кого не прячутся. И если бы это была официальная делегация для установления дипломатических отношений, то хватило бы одного — двух кораблей при обязательном присутствии «Си Хок». Ведь Родригес уже встречался с пришельцами, знает об их корабле и о них самих кое-что, и не привлечь его к переговорам просто глупо. А вот «Си Хок» среди них как раз и нет…

— Что делать будем, Леонид Петрович? И кто это может быть?

— Скорее всего, испанцы пожаловали… И не просто так пожаловали, а по нашу душу… Подобрать якорь до трех смычек, экипажу приготовиться действовать по боевой тревоге, проверить оружие. Не будем обострять обстановку, может и обойдется. Хотя, похоже, не обойдется…

Шесть кораблей, два из которых определилили, как галеон и фрегат, а остальные «хрен знает что с тремя мачтами» (Леонид предположил, что это грузовые корабли незнакомого типа, так как батарейных палуб у них не было), все под испанскими флагами, медленно приближались, идя в строю кильватера в галфвинд. Леонид внимательно наблюдал в бинокль за визитерами. Когда до головного корабля осталось полторы мили и убирать паруса он явно не собирался, направляясь прямо на «Тезей», дал команду на выборку якоря. Машина готова, и лучше полежать в дрейфе, имея возможность в любой момент дать ход. А стоящий под бортом «Песец» маневрам не мешает. Три смычки выбрать недолго, и когда до приближающегося галеона осталось пять кабельтовых, «Тезей» неожиданно для испанцев развернулся и дал ход против ветра, сразу став для них недосягаемым. Если у испанцев и были агрессивные намерения, то внезапный и быстрый маневр «Тезея» спутал им все карты. Стрелять — далеко. И этим они сразу себя выдадут. Подойти ближе — нет возможности, так как все маневры испанских кораблей скованы встречным ветром. Поэтому на флагманском галеоне грохнула сигнальная пушка, и все корабли начали уборку парусов, становясь на якорь. «Тезей» медленно проследовал вдоль строя испанцев, не приближаясь ближе пяти кабельтовых, а затем вернулся к флагману и встал на якорь между ним и своими трофеями, по прежнему оставаясь на ветре и выдерживая недоступную для артиллерии XVII века дистанцию.

Все это время Леонид наблюдал за испанцами в бинокль. Хотелось обнаружить какие-нибудь признаки, говорящие о недобрых намерениях прибывших. Когда проходили мимо флагманского галеона, ему показалось, что он увидел Родригеса. Испанец явно давал пояснения каким-то важным чинам в расшитых мундирах, но полной уверенности, что это Родригес, не было. Между тем, на палубах кораблей все с огромным интересом смотрели на невиданное чудо. Леонид уже хотел поделиться со всеми, находящимися на мостике, своей догадкой, как его опередил Карпов, вошедший в рубку.

— Петрович, плохо дело. Есть у меня хорошая специальная оптика, вот я и рассматривал испанцев из укрытия. На флагмане находится Родригес и явно не добровольно. Какой-то расфранченный хмырь его расспрашивал, причем по-хамски, а рядом стояли два солдата. Не матроса, а именно солдата. Значит, в Кумане все пошло не так, как хотелось.

— Да, мне тоже показалось, что я видел Родригеса… Что же, джентльмены, я оказался прав, что мы не сунулись в Куману, или еще куда в цивилизованное место. Придется вносить изменения в правила игры…

— Воевать будем? Ведь они сюда явно за этим пришли. И если бы мы не снялись с якоря и не ушли на ветер, в недоступную для них зону, то вполне могли бы на абордаж полезть.

— Я тоже так думаю… Воевать мы пока не будем. А вот на место слишком много возомнивших о себе донов поставим, и охоту к дальнейшим подобным эскападам отобьем надолго.

— А как именно?

— Сейчас, по идее, они должны попытаться установить с нами контакт. Приблизиться под парусами у них не получилось и атака сходу сорвалась. Теперь они должны убедить нас в своих мирных намерениях, так как видят, что даже близко не могут тягаться с нами в маневренности. И мы уйдем от них раньше, чем они снимутся с якоря и поставят паруса. Значит, надо усыпить нашу бдительность, а потом попробовать что-то еще. Хотя бы попытку ночного абордажа на шлюпках. Ведь днем на ходу они не смогут даже приблизиться и занять выгодную позицию для стрельбы. И поскольку они не знают о том, что подобное мероприятие уже один раз успешно провалилось, то вполне могут попытаться. Либо дождаться ночью благоприятного ветра, тихо сняться с якоря и попытаться снова напасть сходу. Поэтому сейчас надо ждать появления гостей на шлюпке с проявлением дружеских чувств и мирных намерений. Либо с ультиматумом. Одно из двух. Но меня больше интересуют причины этой демонстрации силы. Либо это обыкновенное желание пограбить, либо что-то с более далеко идущими целями. Вроде того, чтобы вынудить нас стать пешками в игре местных боссов. Данная акция никак не может быть проведена с санкции вице-короля, прошло очень мало времени и информация о нас еще не доставлена. Это кто-то из местного начальства подсуетился.

— А как же мы их без войны на место поставим?

— Сначала послушаем, что они нам споют. Либо сразу выдвинут ультиматум с требованием о сдаче, либо начнут рассыпаться в любезностях и клясться в вечной дружбе. В зависимости от этого и будем действовать. А пока устроим небольшой балаган…

Вскоре с флагманского галеона спустили шлюпку и она резво понеслась в сторону «Тезея». Вооруженных людей не было видно, и кроме гребцов на корме сидел молодой человек в офицерском мундире. На «Тезее» заранее оборудовали парадный трап до воды, негоже высокому гостю по шторм-трапу карабкаться. Шлюпка подошла к борту, и все, присутствующие в ней, с любопытством, смешанным со страхом, смотрели на удивительный корабль. Один из гребцов, перекрестившись, плеснул из небольшой бутылки что-то на борт «Тезея». И очевидно, был очень удивлен полученным результатом. Офицер поднялся по трапу на палубу, где стояло всего три человека, и сказал что-то по испански. Вперед выступил Карпов, и ответил на английском.

— Добрый день, господин офицер. Извините, но мы не знаем испанского языка. Его знает только капитан, но он ранен и не может выйти на палубу. Вы можете говорить по-английски, по-французски, или по-немецки?

Офицер удивился, но сразу перешел на английский.

— Добрый день, господа. А что случилось с вашим капитаном? Я — лейтенант Хосе Луис де Кастро, с флагманского галеона «Санта Изабель». Адмирал дон Бальтазар Себастьян Элькано приглашает вашего капитана и всех офицеров к себе в гости. И я прибыл, чтобы передать его приглашение.

— Увы, сеньор де Кастро, из офицеров в строю остался один я, и я не могу покинуть корабль. Разрешите представиться — полковник морской пехоты Андрей Карпов. Я могу провести Вас к капитану, ему уже лучше.

И Карпов сделал приглашающий жест. Испанцу ничего не оставалось делать, как пойти следом. По пути к капитанской каюте им никто не встретился, и испанец удивленно смотрел по сторонам. Постучав и войдя в каюту, Карпов вытянулся в струнку и доложил о прибытии высокого гостя. Леонид, лежа в койке, благосколонно кивнул и махнул рукой, попросив Карпова обождать за дверью и обратился к гостю на испанском.

— Здравствуйте, сеньор де Кастро. Прошу Вас, садитесь. Извините, что встречаю Вас в таком виде.

— Здравствуйте, сеньор капитан, прошу извинить меня за столь неурочный визит. Я привез приглашение от моего адмирала посетить наш корабль, но теперь даже не знаю… А что тут у Вас произошло?

— На Тринидад напали французские пираты и мы обеспечили им достойный прием. Утопили два фрегата и три шлюпа, а два фрегата и два флейта захватили. Именно они стоят на якоре неподалеку, а один у нас под бортом. Но как видите, и для нас это не прошло даром. Некоторые мои люди тоже пострадали. Слава богу, из офицеров хоть полковник Карпов уцелел. Он хоть и не моряк, а морской пехотинец, но худо-бедно может управлять кораблем в несложной обстановке.

— Может быть прислать Вам врача, сеньор капитан? И людей в помощь? У вас большие потери?

— Благодарю, Вас, сеньор де Кастро, не нужно. Наш врач уже вытащил меня с того света. Обещает вскоре поставить на ноги. Людей в помощь тоже не нужно. Нас осталось тридцать пять человек, а этого вполне достаточно для управления военным транспортом. Хоть некоторые и ранены, но выполняют свои обязанности. Это я расклеился. Кстати, а как там все прошло в Кумане? Капитан Родригес вам все рассказал? И что же он сам не приехал?

— Да, сеньор капитан, Родригес нам рассказал очень много интересного. И если бы многие люди не видели ваш корабль на рейде Куманы, то ему бы никто не поверил. К сожалению, перед самым выходом в море его свалила лихорадка и он остался в Кумане… Прошу простить меня, сеньор капитан, но Вам сейчас наверно не до разговоров. Может, я пойду, а Вам лучше отдохнуть?

— Увы, сеньор де Кастро, и рад бы возразить… Видно, годы берут свое… Передайте мои извинения его превосходительству, что не могу прибыть с визитом.

— Выздоравливайте, сеньор капитан. Я передам Ваши слова. Храни Вас господь!

— Благодарю Вас, сеньор де Кастро… Как только смогу, обязательно встречусь с его превосходительством. А сейчас будьте добры, позовите полковника Карпова. Он ждет за дверью.

Испанец позвал Карпова, который войдя в каюту, снова вытянулся в струнку и доложил о прибытии.

— Вольно, вольно, господин полковник морской пехоты ФСБ. Пусть наш дорогой гость отправляется восвояси. Живым, здоровым и «пустым».

— Может, все же «зарядить» его, Петрович?

— Нет гарантии, что он возле адмирала в нужный момент крутиться будет. Это мальчик на побегушках. Серьезные разговоры при нем вести не будут, а прибор можем потерять.

— Так ведь у нас еще есть!

— А на берегу что, уже оптовую базу по продаже шпионской техники открыли? По другому сделаем. Да не ешь ты меня так верноподданно глазами, в этом тоже мера нужна…

Когда лейтенант де Кастро отбыл на шлюпке обратно, Леонид мгновенно «выздоровел» и вызвал к себе в каюту Карпова и троих «морских дьяволов» — экипаж «Беркута». Когда все были в сборе, пересказал разговор с испанцем и предложил дальнейшие действия перенести на территорию противника.

— В общем так. Информацию о нашем состоянии и численности я ему слил и думаю, что сеньор адмирал не устоит перед искушением. На шести кораблях может быть до полутора тысяч человек, если они взяли десант. Днем они не сунутся, так как видят, что мы сбежим раньше, чем они успеют выбрать якоря и поставить паруса. Но ночью вполне могут попытаться напасть на шлюпках всей толпой и задавить массой.

— Так может, устроим им Синоп, когда полезут? Против наших пушек они ничего сделать не смогут.

— Оставим это на крайний случай. А пока у меня вопрос к вам, ребята, как к «морским дьяволам». Через час с небольшим стемнеет. Можете ли вы при помощи своего водолазного оборудования скрытно подобраться к флагманскому галеону, забраться на корму и установить прослушку на стекло кормовой каюты? Скорее всего, там и будет адмирал со своими приближенными вести военный совет. Я почти на сто процентов уверен, что испанцы замышляют какую-то пакость. Но хотелось бы быть абсолютно уверенным. И если это так, то заложить мины под днища кораблей в районе миделя рядом с килем. Причем заряды не очень большие. Чтобы их не разнесло на куски, а только проделало хорошую дырку. Такую, чтобы они утопли в течение десяти — пятнадцати минут, а мы бы потом там неплохо поживились. Если рванет под килем, тогда им точно будет не до абордажа. И вся эта банда, оказавшись в воде, станет для нас совершенно не опасна. Оружие у них утонет, причем частично вместе с владельцами, и дай бог, чтобы они успели хоть часть шлюпок спустить. А мы, такие хорошие, даже спасем тех, кто доживет до утра. Ночью ничего не поймем, а утром все увидим и спасем. Соберем с трофеев все шлюпки, пересадим в них «пострадавших» и отбуксируем нашими двумя шлюпками к берегу Тринидада. Под охраной пулеметов «Беркута», естественно. Глубины здесь от двенадцати до пятнадцати метров и мачты все равно останутся над водой. Думаю, испанцы сообразят на них забраться, когда корабли утонут. В итоге мы белые и пушистые, а они в полном дерьме. Задумали устроить нам гадость, а господь покарал их за нечестивые замыслы. Кто знает, отчего их корыта утопли? Мы уж точно не причем. Стрелять-то мы не стреляли. Возможно такое? Ведь взрывчатки у нас навалом. Можно те снаряды, что с «Салема» взяли, в качестве мин использовать, если детонатор приделать? К нашим пушкам они все равно не подходят.

— Можно, но в этом нет необходимости. У нас есть специальные заряды, предназначенные для разрушения деревянных корпусов. При планировании экспедиции предусматривалась возможность подъема ценностей с затонувших кораблей, а для этого надо вскрыть корпус, но так, чтобы не повредить содержимое. Вот и разработали специальный тип заряда. Разносит деревянный корпус в труху в радиусе примерно полутора метров. Дальше сила взрыва быстро падает и начинка трюма не пострадает. Проектировали эти заряды именно для аккуратной разделки деревянных корпусов затонувших парусников, но их вполне можно применять и в диверсионных целях. Пробоину в днище галеона площадью в один — полтора квадратных метра я Вам гарантирую. Даже если обшивка у него будет толщиной в метр. А прослушку установим без проблем, как только стемнеет.

— Ясно. Кто еще вам нужен для работы?

— Работать будем со «скифа». Он гораздо меньше «Беркута», его труднее заметить в темноте и есть возможность тихо подойти на веслах. На втором «скифе» и на «Беркуте» все «сухопутные» — Корнет, Тунгус, Чингачгук и Самурай. Они на подстраховке. Но надо бы кому-то еще на «Беркуте» быть, самим катером управлять.

— Я и буду. Все равно, мне там надо быть и слушать, о чем адмирал со товарищи болтают. И сразу же решение о минировании принимать. А здесь и чиф справится. Учите испанский, сеньоры! Не дай бог, со мной что случится.

— Так учим, Леонид Петрович… Трудный язык.

— Ничего, не труднее русского, для кого он иностранный. А турки у нас уже почти поголовно его выучили…

Когда катерники ушли, Карпов удивленно уставился на Леонида.

— Петрович, а что это ты сам в деле участвовать собрался?! Ведь ты у нас голова, должен на мостике находиться и думать! А глотки резать и без тебя есть кому!

— Знаю. Но надо людей обкатывать, Михалыч. Чифу, второму и третьему помощникам надо привыкать к тому, что они на войне. Войне, которая продлится всю их грешную жизнь и будет идти дальше. Она здесь еще лет триста не прекратится, а может и больше. Вот и пусть привыкают командовать кораблями самостоятельно. Скоро у нас целая эскадра появится, и кого командирами кораблей ставить? Испанцев? А вот хрен им! Если только особо проверенных и которым обратного хода нет. До конца я местным сеньорам не доверяю, продадут в любой момент, если это будет им выгодно. Поэтому будем натаскивать своих. А сейчас ситуация, как нельзя лучше. Никакой опасности для «Тезея» нет. «Песец» под бортом нам ни маневрировать, ни стрелять не мешает, и служит своеобразной маскировкой. Эта банда стоит под ветром и за пределами дальности огня своей артиллерии. Быстро сняться с якоря не может, не та техника. Если только якорные канаты не обрубить. Паруса ставить — тоже дело небыстрое, даже если ветер переменится и они окажутся на ветре. В случае чего, мы их расстреляем из четырехдюймовок, как неподвижные мишени на полигоне еще до того, как они сдвинутся с места. Если полезут на абордаж на шлюпках, пушки «бэ-эм-пэшек» разделаются с ними, едва они только отойдут от борта. По одному снаряду на шлюпку, больше не понадобится. Все мое участие в боевых действиях сведется к подаче команды на открытие огня и распределении целей. Но я могу сделать это и находясь на «Беркуте». А вот чиф пусть почувствует ответственность командира военного корабля в бою. Ему «Тезеем» командовать, когда я командующим эскадры стану. «Тезей» мы с собой в море брать не будем, если только в исключительных случаях. Он — наша надежда и опора, двигатель прогресса и «гарант мира и демократии». Нельзя им рисковать. Да и топливо надо сначала научиться получать.

— Что же, резон в этом есть. Я тогда рядом с ним на мостике побуду для моральной поддержки. Мои хлопцы на воде и без меня справятся.

— Согласен. И надо бы тебе, Михалыч, нашу службу безопасности налаживать. Как разведку, так и контрразведку. Создавай абвер и гестапо в одном флаконе. Чувствую, это нам скоро понадобится.

— Знаю. Но людей мало, и с языком проблемы. Подтяну испанский, и будет у нас своя разведывательная сеть. Народа, недовольного испанцами, здесь хватает.

— Индейцы?

— И они тоже. А также метисы и испанцы-простолюдины, родившиеся в Новом Свете. Эти три категории дружно ненавидят «знатных» испанцев, приехавших из Европы, или относящихся к настоящей испанской аристократии, старательно сохраняющей «чистоту крови». А аристократы платят им тем же. В общем, тут такой гадюшник, где все ненавидят и презирают всех, что набрать подходящие кадры особого труда не составит.

— Ну, тут тебе видней… Кстати, Михалыч, давно хотел спросить. У всей твоей «гвардии» позывные есть — Корнет, Тунгус, Чингачгук и Самурай. У «земноводных» тоже. А как тебя звали, когда ты «на дело» ходил? Или, это до сих пор секрет?

Карпов только ухмыльнулся и оскалил зубы в усмешке. Но все же ответил.

— Мюллер…

Между тем, вокруг стоящих на якоре испанских кораблей царило оживление. Испанцы спустили на воду шлюпки и они собрались возле флагмана. Очевидно, адмирал проводил последний инструктаж в свете вновь открывшихся обстоятельств. Спустя некоторое время одна шлюпка отошла от «Санта Изабель» и снова отправилась к «Тезею». Все приготовились к отражению нападения, но оказалось, что это адмирал отправил им в подарок бочонок вина и несколько корзин свежих фруктов. Когда подарки подняли на палубу, Леонид и Карпов категорически запретили притрагиваться к чему-либо, а также поинтересовались у врачей, есть ли возможность узнать, насколько безопасны эти «дары данайцев»? Врачи развели руками. Что-то они смогут выявить, но не все. Ведь никто заранее не готовился к такому обороту дела и специальной токсикологической лаборатории на «Тезее» нет. Хотя, если постараться, то со временем что-то и можно будет наладить. Карпов кровожадно усмехнулся и переглянулся с Леонидом.

— Значит, испытаем эти гостинцы на «морских свинках». После морских ванн. Возражений не будет, Петрович?

— Не будет. Только скорее не на «свинках», а на полноценных «свиньях». Эх, если бы самого адмирала отловить! Вот это свинья, так свинья…

Когда солнце скрылось за горизонтом и ночь накрыла залив Париа, оба «скифа» и «Беркут» тихо отошли от борта «Тезея» и сразу же растворились в ночной темноте. Погода благоприятствовала — ветер к ночи почти совсем стих, волнения нет и небо полностью затянуто облаками. Разглядеть в ночной тьме три крадущиеся тени можно только с очень близкого расстояния, а на малых оборотах двигатели «скифов» и «Беркута» работают почти бесшумно. Леонид вел катер по дуге вокруг стоявших на якоре трофеев, чтобы зайти со стороны кормы «Санта Изабель», ориентируясь по картинке на экране радара. Вместе с ним пошли Корнет и Чингачгук. Поскольку огневой поддержки «земноводным» пока не требовалось, они внимательно следили за окружающей обстановкой в приборы ночного видения, но все было спокойно. Испанские корабли стояли на якорях на небольшом расстоянии друг от друга, никакого движения на них не наблюдалось, но шлюпки на палубу ни на одном из них поднимать не стали. И сейчас они покачивались под бортом, наводя Корнета и Чингачгука на хулиганские мысли…

— Леонид Петрович, а шлюпки-то на палубу испанцы поднимать не стали. Видать, приготовились.

— Похоже на то. Спускать их — дело долгое. Думаю, если мои подозрения верны и нас хотели либо травануть, либо усыпить с помощью этих «подарков», то испанцы выждут какое-то время, и полезут на абордаж. Тем более, ночь темная, а пару огоньков у себя на палубе мы им предусмотрительно оставили. А то еще заблудятся в темноте, бедолаги.

— А если дать команду «земноводным», чтобы они фалини шлюпок перерезали и пусть они плывут себе по воле волн? Что тогда сеньоры делать будут?

— Пока рано. Они сразу же тревогу поднимут и насторожатся. И очень может быть, что откажутся от нападения этой ночью и будут готовить что-то еще, а нам это не надо. Нам надо поставить их на место, отбив охоту к дальнейшим пакостям. Но для этого надо окончательно выяснить их намерения, чтобы не ошибиться. А тогда уже сделаем им козью морду на законных основаниях…

«Беркут» темным пятном почти бесшумно скользил по притихшему заливу, и наконец занял позицию со стороны кормовой скулы «Санта Изабель». Ближе пяти кабельтовых приближаться не стали. Катер все-таки большой, может вахтенные на палубе что-то и заметят, если вдруг тучи рассеются и выглянет луна. «Скифы» же подобрались гораздо ближе. Какое-то время ничего не происходило, но вот пришел вызов от «земноводных».

— «Беркут» «Тритону». Прослушка установлена, слушайте.

Леонид включил аппаратуру заранее, одев наушники и одновременно ведя запись. Наконец, в наушниках раздалась испанская речь.

— … иными словами, сеньоры, лейтенант де Кастро никаких пушек, или хоть что-то, напоминающее пушки, на палубе этого корабля не увидел. Орудийных портов в борту у него тоже нет. Непонятно, каким образом они смогли уничтожить пиратов. Если только Родригесу и остальным это не привиделось после принятия большого количества рома.

— Сеньоры, но ведь это лишний раз доказывает, что мы имеем дело с происками дьявола. Дьяволу и его подручным не нужны пушки. Они справятся и без них.

— Но если это так, отец Даниэль, то как же наши солдаты смогут одолеть их?

— Прислужники дьявола смертны в отличие от своего хозяина и им тоже надо пить, есть и спать. То, что они продали свою душу, вовсе не делает их бренные тела более сильными. И то, что их капитан ранен и не может встать с постели, лучшее тому доказательство. Ранены также все офицеры, кроме одного морского пехотинца. А их матросы, я думаю, ничем от наших не отличаются. И если появилась дармовая выпивка, то они не устоят перед искушением и напьются, как свиньи. Возможно, и этот офицер пропустит бокальчик — другой. Но даже если нет, неужели наши люди не смогут с ним справиться? С одним?!

— А не слишком ли мы все усложняем, отец Даниэль? Когда наша шлюпка подходила к этому кораблю, один из матросов брызнул на него святой водой, но абсолютно ничего не произошло. Может быть, дьявол здесь не причем? А мы столкнулись с чем-то вообще неизвестным? С тем, что никогда не встречали ранее?

— Вы ошибаетесь, дон Альфредо. Дьявол хитер и многолик. И старается обмануть людей, заставляя их видеть то, чего на самом деле нет. Или скрывая то, что они должны были видеть. То, что это происки дьявола, у меня нет никаких сомнений. А подробности узнаем на святом трибунале, когда поговорим с этими прислужниками дьявола. Мне самому интересно послушать, что они расскажут. Кстати, когда же мы начнем?

— После полуночи. Напиток действует не сразу, а нам надо, чтобы никто из них ничего не заподозрил. А сейчас пусть напиваются хоть до посинения… Что там такое?!

— Прошу прощения, Ваше превосходительство. Этот Родригес буянит, хочет поговорить с Вами.

— Вот неймется ему… Ну, давайте его сюда…

— Ваше превосходительство, прошу меня простить за дерзость, но что все это значит?!

— Что именно Вы имеете ввиду, сеньор Родригес? Зачем Вы врываетесь ко мне в каюту и отрываете от дела?

— Простите, Ваше превосходительство, но почему мы собираемся брать на абордаж железный корабль?! Что плохого сделали нам эти люди?! Разве Вы не верите мне, что они спасли нас от пиратов?!

— Ну почему же, верю. Вы не представляете всей опасности, исходящей от этого корабля. Дьявол попытался смутить и завлечь заблудших, и ему это удалось. Чем скорее мы уничтожим прислужников дьявола, тем лучше. Как Вы этого не поймете?

— Какие прислужники?! Какой дьявол?! С чего Вы взяли?!

— Отец Даниэль, что это с сеньором Родригесом? Он что, отказывается видеть очевидное?

— Похоже, он околдован. В общем, это неудивительно. Все его люди говорили то же самое.

— Ясно. Сеньор Родригес, идите, и не мешайте.

— Вы совершаете огромную ошибку, Ваше превосходительство!

— Что-о?! Заковать в цепи и пусть сидит под замком до возвращения в порт! Потом с ним поговорим!

— Одумайтесь!!! Вы можете навлечь беду на всех нас!!!

— Повесить мерзавца!!! Немедленно!!!

Дальше Леонид слушать не стал. Все, что надо, он уже услышал. Схватил рацию и вышел на связь.

— «Тритон» «Беркуту»!

— Здесь «Тритон».

— Сейчас нашего Родригеса вешать будут. Сможете оказать помощь?

— Постараемся.

Корнет и Чингачгук удивленно смотрели на Леонида. Но вдаваться в подробности было некогда.

— Все, что надо, я узнал. Нападение запланировано после полуночи. Адмирал приказал повесить Родригеса за то, что он был против. Ребята, я не привык бросать своих. Сможем мы что-то сделать?

— Сможем. Подойдите метров на триста, мы сейчас с «земноводными» и с Тунгусом свяжемся…

«Беркут» скользнул вперед, но потому, что на палубе «Санта Изабель» началась суматоха, его никто не заметил. По пути Леонид вызвал «Тезей» и сообщил последние новости. Приказал объявить тревогу и быть готовыми сняться с якоря и дать ход. Пока делать больше нечего, он схватил прибор ночного видения, чтобы рассмотреть, что же творится на палубе «Санта Изабель». Расстояние было небольшим и он хорошо видел, как четверо человек вытащили Родригеса на палубу. Тот сопротивлялся, как мог. Неожиданно трое из них упали. Над головой раздался хлопок «Винтореза» и упал четвертый. Родригес оторопело стоял на месте и озирался, не в силах что-либо понять. Вахтенные на корме галеона тоже ничего не поняли и удивленно взирали на происходящее. Наконец до Родригеса дошло, что оставаться и дальше на «Санта Изабель» вредно для его здоровья, и он бросился за борт. Никто не пытался ему помешать. То ли не успели среагировать, то ли не знали о полученном приказе и ничего не поняли с самого начала. Корнет и Чингачгук держали оружие наготове, но на палубе галеона никто не пытался стрелять. Несколько человек перегнулись через фальшборт, стараясь разглядеть беглеца в темноте, но не преуспели в этом. А прыгать следом и ловить его ни у кого желания не было. У Леонида отлегло от сердца.

— «Тритон», «Ястреб», выловите нашего пострадавшего.

— «Беркут» «Тритону», мы его видим. Сейчас возьмем на борт… Все, выловили нашего висельника. Куда его девать?

— Он там живой?

— Живой, да не совсем. Помяли его изрядно. Как он на воде только держался.

— Передайте его «Ястребу» и пусть он доставит его на «Тезей», к эскулапам. А сами начинайте минирование всех целей, начиная с флагмана. Нападение запланировано после полуночи, но из-за побега Родригеса они могут начать раньше.

— «Тритон» понял, выполняю.

Леонид дал малый ход и стал удаляться от «Санта Изабель» на прежнюю дистанцию, затем снова лег в дрейф. Чингачгук и Корнет молча наблюдали за окружающей обстановкой, не задавая вопросов.

— Все, ребята. Лежим в дрейфе и ждем.

— Дальше что делать, Леонид Петрович?

— «Земноводные» пока навешивают «гостинцы», а мы послушаем, о чем сеньоры говорят. Прослушка ведь до сих пор работает и запись идет. В случае чего, «земноводных» прикроем. Теперь уже церемониться нечего.

— А может, адмирала повяжем?

— «Земноводные» сейчас заняты, а нам туда лучше не соваться. Уж больно много народа суетится на палубе, растревожили мы это осиное гнездо. Адмирал пусть пока еще поболтает. Может, что интересное скажет, а мы послушаем. Когда сработают мины и если будет возможность — повяжем. Но думаю, там такой бедлам начнется, что его просто затопчут…

Леонид снова одел наушники. Какую-то часть разговора он пропустил, но запись ведется постоянно и можно будет прослушать все позже. Но главное выяснено — испанцы пришли по их грешные души. Поэтому, у пришельцев развязаны руки и нечего бояться обострить отношения. Испанцы обострили их сами…

— … как Вы сказали?! Сбежал?!

— Невероятно, но это так, Ваше превосходительство. Убил четверых солдат, которые его сопровождали, и прыгнул за борт. Все произошло настолько быстро, что в темноте на палубе никто толком ничего не понял.

— Но как он их убил?! Чем?! Ведь не было ни одного выстрела!!! Его что, не обыскали?!

— Обыскивали и очень тщательно. Очевидно, либо он в драке отобрал у кого-то кинжал, либо ему незаметно помог кто-то из команды, прикончив охрану. Никто не стрелял. Сейчас пошли за врачом, чтобы он уточнил, чем именно убиты солдаты.

— И его не попытались поймать?!

— Я же говорю, Ваше превосходительство, все произошло настолько быстро, и никто не ожидал от Родригеса такой прыти. Какой человек в здравом уме будет прыгать за борт так далеко от берега? Он сразу же скрылся в темноте и его потеряли из виду.

— Это может провалить все дело. Если этот проклятый Родригес доберется до железного корабля и поднимет тревогу…

— Даже если он и доплывет до него, то не сможет забраться на палубу по гладкому высокому борту. А там уже все должны дрыхнуть.

— А если не все?! Если найдется хоть один, кто не пил наше угощение и услышит вопли Родригеса в воде?!

— Тогда есть смысл прямо сейчас отправить шлюпку к железному кораблю и пусть она там покараулит. До него почти миля и вряд ли Родригес успеет раньше. Заодно и посмотрят, что там творится. А то, может быть там еще попойка в самом разгаре.

— Пожалуй, разумно. Действуйте, дон Альфредо. Заодно пошлите вторую шлюпку оповестить всех, чтобы были готовы к немедленному выступлению. Этот чертов Родригес спутал все карты. Постарайтесь взять его живым. Но в крайнем случае, не шуметь.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство!

— Ушел?

— Ушел.

— Теперь понимаете, мой дорогой отец Даниэль, что наша авантюра висит на волоске?! Из-за одного упертого придурка!!! И зачем только я Вас послушал!

— Полноте, сын мой. Зелье работает надежно и все там уже должны спать сном праведников. Если только так можно сказать о грешниках.

— А если найдется хоть один, кто не пил?! Если верить тому же Родригесу, то эти выходцы из преисподней, или кто они там есть на самом деле, обладают поистине дьявольским оружием! И если этот один пустит его в ход?!

— Господь не допустит этого.

— А если допустит?!

— Тогда тем более необходимо получить это оружие. Как и золото, какое есть на этом корабле. Ведь Вы согласны, что если эти прислужники дьявола просто так дали Родригесу, фактически под честное слово, целое состояние, то сколько же у них есть еще? Возможно, что они настоящей цены золоту не знают?

— Думаю, что знают. Поэтому и дали. Но поведение их очень странно. Ни один нормальный человек так не поступит.

— Это лишний раз доказывает, что здесь имеются происки дьявола. И моя святая обязанность борьбы с ним…

— Бросьте, святой отец. Уж я-то, как никто другой, знаю цену Вашей святости. Можете остальным рассказывать сказки, а я прекрасно знаю обо всех Ваших делишках, прикрываемых святой обязанностью борьбы с дьяволом.

— Наших делишках, сын мой. Не забывайте об этом.

— Хорошо, пусть будет наших. Но суть это не меняет. Вы согласны, что сейчас все может рухнуть?

— Какой-то риск, несомненно, есть…

— Ваше превосходительство, Ваше превосходительство!!!

— Ну что там еще? Что случилось, сеньор де Кастро?

— Ваше превосходительство, меня послал капитан. Врач осмотрел тела убитых. Капитан просит Вас подойти и взглянуть, там что-то совсем непонятное.

— Что там может быть непонятного? Один ловкий мерзавец прикончил четырех идиотов, собиравшихся его повесить, и сбежал. Только и всего. Ладно, пойдемте, посмотрим…

Разговор прекратился. Очевидно, все вышли из каюты. Леонид тут же вышел на связь и сообщил о возможных изменениях планов противника. «Тезей» подтвердил готовность встретить незваных гостей и сообщил, что пострадавший доставлен и передан в цепкие объятия медиков, которые этому несказанно рады. А то, у них уже давно ни одного пациента не было. После этого поинтересовался, как идут дела у «земноводных», а заодно сообщил о возможной посылке шлюпки с флагмана. «Земноводные» успокоили.

— Янычар и Флинт работают на глубине, а я веду наблюдение со «скифа». Если появится шлюпка, она нам не помешает.

— Когда сработают заряды?

— Первый заряд установлен под флагманом, сработает через час двадцать минут. В остальных уменьшаем время срабатывания в соответствии с временем установки уже установленных зарядов, чтобы они сработали практически одновременно.

— А успеете всех обработать и убраться подальше, чтобы самих не зацепило?

— Не волнуйтесь, успеем.

— Как заряды сработают, постарайтесь взять языка с флагмана. Желательно офицера. И так, чтобы вас никто не заметил.

— Насчет офицера не уверен, что мы его сможем найти в этой толкучке. Но кого-нибудь прихватим…

Вокруг по прежнему ничего не происходило. Прослушка больше ничего не давала. Очевидно, адмирал с отцом Даниэлем находились на палубе, пребывая в полных непонятках. От «Санта Изабель» отошли две шлюпки. Одна направилась в сторону «Тезея», другая к ближайшему испанскому кораблю. Леонид вызвал «Тезей» и предупредил о незваных визитерах. Там заверили, что давно ждут. Если полезут на палубу, возьмут по тихому, без шуму и пыли. Ну, а не полезут — их счастье. Живы останутся.

«Беркут» тихо покачивался на воде, иногда подрабатывая машиной, чтобы компенсировать дрейф. Неподалеку дрейфовал «скиф» с Тунгусом и Самураем, а «скиф» пловцов потихоньку смещался вдоль испанских кораблей, не приближаясь к ним очень близко. Впрочем, из-за сплошной облачности разглядеть его в темноте с палуб кораблей было невозможно. В эфире стояла тишина. Только «Тезей» доложил, что шлюпка с испанцами крутится поблизости, но подходить к борту не рискует. Французы, которые находятся на «Песце», предупреждены и шуметь не будут. Соблюдается режим полной тишины. Пусть испанцы будут уверены, что экипаж железного корабля дорвался до дармовой выпивки и в данный момент пребывает в объятиях Морфея. Зато на палубе флагманского галеона «Санта Изабель» царило невиданное оживление. Очевидно, странные обстоятельства побега Родригеса и непонятные раны на телах погибших заставили адмирала мыслить в верном направлении. Шлюпка, посланная к другим кораблям, еще не вернулась, как раздался вызов от «земноводных».

— «Беркут» «Тритону». Все, закончили. Ждем начала шоу.

— «Беркут» понял. Когда начнется?

— Через двенадцать минут.

— Когда сработает заряд под флагманом, будьте неподалеку, возьмите «языка». А мы с «Ястребом» будем отслеживать возможный отход шлюпок. Ни в коем случае нельзя дать им высадиться на наши трофеи. Как поняли?

— «Тритон» понял. Быть возле флагмана и взять «языка».

— «Ястреб» понял. Не допустить высадки испанцев на трофейные корабли. Вопрос — работать только «Винторезами»? Или можно пошуметь из СВД? И что делать, если пойдут не к трофеям, а к берегу?

— Можно пошуметь. Тут столько шума будет, что никто ничего не поймет. Если пойдут не к трофеям, а к берегу, пусть уходят. Не препятствуйте.

— «Ястреб» понял.

И снова тишина тропической ночи вокруг. Только плещет вода за бортом, да хорошо видно, как настороженно вглядываются в ночную тьму испанцы на палубе «Санта Изабель». Ясно, что правильные выводы там сделаны, но только это уже ничего не изменит. Даже если адмирал и отменит приказ о нападении, мины под днищами испанских кораблей все равно сработают. И даже если бы была возможность отменить взрывы, Леонид бы не стал этого делать. Досточтимые доны считают, что они могут диктовать условия всем и заставлять всех плясать под свою дудку. Пусть убедятся на своей шкуре, что это далеко не так. Иначе, они все равно не откажутся от своих намерений наложить лапу на железный корабль со всем его содержимым. Сегодня же они еще раз убедятся, что нельзя трогать пришельцев безнаказанно…

Глухой удар прозвучал в тишине ночи, и показалось, что «Санта Изабель» вздрогнул. Оттуда послышались крики и вскоре стало ясно, что на палубе испанского флагмана царит паника. Галеон стал крениться на левый борт и оседать в воду. Высокого столба воды, который часто показывают в фильмах при взрыве мины, здесь не было. Вскоре последовал еще один глухой удар и картина повторилась на ближайшем к флагману корабле. Взрывы сдедовали с небольшим интервалом один за другим, и вскоре вся испанская эскадра представляла из себя царство хаоса. Корабли погружались быстро. Пробоина площадью в один квадратный метр в днище парусника, у которого отсутствуют водонепроницаемые переборки, это приговор. Сейчас вода с ревом врывается внутрь корпуса, быстро затапливая корабль. Пытаться заделать пробоину таких размеров в полной темноте, да еще и находящуюся под каким-нибудь грузом, в данных условиях невозможно и надо думать о своем спасении. Чем испанцы и занимались. По палубам метались толпы людей. Гремели то ли пистолетные, то ли мушкетные выстрелы. Многие в панике прыгали за борт, некоторые пытались спустить легкие каноэ, которые захватили, очевидно, именно для абордажа, но в них сразу же набивалось столько людей, что каноэ переворачивались. Причем ясно, что никто не мог понять причины столь быстрого затопления. Леонид молча наблюдал за происходящим и понимал, что управление людьми у испанских капитанов потеряно. Сейчас каждый за себя. И немногие переживут эту ужасную ночь.

Между тем, корпус «Санта Изабель» уже полностью ушел под воду. Крен составлял около тридцати градусов, но вскоре галеон коснулся грунта и стал выравниваться. Несколько каноэ, которые все же удалось с него спустить, перевернулись и сейчас вокруг них барахталась огромная толпа людей. Все это происходило в полной темноте, но некоторые все же сообразили, что корабль уже на грунте и больше погружаться не будет. Мачты остались над водой и кто сумел, сейчас карабкался на них по вантам. Рядом кружил «скиф» с «земноводными», высматривающими «языка». Второй «скиф», с «сухопутными», занял позицию между испанскими кораблями и трофейными французскими фрегатами, но попыток приблизиться к ним не было. Из-за царившей на эскадре паники, только одной шлюпке и двум каноэ удалось благополучно отойти от гибнущих кораблей, все остальные были перевернуты беснующейся толпой. Две шлюпки, посланные с флагмана еще до взрывов, тоже уцелели. Те, что были посланы предупредить остальных, сразу поняли, что в данной ситуации ничем не помогут, так как едва попытались подойти ближе и выяснить, что случилось, сами за малым не были утоплены и отошли в сторону. На шлюпке, посланной к «Тезею», сначала ничего не поняли и когда услышали выстрелы, развернулись и помчались обратно. Но подойдя ближе тоже решили, что лезть в образовавшуюся свалку с обезумевшей толпой — себе дороже и легли в дрейф. Как бы то ни было, никто из испанцев геройствовать не пытался. Поскольку на трофеях Леонид предусмотрительно велел огней не зажигать, испанцы их и не нашли в темноте. Со временем все стихло. Шесть кораблей испанского флота упокоились на дне залива Париа, утащив вместе с собой большую часть находившихся на них людей. Если бы испанцам удалось избежать паники, то спасшихся было бы гораздо больше. Сейчас же Леонид осмотрел торчавшие из воды мачты и понял, что спаслись на них немногие. Несколько десятков счастливчиков оказались в шлюпках. Но большая часть либо утонула, либо разбросана течением по большой площади вокруг затонувших кораблей, держась за деревянные обломки и перевернутые шлюпки. До утра доживут далеко не все. Ну что же… На войне — как на войне… Вы сами пришли сюда за этим…

— Все, ребята, отбой… Пошли обратно. «Земноводные» уже кого-то сцапали и возвращаются. И я там в роли толмача нужен.

— Может и мы кого прихватим, Леонид Петрович?

— Попадется по дороге — прихватим. А так специально искать не будем. Все, что надо, мы и так знаем в результате прослушки. Вряд ли случайно взятый «язык» знает больше. Да и Родригес должен много интересного рассказать. Ему-то запираться смысла нет…

По пути обратно никто не попался. Очевидно, течением всех уцелевших отнесло в другую сторону. Оба «скифа» уже были под бортом и с них перегружали пленных. «Земноводные» взяли троих, а одного чисто случайно прихватили «сухопутные». Бедолага так истошно орал, держась за кусок дерева, что решили выловить его, дабы не привлекал внимания остальных. Кроме этого, польстились на его богатую одежду, решив, что это один из старших офицеров. На борту «Тезея» все было тихо, прибывших встретил Карпов.

— Все в порядке, Петрович. Не рискнули те, что на шлюпке поблизости крутились, к нам забраться. А то бы и их захомутали, голубчиков. Вахта на мостике бдит, к нашим трофеям никто не сунулся. Уцелевшие пять шлюпок удаляются в восточном направлении, в сторону тринидадского берега. Французы на «Песце» тоже в полной боевой готовности, с заряженными мушкетами. У них с испанцами свои счеты.

— Ясно. По данным прослушки выяснил очень интересные вещи. Похоже, главной причиной этого наглого наезда послужило золото и камешки, которые мы передали на «Си Хок». Кто-то сделал далеко идущие выводы, что такого товара на борту у нас очень много и надо бы прибрать его к рукам. Вот и подвели под это теоретическую базу о происках дьявола и необходимости эти самые происки ликвидировать. Неясно только, кто стоит за всем этим. То, что кто-то из местных боссов, понятно. Но кто именно?

— И что теперь делать будем? Испанскую эскадру мы уконтропупили полностью и практически со всем личным составом. И испанцы теперь могут на нас очень обидеться.

— Пусть обижаются. А мы им обид еще добавим. Все, Михалыч, уговоры кончились. По хорошему действовать не получилось, поэтому теперь будем действовать по закону джунглей. Наших джунглей. Пора нам своих тонтон-макутов создавать. Таких, чтобы за нас всем глотки были готовы порвать. И военную хунту впридачу. Явление для Латинской Америки такое же привычное, как восход солнца. Чтобы высокочтимые и не очень доны в близлежащих Куманах, Маргаритах и Картахенах тряслись от страха и пикнуть боялись. Как этого добиться, кое-какие задумки у меня есть. А там и в Мехико с Лимой нужные выводы сделают, если в Кумане, Пуэрто-Бельо и Маракайбо жарко станет. За Мадрид речи нет. Испания уже давно не может должным образом контролировать свои колонии за океаном из-за больших проблем в Европе и собственных придворных интриг. А мы на этом и сыграем.

— Вот это по-нашему, по-бразильски! А кто у нас на роль тонтон-макутов планируется? Из кого набирать будем?

— Индейцы и небогатые метисы, родившиеся в Новом Свете. И те, и другие люто ненавидят «знатных испанцев» и будут работать за одну идею. А если идея подкреплена высоким жалованьем и реальной возможностью повысить свой социальный статус, то и подавно. А через пару лет и из Курляндии народ подтянется. Будет из кого выбирать.

— Поддерживаю, мой каудильо! Или, сеньор Франко? Или, сеньор Пиночет? Кто ты у нас будешь? Только эти категории можно будет дополнить некоторыми представителями испанского населения. Среди испанского «пролетариата», да и некоторых аристократов, недовольных политикой властей тоже хватает.

— Ну, тут Вам виднее, герр Мюллер. Ты в среде разного рода «оперативного контингента», или как там он у вас называется, гораздо лучше меня разбираешься. Давай, создавай нашу национальную гвардию и тайную полицию из местных кадров. Назвать их можно, как угодно, чтобы в глаза не бросалось. От народного ополчения до корпуса морской пехоты, Иностранного Легиона, или Американской Республиканской Армии. А тайная полиция на то и тайная, чтобы о ней никто не знал. Сначала организуем в пределах Тринидада, а там посмотрим. Чувствую, добром все это не кончится. И похоже, я сильно ошибался по поводу сроков появления Симона Боливара в наших краях…

Сначала Леонид хотел поговорить с Родригесом, но врачи уже вкололи ему дозу успокоительного и запретили тревожить пациента. По крайней мере заверили, что его жизни ничто не угрожает и утром он будет вполне готов для беседы. Допрос выловленных из воды испанцев ничего существенного к тому, что удалось подслушать из разговора адмирала, не добавил. Трое оказались простыми матросами, которые практически ничего не знали, а тот, кого посчитали офицером, на деле оказался богатым купцом с Маргариты. Он знал немногим больше. Прознав об истории с золотом на «Си Хок» и имея хорошие связи в Кумане, он сам напросился в экспедицию по захвату корабля прислужников дьявола, надеясь на богатую долю в добыче. Именно такая — «дьявольская» версия была озвучена в Кумане прибывшими туда сеньором Элькано и святым отцом Даниэлем. Все четверо пленных тряслись от ужаса и не могли понять, что же случилось. Какой-то глухой удар, и корабль стал быстро погружаться. Никто даже не думал запираться, информация из них сыпалась сама, да вот только ценного в ней было очень мало. Поняв, что больше ничего от таких «языков» не добьется, Леонид махнул рукой и предложил Карпову опробовать присланную отраву на «морских свинках», если он не передумал. Надо ждать пробуждения Родригеса и внимательно прослушать всю запись разговора адмирала с отцом Даниэлем и неизвестным доном Альфредо. Возможно, есть какой-то нюанс, который он упустил.

Ночь прошла спокойно. Уцелевшие шлюпки с испанцами ушли к острову и никто «Тезей» больше не потревожил. На утро Леонид первым делом зашел в медблок навестить Родригеса, но тот еще спал, не отойдя от действия лекарства. Поднявшись на мостик, увидел впечатляющую картину. Из воды под разным углом торчали мачты шести кораблей, облепленные испанцами. Где в большей степени, где в меньшей. В рубке находились старпом и Карпов. Поздоровавшись, Леонид поинтересовался, как прошла ночь.

— Все тихо. К трофеям никто не подходил, а испанцы, которые на мачты залезли, как рассвело, так орать и махать руками начали.

— Да уж, картина маслом… Разгром Непобедимой Армады, не меньше. Сидят, как куры на насесте. Следовало бы их там помариновать подольше, да адмиральскую каюту на «Санта Изабель» проверить надо. Вдруг, что интересное найдем. А для этого надо сначала всех сеньоров оттуда убрать…

— Петрович, так в чем проблема?! У нас патронов к АКМС — море. Подойдем поближе и всех одиночными уберем!

— Михалыч, вот ты кровожадный! Убрать — в смысле снять их оттуда и отвезти на берег, сдав с рук на руки коменданту. Живой эта толпа перепуганных до усеру горе-грабителей будет для нас гораздо полезнее. Мы знать ничего не знаем, отчего их «армада» утопла! А как проснулись и увидели, что случилось, так сразу же пришли на помощь, как и положено добропорядочным христианам. Дипломатия, понимаешь…

Когда «Беркут», ощетинившись пулеметными стволами, подошел к тому, что недавно являлось флагманом испанской эскадры, Леонид окинул взглядом сидевших на реях перепуганных испанцев и понял, как успешно могли церковники промывать людям мозги. Впрочем все, кто находился на катере, представляли весьма колоритное зрелище. В касках и бронежилетах, увешанные оружием и с выражением лиц, не предвещавшим ничего хорошего, моряки «Тезея» могли нагнать страху не только на чудом спасшихся испанцев. Да и сам «Беркут», напоминающий стремительного морского хищника, за ничтожно малое время преодолевший расстояние в милю от «Тезея» до места гибели «Санта Изабель», казался чем-то сказочным. И в свете недавних ночных событий испанцы не обольщались насчет дальнейших действий пришельцев.

Внимательно осмотрев рассевшееся на реях «воинство», Леонид среди матросов увидел и лейтенанта де Кастро, смотревшего на капитана дьявольского корабля с нескрываемым удивлением, перемешанным с мистическим ужасом.

— Доброе утро, сеньор де Кастро! Доброе утро, сеньоры! Должен сказать, что вы выглядите весьма живописно. Прямо, как вороны на дереве!

— Доброе утро, сеньор капитан! Вам уже лучше?

— Да, мне уже лучше. Хвала господу, он вовремя поднял меня на ноги. А что произошло с вами? Я вижу, что все корабли вашей эскадры лежат на дне. На вас напали пираты этой ночью? Но мы ничего не слышали!

— Не знаю, сеньор капитан. Мы почувствовали какой-то глухой удар и корабль неожиданно стал тонуть. Как оказалось, не только наш.

— Прошу меня извинить, сеньор де Кастро, но я забыл Вам вчера сказать. Здесь пошаливает какая-то пиратская банда, нападающая ночью на лодках. Когда мы только пришли сюда, они попытались напасть на нас в первую же ночь. Но мы оказали им достойный прием и больше они не появлялись. Похоже, это их работа. Честно говоря, не думал, что они рискнут связаться с шестью военными кораблями. Но зачем им было топить ваши корабли? Они даже не попытались взять вас на абордаж и ограбить?

— Не знаю, сеньор капитан.

— Странная логика у этих пиратов… Что же им было надо? Послушайте, а может, это французы напали?! Точно!!! Я же Вам говорил, мы тут недавно разделали их под орех. Пятерых утопили, а четверых захватили — вон они стоят. Возможно, вчера они увидели, что вы вошли в залив, и напали ночью? Но как же вы их не обнаружили?! И не сделали ни одного выстрела?! Мы не слышали стрельбы из пушек.

— …

— Ладно, сеньор де Кастро. Сейчас мы приведем шлюпки с трофейных кораблей и отвезем всех вас на берег. Ни в Куману, ни на Маргариту на шлюпках я вас отвезти не могу, но до берега Тринидада доставлю. А там уже пусть местный военный комендант, сеньор де Уидобро, вами занимается…

Когда караван из шести трофейных французских шлюпок, буксируемых двумя шлюпками «Тезея», под охраной «Беркута» наконец-то отправился к берегу Тринидада, Леонид облегченно вздохнул. Одной проблемой меньше. А вот для сеньора коменданта проблемой больше. И может быть, что далеко не одной. С мачт утонувших кораблей сняли больше двух сотен охреневших испанцев. То, что странные пришельцы не стали относиться к ним, как к врагам, их очень удивило. Да и на приспешников дьявола они не похожи. Те бы уж точно, как минимум, потребовали их души в обмен за спасение. А они, вместо этого, поступили как и положено добропорядочным христианам! Что-то тут не то… И теперь вся эта толпа свалится на голову коменданта, потребовав объяснений и прибавив ему хлопот. Плюс сюда добавятся те, кто ушел ночью на шлюпках. Иными словами, для коменданта наступают веселые деньки. Куда девать эту толпу голодранцев, он понятия не имеет. А среди этих голодранцев обязательно найдется несколько офицеров, требующих к себе соответствующего уважения. Как бы до дуэлей на острове не дошло. Будь у коменданта хоть какой-то кораблик, то он попытался бы сразу сбагрить эту банду на материк. Хотя бы до Куманы, или на Маргариту. Но поскольку у него ничего крупнее нескольких баркасов нет, то вполне может прийти на поклон к гостям с просьбой о помощи. Вот тут и можно будет сыграть партию… Открыть ему часть правды. И показать, чем могут закончиться попытки наезда на пришельцев из другого мира. И сделать его вынужденным союзником. Потому, что в противном случае, он автоматически станет врагом. А как пришельцы поступают с врагами, сеньор де Уидобро прекрасно знает. А пока можно и оставшийся без ненужных свидетелей «Санта Изабель» обследовать. Да и с Родригесом пора встретиться. Вот уж кто от всех этих событий охренеть должен…

Когда Леонид пришел в медблок, Родригес уже проснулся и все порывался что-то сообщить, но поскольку оба доктора в испанском были ни бум-бум, а в английском «дую, дую, но х…во», то и разговор получался соответствующий. Единственное, объяснившись через пень-колоду, все же донесли до испанца информацию, что он на «Тезее» и ему опасаться нечего, поскольку вся эскадра буль-буль на дно. А сеньор капитан занят, но скоро придет. Поэтому, едва Леонид появился в медблоке, Родригес, не смотря на свой довольно сильно помятый вид, тут же вскочил и попытался сообщить о готовящемся нападении. Леонид еле успокоил его, переведя все в шутку.

— Доброе утро, рад Вас видеть, дон Антонио! Похоже, вытаскивать Вас из разного рода неприятностей у меня уже входит в привычку! По Вашему виду ясно, что вмешались мы очень вовремя.

— Доброе утро, дон Леонардо! Но что случилось ночью?! Почему так тихо?!Готовился абордаж вашего корабля и даже специально подсунули вам бочонок вина с какой-то гадостью!

— Знаю, знаю. Поэтому мы и предприняли заранее кое-какие меры. Чтобы рассеять Ваши подозрения о наличии происков дьявола, о чем так самозабвенно вещал отец Даниэль, спешу заверить, что Ваше спасение — результат действий моих людей, а не дьявола. Мы своих не бросаем. И не исповедуем принцип «возлюби врага своего». У нас действует железное правило «кто к нам с мечом пришел, тот от меча и погибнет». Именно поэтому все шесть кораблей испанской эскадры находятся в данный момент на дне морском. А те из команд, кто уцелел, не могут ничего понять и благодарят господа за спасение. Хотя благодарить надо нас. За то, что не перебили их до последнего человека, а доставили на берег. Как видите, я довольно откровенен с Вами и надеюсь на нашу дружбу и взаимопонимание. И то, что нам пришлось отправить на дно морское вместе с кораблями также несколько сотен Ваших соотечественников, собиравшихся перерезать нам глотки, не отразится на наших отношениях. Тем более, если бы мои люди вовремя не вмешались, то мы бы сейчас и не разговаривали. Вы согласны с такой постановкой вопроса?

— Согласен.

— Вот и хорошо. А теперь расскажите мне все с самого начала. С того самого момента, как мы расстались на рейде Куманы…

Рассказ Родригеса хоть и внес некоторую ясность в произошедшее, но так и не дал однозначного ответа, кто же именно стоял за этой авантюрой. Едва «Си Хок» оказался в Кумане, его экипаж засыпали вопросами. Родригес встречался с губернатором, рассказал все, что знал, и передал бумаги для послания вице-королю. Естественно, не остались в стороне и представители церкви, старающиеся выяснить, не является ли это происками дьявола. Но дальше обычных разговоров дело не шло. Первые два дня ничего не происходило, если не считать рассказов и пересудов о появлении странного корабля. Родригес начал закупку продовольствия и снаряжения с набором недостающих членов экипажа, как вдруг за ним явилась стража и снова препроводила к губернатору, где присутствовали сеньор Элькано и отец Даниэль. От Родригеса потребовали повторно изложить свою историю в мельчайших подробностях. Когда это было сделано, отец Даниэль авторитетно заявил, что налицо явные происки дьявола, в чем у него нет никаких сомнений. Все золото и драгоценности, имеющиеся на «Си Хок», обязательно должны быть изъяты и уничтожены, так как именно с их помощью дьявол надеялся коварно обмануть людей, пребывающих в неведении. И надо обязательно встретиться с железным кораблем и его экипажем, так как эти люди, несомненно, вольно или невольно оказались во власти дьявола. И чем скорее они спасут их заблудшие дущи, тем лучше. С этого момента Родригес оказался фактически под арестом. Хоть взаперти его и не держали, но он шагу не мог ступить без провожатых. «Си Хок» был конфискован, а все находящиеся на нем ценности изъяты и исчезли в неизвестном направлении. Справедливости ради надо сказать, что как Родригесу, так и остальным членам экипажа, заплатили кое-какие деньги. Сеньор Элькано, который кстати, никакой не адмирал, а обычный придворный вельможа, купивший офицерский патент и оказавшийся в данный момент в Кумане, вместе с отцом Даниэлем развили бурную деятельность. Очевидно, у Элькано были какие-то рычаги воздействия на губернатора, что он назначил его руководить экспедицией, сделав «адмиралом». Привели все корабли, какие оказались поблизости. Взяли солдат, а также добровольцев из горожан, призывая их на борьбу с дьяволом, и вышли к Тринидаду. Подготовка заняла достаточно много времени, поэтому и пришли они только сейчас. Родригеса прихватили с собой, как знакомого с экипажем железного корабля и имеющим о нем хоть какое-то представление. Никакой информации о том, что творится на Тринидаде, в Кумане не было. Новости о разгроме французской эскадры сюда еще не дошли. По дороге позиция отца Даниэля несколько изменилась. Люди на железном корабле из обманутых дьяволом превратились в приспешников дьявола, продавших ему свои души. Родригеса возмутила такая постановка вопроса, на что ему ответили, что дьявол многолик и хитер, и даже ему, доброму католику, сумел внушить то, что ему нужно, заставив неосознанно действовать в своих интересах. Вдаваться в теологические споры Родригес не стал во избежание обвинения в пособничестве дьяволу. А по мере приближения к Тринидаду ему удалось узнать, что готовится абордаж и захват железного корабля и всех находящихся на нем людей. Но захват сходу не получился. Корабли не успели даже приблизиться на дистанцию выстрела, как железный корабль очень быстро сменил позицию и ушел на ветер, где достать его не было никакой возможности. Что по мнению отца Даниэля только подтвердило наличие вмешательства дьявола. Дальнейшее известно — на борт доставили бочонок вина с какой-то отравой и надеялись напасть ночью. Родригес сделал последнюю попытку образумить «адмирала», так как сам видел результат действия страшного оружия железного корабля, но безуспешно. И последующие события, приведшие к его побегу, он сначала воспринял, как проявление чуда, сотворенного то ли господом, то ли дьяволом. Он уже не знал, кем именно. Но как оказалось, чудо было вполне земного происхождения и очень быстро выловило его из воды, сразу же доставив на «Тезей». Он пытался объяснить по-английски, что готовится захват корабля и для этого специально доставлено отравленное вино, но его сразу же отвели сюда и передали в руки врачам. И хорошо, что предупредили об этом, а то их вполне можно было бы принять за палачей. А потом ему ввели какую-то жидкость в руку и он уснул. Проснулся уже утром, и снова попытался сообщить о готовящемся нападении, но узнал от врача, что «олл спейн шипс буль-буль». Внимательно выслушав рассказ, Леонид подвел итог.

— Иными словами, дон Антонио, до конца неясно, кто же был инициатором этой аванюры?

— Увы, дон Леонардо. Я подозреваю, что либо этот самозваный «адмирал» с отцом Даниэлем, либо губернатор Куманы. Либо все они вместе. А может, был и еще кто-то.

— Возможно, возможно… Более того, у меня есть веские основания подозревать, что истинной причиной этой авантюры были не происки дьявола, к которым поначалу отнеслись сравнительно спокойно, а золото и камни, которые мы передали на «Си Хок». Ведь сначала о них никто не знал?

— Никто. При первой встрече с губернатором я не упомянул об этом. У него и без этого было много впечатлений — он тоже видел «Тезей» с берега.

— А когда Вы попытались продать золото и камни для закупки необходимого снабжения, это сразу же породило массу вопросов? И Вы вынуждены были открыть источник появления ценностей?

— Увы, пришлось. Иначе бы от меня так просто не отстали.

— Правильно сделали. А то, из Вас бы все равно вытянули эти сведения, но с ущербом для здоровья. Что же, по крайней мере причину всего этого мы знаем. Исполнители тоже известны. Неизвестными остаются организаторы и заказчики неудавшегося налета. Не исключаю, что это одни и те же люди. И сейчас они пока еще не получили информацию о провале своей авантюры. Посмотрим, как они отреагируют через несколько дней и кто именно проявит интерес. Дон Антонио, Вам пока появляться в Кумане не желательно. Где Ваш дом и семья?

— Дом в Картахене. А вот семью завести пока не успел.

— В целях безопасности Вам лучше пока не покидать Тринидад. Вы очень опасный свидетель для организаторов этой авантюры. И если дело дойдет до вице-короля, а оно до него обязательно дойдет, то подобное самоуправство может доставить им массу неприятностей. А когда выяснится, что истинной целью был обычный грабеж, прикрываемый словами о борьбе с дьяволом, то и подавно.

— Я это понимаю, дон Леонардо. Но они меня и на Тринидаде достанут, если узнают.

— Узнать узнают, а вот достать вряд ли получится. Буду говорить откровенно, дон Антонио. Мы пришли в этот мир неожиданно. Как для самих себя, так и для всех остальных. Но мы никому не позволим рассматривать себя, как добычу и садиться нам на шею. Любые попытки применения силы против нас будут пресекаться самым жесточайшим образом, от кого бы они не исходили. Мы попытались наладить хорошие отношения с испанскими властями, но в Кумане этого не захотели. Поэтому, теперь мы будем поступать так, как сочтем нужным. И будем обустраиваться здесь по своему усмотрению. Мы заложим здесь город, привлечем население, наладим промышленность и Тринидад из редкостного захолустья превратится в богатый край. Пусть это даже кое-кому в Севилье, или в Мадриде не понравится. С Мехико, я думаю, мы найдем общий язык. У нас также будет свой флот. Конечно, пока не такой, как в нашем мире, но гораздо более совершенный, чем есть сейчас. Вы можете представить себе парусный корабль, идущий в бакштаг со скоростью хода в двадцать узлов?

— Сколько?! Но это невозможно!!!

— На существующих сегодня кораблях да. А в нашем мире был тип парусников, развивавших подобный ход. Назывался он клипер. Если хотите, я Вам покажу их на картинках. И мы можем начать строительство таких кораблей, имеющих также машину, дающую возможность идти против ветра, или в полный штиль. И у Вас есть возможность приложить к этому руки, дон Антонио. Нас очень мало и нам понадобятся хорошие моряки.

— И Вы меня еще спрашиваете, дон Леонардо?!

— Конечно, спрашиваю. Потому, что связавшись с нами, Вы наживете очень много врагов среди подобных «адмиралу» Элькано и отцу Даниэлю. Рано, или поздно, но это снова выльется в открытый конфликт и нам придется снова применять силу, чтобы жить спокойно. Я не настаиваю, подумайте.

— Я согласен!

— Хорошо. Надеюсь, что Вы не пожалеете о своем выборе. Мы покажем и расскажем Вам много из того, что есть в нашем мире. Вы узнаете о вещах, которых здесь пока не существует, или они считаются невозможными. Но не распространяйтесь об этом, если не хотите, чтобы на Вас устроили охоту все, кому не лень. Поскольку «Си Хок» для нас потерян, в данный момент могу предложить Вам командование трофейным французским фрегатом «Ла Куронь». Он сейчас нуждается в ремонте рангоута и там нужен толковый капитан, хорошо разбирающийся в сегодняшних парусниках. В нашем мире, к сожалению, уже практически полностью утратили искусство хождения под парусами. Пойдете?

— Конечно, пойду!

— Вот и хорошо. Мы сняли с утонувших кораблей около двух сотен человек и отвезли их на берег. Кто-то добрался самостоятельно на шлюпках. Присмотритесь к ним и отберите подходящих людей. Я не думаю, что там все поголовно хотели перерезать нам глотки. Многие просто подчинялись командам капитанов и «адмирала». Возможно, кто-то из уцелевших офицеров тоже захочет перейти к нам на службу. В любом случае, нам потребуются грамотные и преданные люди. Можете сразу сказать, что никаких задержек в выплате жалованья не будет, и дьявол к этому никакого отношения не имеет…

Переговорив с Родригесом, Леонид передал его в распоряжение медиков и поднялся на палубу. Сейчас уже должна была поступить какая-то информация от «кладоискателей». Князь пошел на «Беркуте» к берегу, сопровождая шлюпки с испанцами, а вот Янычар и Флинт, прихватив в помощники на «скифе» двух матросов, воспользовались моментом и нырнули к «Санта Изабель». Очевидно, группа закончила работу, так как «скиф» отошел от мачты, торчащей из воды, и направился к «Тезею». Здесь же стоял Карпов, уже получивший доклад по рации.

— Все, Петрович, «кладоискатели» закончили работу на флагмане. Говорят, кое-что нашли. А как там наш болезный? Будет на нас работать?

— А у него выбора нет. Назад к своим ему дорога заказана. Грохнут сразу, чтобы не болтал. Только перед этим постараются узнать, что он еще знает. А работая на нас есть прекрасная возможность разбогатеть и сделать карьеру. Выбор сделать нетрудно.

— Но все равно, присматривать за ним надо.

— Так я разве против? Просто делать это так, чтобы никто ничего не понял. Сможете, герр Мюллер?

— Обижаете, мой команданте! Я никому из аборигенов не доверяю и абсолютно все они будут «под колпаком у Мюллера», как говорил товарищ Штирлиц.

— Кстати, насчет Штирлица… А не могли бы мы своего «штирлица» к испанцам заслать?

— Пока нет. Мы тут все, как белые вороны. Послать мою группу на разведку, чтобы добыть информацию и уйти без шума — это одно. А работать нелегалом у противника, и чтобы все принимали тебя за своего — это совсем другое. Но со временем вербанем кого-то из местных, кто высоко сидит. Золото все любят. В данный момент у меня другая задача — местных «штирлицев» выявлять и «дезу» им подбрасывать. Скоро они здесь появятся.

— А если их просто отлавливать?

— А смысл? Других пришлют, которых какое-то время еще выявлять придется. Поэтому, пусть спокойно работают у нас на глазах и под нашим чутким контролем. И стучат своим шефам именно то, что нам нужно…

Между тем, «скиф» подошел к трапу и вскоре его экипаж оказался на палубе. А вместе с ними две большие, богато украшенные шкатулки, пластиковый мешок и довольно тяжелый сундук.

— Вот, нашли, Леонид Петрович. В шкатулках — «ювелирка». В сундуке — монеты. В мешке — бумаги, какие нашли. Корабль лежит с небольшим креном на левый борт, пушки поднять можно. Прослушку еще вчера сняли, когда он на грунт лег, но внутрь сразу не полезли. И похоже, поп загнулся.

— Нашли его?

— Да. Осмотрели все каюты, но только в одной каюте жмурик. Причем, в поповской сутане. И именно в этой каюте одну из шкатулок мы и нашли. Очевидно, как галеон стал тонуть, ломанулся назад за золотом, а выбраться уже не смог.

— Похоже… А на остальные корабли нырнуть сможете?

— Обязательно сегодня нырнем. Сейчас срочно привезли все, что на флагмане нашли. Вдруг, тут что-то важное?

— А золотишко и камушки-то похоже из тех, что мы на «Си Хок» передали!!!

Карпов раскрыл шкатулки и внимательно рассматривал золотые украшения. Леонид взял несколько штук и убедился, что это действительно так.

— Да, они самые. Я вот эти три перстня хорошо запомнил. Все же правду говорят, что жадность фраера погубит. Вот и не верь после этого народной мудрости.

— А монеты в сундуке, очевидно, корабельная касса. Многовато здесь для того, чтобы с собой таскать. Хотя кто их, богатых, разберет…

— Что бы это не было, а теперь «Санта Изабель» — прекрасный способ легализовать наши «самые настоящие» испанские песо. И все, что мы уже наштамповали, да и еще наштампуем, можно «поднять» с флагманского галеона. Чтобы сеньор адмирал, командующий эскадрой, не имел у себя золотого запасу?! Как какой-нибудь захудалый пан атаман Грициан Таврический?! Да быть такого не может! А если сеньор Элькано уцелел, и будет все отрицать, то кто же ему поверит?! Да он и не будет. Скорее всего, потребует вернуть ему все до последнего песо, что мы «подняли».

— Вернем?

— Возможно, кое-что и вернем. Но сначала предложим выпить за наше здоровье того пойла, что он нам прислал. И расскажем о содержании его разговора с попом. Колдовство это, или нет, то дело десятое. Но для вице-короля эта информация в любом случае будет представлять большо-о-ой интерес! А потом уже станем конструктивно разговаривать. Что их светлость сможет нам предложить в обмен на дружбу и молчание. Как у нас принято говорить, влетел он на бабки конкретно. А кроме этого еще и перешел дорогу тем, кому не надо. Вот и посмотрим, что в нем пересилит — страх, или жадность. В любом случае, если он спасся, то с Тринидада без нашего ведома уже не выберется. А поскольку до мобильников и интеренета здесь еще не додумались, связи с Куманой у него нет и ничего быстро сообщить он не сможет. А дальше — как себя поведет…

За весь последующий день ничего интересного не случилось. «Беркут» и шлюпки вернулись, причем моряки, ходившие на них к острову, рассказали, что испанцы дружно рванули на берег, едва только шлюпки подошли к нему. Четверо солдат из гарнизона форта во главе с сержантом Мендосой, еще издали заметившие приближение шлюпочного каравана и вышедшие встречать гостей, лишь оторопело хлопали глазами, наблюдая это паническое бегство. Объяснив сержанту на английском причину столь неадекватного поведения испанских подданных, а также выразив удивление по поводу затопления испанской эскадры (ведь ни одного выстрела не было!!!), отправились обратно. Видит бог, экипаж «Тезея» свой долг выполнил — оказал помощь терпящим бедствие, доставив их на берег, находящийся под юрисдикцией испанской короны и имеющий представителей власти. А дальше, сеньоры, не наше дело. Ваши подданные, вы с ними и разбирайтесь. И почему их корабли утопли в хорошо защищенном от штормов заливе, тихой ночью при стоянке на якоре, нам самим интересно. Что вообще за чертовщина у вас тут творится? То пираты какие-то левые на лодках среди ночи нападают, а потом исчезают бесследно. То корабли ни с того, ни с сего, на якорной стоянке в хорошую погоду тонут. Ну прямо, Бермудский треугольник какой-то…

Однако, на следующий день пожаловал сам комендант, сеньор де Уидобро, сначала пройдя на своем баркасе вдоль торчавших из воды мачт испанских кораблей. Там все было тихо и спокойно, поиск «подводных кладов» закончили еще вчера. Добычей тезеевцев стали еще пять сундуков с монетами корабельной кассы и сравнительно небольшое количество монет и ювелирных украшений, найденных в офицерских каютах. Но эти вещи не принадлежали к партии ценностей, переданной на «Си Хок». Причем, к чести испанцев, никто из них не захотел «гибнуть за металл». Больше ни одного трупа в каютах не нашли. Отец Даниэль оказался единственным, кого сгубило «златолюбие». И вот теперь Леонид стоял на мостике и наблюдал в бинокль за тем, как баркас под испанским флагом обходит вокруг того, что совсем недавно было испанской эскадрой. Рядом с комендантом сидел какой-то незнакомый офицер. Скорее всего из тех, кто уцелел прошлой ночью. Оба с интересом взирали то на торчавшие из воды мачты, то на «Тезей», что-то бурно обсуждая. Комендант время от времени также показывал рукой то в направлении стоявших на якорях трофейных французских кораблей, то в сторону места гибели двух французских фрегатов, мачты которых были очень хорошо заметны над водой. Хоть услышать разговор на таком расстоянии и невозможно, но смысл того, что высказывал комендант, был предельно ясен. Как в том анекдоте про Петьку и Василия Ивановича, когда они побывали в Японии и повздорили с каратистом: «И шо за дурень?! С голой пяткой на шашку!». Или, что-то в этом роде. Когда баркас заверщил обзорную экскурсию по «местам боевой славы» и подошел к борту «Тезея», гостей уже ждали. Правда, по трапу поднялся один комендант. Леонид стоял возле трапа и был само гостеприимство.

— Доброе утро, дон Хуан! Решили снова навестить нас?

— Доброе утро, дон Леонардо! У вас тут снова какие-то неприятности?

— У нас?! У нас никаких неприятностей нет. Неприятности у прибывшей эскадры, но нам самим интересно выяснить, что за чудеса здесь происходят. Возможно, это проделки тех самых пиратов, которые хотели ограбить нас в первую же ночь?

— Возможно, возможно… Дон Леонардо, мы можем поговорить наедине?

— Конечно, прошу Вас!

Леонид сделал приглашающий жест и повел коменданта в свою каюту. Оба понимали, что пора расставить все точки над «и». В каюте Леонид сразу предложил гостю кофе, и пока он его готовил, сеньор де Уидобро озвучил полученную от спасшихся испанцев информацию. Никто толком ничего не понял. Шесть кораблей дружно пошли ко дну без единого выстрела. И такое, кроме как колдовством, никто из них объяснить не может. Предупреждая следующий вопрос, Леонид спросил сам.

— И кто же у нас назначен на роль колдунов, дон Хуан?

— По моему, Вы и сами знаете ответ, дон Леонардо.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос. Спасся ли этот паркетный адмирал? Я говорю о сеньоре Элькано.

— Да, с флагмана «Санта Изабель» удалось спустить каноэ и он добрался на нем до берега. И уже высказал мне претензии.

— И что же он рассказал?

— Ничего конкретного. Все кричит о колдовстве, и что я покрываю колдунов, вольготно чувствующих себя на Тринидаде. И что он этого так не оставит.

— Значит, Вам знаком его голос. Послушайте одну вещь. Поверьте, колдовства в ней не больше, чем в ветряной мельнице, или мушкете. Хотя, стрельбу из огнестрельного оружия индейцы тоже считали своего рода колдовством, когда только познакомились с ним…

Леонид пошел ва-банк и дал прослушать запись разговора адмирала с отцом Даниэлем. По мере выслушивания лицо коменданта вытягивалось все больше и больше. Когда запись закончилась, повисла гнетущая тишина. Но Леонид вскоре ее нарушил.

— Я мог бы ничего и не говорить Вам, дон Хуан. Но Вы сами видите, что мы искренне не хотим воевать с вами. К сожалению, не все зависит от нас и лица, подобные сеньору Элькано и отцу Даниэлю, рассматривают нас исключительно, как добычу. Что мы не допустим ни при каких обстоятельствах. Мы не собираемся сидеть и смиренно ждать, когда нам перережут глотки, прикрывая свои меркантильные интересы борьбой с происками дьявола. Мы лучше сами перережем глотки тому, кто захочет на нас напасть. Кстати, отец Даниэль плохо кончил. Мои люди нашли его утонувшим в собственной каюте, куда он вернулся за золотом. И мы определили, что эти изделия из тех, что мы передали капитану Родригесу. Вот каким образом святой отец боролся с дьяволом. И мне бы очень хотелось поговорить с этим псевдо-адмиралом.

— Вряд ли это возможно, дон Леонардо. Сюда он ни за что не поедет. Если только Вы прибудете на берег?

— Прибуду. Но не один. И я хочу, чтобы Вы до конца поняли ситуацию, дон Хуан. Любая попытка применения силы ко мне и моим людям приведет лишь к бессмысленному кровопролитию. Большому, или не очень, но бессмысленному кровопролитию. В случае возникновения угрозы мы можем перебить всех людей сеньора Элькано вместе с ним самим, а также всех, кто вздумает на нас напасть. Нам ничего не стоило уничтожить корабли вместе с командами, чтобы не оставить свидетелей. Но мы не пошли на это, так как не хотели бессмысленных жертв среди людей, вся вина которых заключалась лишь в том, что они выполняли приказ своего адмирала, преследующего собственные шкурные интересы. Мы никогда не будем вести себя, как жертвенные бараны, безропотно идущие на заклание. Если нас захотят убить, то мы не остановимся ни перед чем и не перед кем, чтобы устранить возникшую угрозу. И мы ни кому не позволим говорить с нами языком ультиматума. Надеюсь, Вы это понимаете?

— Я это понимаю, дон Леонардо… К сожалению, и от меня зависит далеко не все…

— Я это тоже понимаю, дон Хуан. И мало того, постараюсь оградить Вас от возможных неприятностей со стороны начальства. Проблему под названием «адмирал» я решу, можете не сомневаться. Либо он будет нашим общим преданным другом, забывшим о своих угрозах, либо… ни кем не будет. На все попытки давления на Вас говорите, что делаете все, что можете. Вошли к нам в доверие и потихоньку стараетесь выведать наши секреты. А справиться с нами силой нет никакой возможности. Пробовали — не получилось. Поэтому лучше не обострять отношений, а постараться обратить создавшуюся ситуацию себе на пользу. Раз уж мы разгромили пиратов, осмелившихся напасть на Тринидад, то почему бы и дальше не попросить нас действовать в этом направлении? Тем более, мы и сами не возражаем, так как не хотим жить в окружении этих бандитов? И разрешить нам поселиться на Тринидаде и жить так, как мы хотим, это не такая уж большая уступка за ту пользу, которую можно извлечь из нашего сотрудничества?

— Я-то с этим согласен, дон Леонардо. Дело за малым — убедить вице-короля… Что ж, давайте думать вместе, как разрешить эту непростую ситуацию…


Глава 1 | Кортес. Карибский рейдер | Глава 3