home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Яркое маленькое солнце медленно взбиралось на кручу фиолетового неба. Черные тени становились все короче. Ветра почти не было. По Владимир знал, что через неделю-другую погода резко изменится. Желто-красная пыль затянет небо почти на полгода, а ветер подует со скоростью 50–100 метров в секунду. Приближалось великое противостояние — время глобальных бурь.

Владимир встал с холодного камня, тяжело вздохнул, еще раз бросил взгляд на скалу-обелиск и могильный камень, пошел к вездеходу. Задумчиво обошел его, осмотрел ходовую часть. Проверил, надежно ли к скобе вездехода привязан шнур, и только после этого вызвал по радио станцию.

Игорь ответил сразу же:

— Володя, ты у скалы?

— Да. Я написал тебе записку.

— Но ведь Павел запретил…

— Я помню…

— А почему ты меня не разбудил?

— Жалко стало — ты так сладко спал.

Игорь обиженно замолчал.

— Ну, ладно, не обижайся. Я часа через два-три вернусь. Если с базы меня кто-нибудь запросит — переключи на мою радиостанцию.

— Договорились, — без особой охоты согласился Игорь. — Скажи честно, Володя, ты поехал из-за голоса?

— Да.

— Ну и?..

— Пока — ничего.

— Я же говорил: показалось мне, — облегченно вздохнул Игорь.

— Наверное.

Владимир отключил радиостанцию, проверил: крепко ли она держится на поясе, пристегнул к поясу второй конец шнура и подошел к кромке кратера.

Идеально круглая выемка, метров сто в диаметре и около пяти — глубиной, тускло блестела в лучах утреннего солнца.

«Странно, — подумал кибернетик, — ни царапинки, ни камешка — словно всю поверхность только что отшлифовали. Почему никто раньше не обратил внимания на такой необычный кратер?»

Постояв минуты две у кромки, он спрыгнул вниз. Ноги легко спружинили, смягчив удар.

«На Земле с такой высоты можно и пятки отбить», — отметил про себя Владимир и осмотрелся. Дно кратера было ровным и гладким, как крышка стола. Кибернетик присел на корточки и попробовал отбить кусочек «столешницы» ультразвуковым геологическим молотком. На гладкой поверхности не осталось даже царапинки.

— Ну и ну! А если его бластером? — пробормотал он вслух.

— Думаю, все равно ничего не получится.

Владимир резко обернулся. Ему показалось, что голос прозвучал у него за спиной.

Вокруг не было ни души.

Владимиру стало не по себе, хотя он и готовил себя подсознательно к чему-либо подобному.

— Только не пугайся, пожалуйста, — голос теперь звучал где-то в черепной коробке. — Здравствуй. Это я, Борис. Жаль, не могу пожать твою руку!

Владимиру показалось, что сияющий кратер и темно-фиолетовое небо покачнулись. Он попятился и прислонился спиной к холодной стене.

— Ну вот. И ты испугался, — в голосе Бориса послышалась печаль.

— По ведь тебя… три дня назад похоронил Олег, — выдавил наконец из себя Владимир, преодолевая противную дрожь.

— Заговорил! Вот и молодец, — по голосу было слышно, что невидимый Борис обрадовался. — Ты, главное, успокойся. С ума ты пока не сошел. Мое тело, действительно, похоронено. Во всяком случае, я надеюсь, что это так. А сам я жив. Понимаешь, место, где ты сейчас находишься, как бы точка соприкосновения двух миров. Когда в меня попал метеорит, я стоял у кромки кратера. Я потерял сознание и скатился вниз. Очнулся в огромном зале. Меня, оказывается, скопировали, синтезировали по «готовой формуле». Кстати, ты ведь сейчас тоже стоишь в этом зале, а тебе кажется, что ты находишься в кратере. Только здесь, в зале-кратере, я теперь и могу общаться с людьми.

Голос Бориса засмеялся:

— Ты знаешь, старик, право, смешно было видеть, как ты вваливаешься ко мне через потолок и начинаешь ковырять в зале паркет.

Владимир кисло усмехнулся про себя: его похоронили, а ему смешно! А вслух спросил:

— Как бы ты на моем месте поступил?

Голос перестал смеяться и вполне серьезно ответил:

— Наверное… так же.

Владимир немного успокоился и осмелел:

— Ты сказал, что тебя кто-то синтезировал заново. Кто?

— Он называет себя Разумом.

— Что он из себя представляет?

— Это очень сложная мыслящая система.

— А люди в этом… твоем мире есть?

— Нет.

— А какая-нибудь жизнь вообще?

— Тоже нет. Планета идеально стерильная. Здесь нет даже микроорганизмов.

— Кто же тогда создал Разум?

— Бывшие жители планеты.

— Они погибли?

— Нет. Они покинули планету несколько тысяч лет назад, когда она попала в область сверхжесткого межзвездного излучения. Люди ушли, все живое погибло, а машины, заводы и фабрики, системы жизнеобеспечения либо продолжают функционировать, либо выключены, но находятся в приличном состоянии. Как только Разум оживил меня, он сразу же запустил одну из фабрик синтеза продуктов питания. Блюда шикарнее, чем в «Астории». — Борис засмеялся. — Боюсь растолстеть!

Владимир разозлился:

— Тебе смешно, а из-за тебя вчера отправили на базу Олега.

— Что с ним?

— Ты еще спрашиваешь? Сошел с ума.

Голос надолго замолчал, и Владимир даже успел пожалеть о сказанном. Наконец Борис заговорил снова, но, как показалось кибернетику, на сей раз глухо и хрипло:

— Поверь, я этого не хотел. Я не знал, что для него стал невидимкой. Я окликнул Олега и бросился обнимать… Ничего не получилось — я прошел сквозь него…

— Что было дальше?

— Я плохо помню. Кажется, я кричал и ругался, а потом выбежал из зала и долго не возвращался. Когда вернулся, ни Олега, ни моего… тела не было.

— Твое тело? Оно было осязаемым?

— Нет. Я сначала думал, что это мое голографическое изображение, оставленное мне на память Разумом, но потом догадался, что это было мое земное тело, и Олег забрал его.

— Как по-твоему, почему Разум синтезировал именно тебя?

— Потому, что я погиб.

— Но и до тебя земляне гибли на Марсе.

— Да, но не в этом зале-кратере.

Владимир замолчал, что-то обдумывая, а потом вдруг спросил:

— Значит, если я сейчас открою гермошлем скафандра, то попаду к тебе?

— Наверное.

— А назад?

— В обратную сторону дверь пока не открывается.

— Пока?

— Хочется верить. Я, собственно, потому и позвал тебя.

Владимир устало сел на пол и прислонился спиной к стене.

— Разум мне рассказал, — снова заговорил Борис, — что местные жители, узнав о грозящей им опасности, стали искать подходящую для переселения планету. Времени было в обрез, и они решили перебраться на Марс, предварительно перекачав на него атмосферу своей планеты. Но когда установки для перекачки атмосферы и переброски грузов были уже смонтированы и отлажены, местным жителям удалось отыскать в какой-то звездной системе более подходящую планету с хорошей атмосферой, биосферой и, что самое главное, без разумной жизни. В оставшееся время они построили новый центр переброски.

— А почему они не воспользовались уже имеющимся, «марсианским» центром для переселения на другую планету?

— Это практически невозможно. Центр такой рассчитывается и создается индивидуально для какой-либо планеты, настроен жестко. Перенастроить его с планеты на планету во много раз сложнее, чем построить новый.

— Постой, постой, — Владимир встал и заходил взад-вперед вдоль стены. — Ты хочешь сказать, что этот «марсианский» центр можно запустить, и ты вернешься на Марс?

— Да. Но не только во мне дело. Мы можем дать Марсу жизнь, перекачав на него атмосферу теперь уже мертвой планеты. Наши ученые смогут пуститься вслед за бывшими жителями, на любой брошенной ими планете должен сохраниться центр переброски. Мы можем вступить с ними в контакт — разве это не мечта многих поколений землян?

— Что нужно сделать?

— Система управления агрегатами и установками для перекачки атмосферы и переброски грузов не подключена к Разуму. Когда-то некоторые агрегаты были подсоединены и перебрасывали на Марс и с Марса разведчиков и тех, кто готовил там приемный кратер. Но потом, за ненадобностью, и эти агрегаты почти все отключили. Разум управляет сейчас только системами слежения, настройки и информационно-аварийной. Так что попасть сюда можно только… умерев в кратере. Да и то, появишься здесь в синтезированном виде. Подключить все остальные системы, установки и агрегаты, думаю, можно, но я, ты же знаешь, почти не разбираюсь в схемах.

— Ясно, — сказал Владимир и надолго замолчал, обдумывая услышанное.

— Послушай, Борис, — спросил он задумчиво через некоторое время, — почему ты уверен, что с атмосферой мы дадим Марсу жизнь? Ведь одной атмосферы мало, на барханах и скалах яблони не зацветут.

— Здесь огромные подземные склады забиты техникой и другими грузами, созданными специально для освоения Марса. За год-два вся эта армада машин, заводов и фабрик превратит марсианские пустыни в плодороднейшие пашни. Останется только засеять их. Местные жители собирались капитально осваивать Марс, даже искусственное солнце намерены были зажечь на его орбите. Теперь им это ни к чему. Они не вернутся и на старую планету. Сырьевые ресурсы ее почти исчерпаны, рано или поздно они ее все равно бы бросили. Покинутая планета для них не первая и не последняя.

— Предположим, я… переберусь к тебе. А если хоть один из агрегатов центра неисправен? Не забывай, сколько им лет!

— Конечно, полной гарантии быть не может, но ты определишь, какой агрегат неисправен, а Разум произведет необходимые расчеты, расконсервирует один из заводов-автоматов и даст взамен неисправного — новый. Хотя, впрочем, уговаривать тебя не намерен — не тот случай.

— Почему ты так уверен, что Разум во всем будет нам помогать? Ведь он создан чужими для нас разумными существами?

— У меня нет причин не верить ему — он подарил мне жизнь…

— …и сделал своим пленником!

— Досадное недоразумение. Он не виноват в том, что, покидая планету, ее жители почти полностью заколотили ненужную им дверь. Разум они не могли забрать с собой — он контролировал весь процесс переселения.

— Ну, хорошо, — Владимир посмотрел на часы. — Мне пора возвращаться на станцию.

— Ты уходишь насовсем?

— Я пока не обещаю тебе ничего, но завтра в это же время приду сказать «да» или «нет». Извини, мне надо собраться с мыслями, обдумать все и, если я все же решусь, хотя бы написать завещание.

— Прощай.

— До завтра.


предыдущая глава | Румбы фантастики | cледующая глава