home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


IX

Едва лишь он произнес это имя, как я перестал бояться.

Капут! Он назвал меня моим старым прозвищем. Это было приятно: все равно что надеть домашние тапочки после долгого хождения по городу.

По взгляду, который я на него бросил, он понял, что не ошибся. И это мигом сбило с него спесь. Пистолет в его руке задрожал.

— Убери, — проговорил я. — Не люблю я таких посредников.

Но вместо того чтобы повиноваться, он поднял ствол повыше. Маленькое черное отверстие находилось как раз на уровне моей груди. Нас. разделяла только ширина стола. Если бы ему пришло в голову нажать на спусковой крючок, я получил бы сполна.

— Убери! — повторил я.

Но я знал, что он не подчинится. Только что сделанное открытие превратило его в статую. В начале встречи он позволил себе говорить со мной, как с последней шавкой, и это вызывало у него запоздалый страх.

Вдруг он высоким голосом протявкал:

— Не двигайся! Не двигайся, или я буду стрелять!

Ему было безумно страшно. С одной стороны, это могло показаться мне лестным, но с другой — делало его еще опаснее. В панике он мог надавить пальцем на крючок и посильнее.

Я пожал плечами и как можно равнодушнее пробормотал:

— На кой черт нам изображать из себя крутых парней, Бидон? Ведь куда проще договориться.

Он в замешательстве задрал нос, чтобы как следует ко мне присмотреться. И тогда я быстро уперся руками в край стола и грохнул Бидона этим импровизированным тараном. Противоположный край врезался ему в живот. Он даже не успел пальнуть: он полетел вверх тормашками через стул. Я обеими ногами прыгнул ему на грудь, и он сделал шумный, бесконечно долгий выдох.

Я сцапал валявшийся на полу пистолет. Мне было радостно, что после стольких дней безделья я сохранил прежнюю прекрасную форму.

— Ну как, полегчало, Бидон?

Оружие жгло мне пальцы. Желание убивать, которое я считал окончательно уснувшим, возрождалось во мне с еще большей силой.

Я с удовольствием стрельнул бы в Бидона. Парочку шариков в пузо, чтоб попускал слюни.

Он сумел поднять свои шторы и теперь смотрел на меня белыми глазами с красными прожилками.

Я переложил пушку в левую руку и налил полный стакан виски.

— На-ка вот, выпей, лучше станет.

Он взял стакан и глотнул.

— Все допивай!

Он осушил стакан до дна. Я наполнил его снова.

— Давай еще это.

— Но…

Мой план уже созрел.

— Пей, виски отлично усваивается. Скажи спасибо, что балую: пойло отменное, по семь тысяч флакон!

Он стал пить, еще не понимая, что я затеял. А между тем все было просто. Я решил залить ему глаза, чтоб размягчить его волю. Я надеялся, что алкоголь заставит его скорее отвечать на мои вопросы, чем угрозы и побои.

Когда он управился со вторым стаканом, я внимательно осмотрел результат. Его щеки пылали, взгляд затуманился, голова слегка покачивалась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Х-х-хорошо…

Он всхлипнул.

— Не убивай меня, я же ничего тебе не сделал! О, до чего ж ты злой, Капут, до чего злой!..

Он был пьян, как извозчик.

— Не реви, рожа, не реви… А то мне хочется тебя хлопнуть.

— О, нет! Нет!..

Я видел, что он уже вполне созрел и должен заговорить, как ребенок во сне.

— Сейчас ты все расскажешь, Бидон. Ты все расскажеш, иначе я продырявлю тебе шкуру, скотина ты паршивая!

— Не надо… Хорошо, хорошо, расскажу…

Он громко и пьяно икнул. Похоже, анестезия удалась как нельзя лучше.

— Расскажи-ка о том деле, которое вы провернули с Рапеном.

— Ага, значит, так…

Он слабо улыбнулся; голова его закачалась, как маятник, и он повалился носом на ковер. Я, видно, не рассчитал дозу. Два больших стакана неразбавленного виски — это, пожалуй, все же резковато.

Я взял с буфета графин и вылил воду ему на затылок. Потом пнул ногой в бок, и он ожил.

— Ай! Что? Что вы себе… Ах, да…

— Не надо отъезжать, Бидон. Отвечай на вопросы, пока я не рассердился.

— Но…

— Что у вас была за афера?

Он несколько протрезвел. Можно было надеяться на вразумительную беседу. Он обхватил голову руками и начал, не глядя на меня:

— Я познакомился с Рапеном в одном кабаке за Лионским вокзалом… В баре для арабов… Я продавал там наркоту. Пустяковую…

— Рапен что, принимал наркотики?

— Нет, он просто любил вертеться среди арабов. Лучшего места, чем у Али, для этого не найдешь. Ну, мы с ним вроде как подружились…

Бидон опять сильно икнул; я подумал, что его сейчас вырвет на пол, но он сдержался. Его рожа приняла бутылочно-зеленый оттенок — как раз подходящий к случаю.

— Говори, я слушаю.

Я действительно слушал, да еще как! Я чувствовал, что он выдаст мне историю не из обычных…

Он спросил:

— Слушай, у тебя вода найдется, а?

Я взял графин и пошел на кухню подоить кран. А когда вернулся — Бидона в комнате уже не было… Я поставил графин и выскочил из дома с рычанием, которое затмило бы льва из «Метро-Голдвин-Мейер».

Мерзавец обманул меня. Он был трезвее, чем мне казалось.

Я увидел, как он бежит по аллее, обсаженной апельсиновыми деревьями. Он спотыкался, и порой его ноги слабели и подгибались. Догнать его не составляло никакого труда.

Я мигом поравнялся с ним и лишь тронул его за плечо. Он остановился, подвывая:

— Не убивай меня, Капут, не убивай!

— Заткни пасть! — проворчал я. — Заткнись, иначе я распорю тебе брюхо, как кролику!

Это его сразу успокоило.

— Пошли обратно. Только спокойно. И не делай такую жалкую рожу: на нас смотрят.

Когда мы снова вошли в дом, его начало знобить, и мне вовсе расхотелось его убивать. Мне было противно даже смотреть на его несчастную физиономию.

— Не вздумай больше выкидывать такие номера, если тебе дорога твоя паршивая жизнь, понял? Иначе заработаешь себе отличное сосновое пальто без рукавов…

На этот раз он был укрощен.

Я налил ему стакан водички; он пил и дрожал. Его зубы стучали о край стакана…

— Теперь тебе лучше?

— Да…

— О'кей, тогда продолжай. Мы остановились на баре у Лионского вокзала, где ты познакомился с Рапеном.

— Да, Ох и гнилой же был парень… У него недавно помер папаша, и он полным ходом просаживал наследство. Кутил по-черному…

— А дальше?

— Ну, мы толковали с ним о том, о сем, и как-то раз он сказал, что умеет водить самолет…

— Кто — он?! — воскликнул я.

— Да. Ну, гомик, но зато сорвиголова! Надо было видеть, как он выжимал сто восемьдесят на своей «альфе».

— Ага. Ну, а почему тебя заинтересовало то, что он умел летать?

Бидон сел на стул и вытянул ноги. У него становился все более жалкий вид. Видно, алкоголь крепко выкручивал ему потроха, а его мандраж еще и усугублял дело.

— Когда я продавал свой порошок, то встречался с кучей деляг из Северной Африки. Один в свое время спрашивал, нет ли у меня знакомого пилота, который не прочь заработать контрабандой. В конце светило три миллиона!

— Что нужно было делать?

— Доставить сто килограммов золота из Швейцарии в Шершелл. Это в Алжире. Когда я узнал, что Рапен водит самолет, то намекнул ему на это. А он, представь себе, ответил, что может очень даже здорово все это устроить, потому что у него в Швейцарии, в Нешателе, живет друг, и у этого друга есть четырехместный самолет. Только тот парень, дескать, самый что ни на есть честный и на такое дело не пойдет. Его нужно было взять хитростью. Ну, мы все продумали что надо. Рапен написал ему, что хочет срочно увидеться с ним в Париже. Они договорились о встрече. Накануне их свидания мы с Робером сели в его «альфу» и рванули в Швейцарию… К вечеру мы добрались до места и оставили машину на хранение в гараже. Потом отправились на разведку. Рапен уже водил самолет друга и знал его ангар. Все прошло по высшему классу: мы прихватили с собой инструменты, которыми можно было взломать любой замок. Оставалось только ждать своего часа…

У Бидона пересохло во рту. Он протянул руку к графину и надолго присосался к горлышку. Вода стекала ему на шею…

— Не знаю, в курсе ты или нет, но прежде чем взлетать, каждый пилот должен сообщить маршрут полета и целую кучу других сведений.

— Знаю.

— Но мы-то, сам понимаешь, всего этого сообщить не могли…

— Конечно.

— Надо было упорхнуть втихомолку, то есть до шести утра. К счастью, аэропорт в Нешателе совсем маленький. И до шести часов там никого нет. Мы решили стартовать в четыре. Самолет мог лететь без посадки десять часов: вполне достаточно, чтоб слетать туда и обратно… Мы собирались выгрузить товар в Африке и сразу же вернуться в Европу. Приземлиться в Веркоре, дождаться ночи и вернуть самолет на место до следующего утра.

— Неплохо.

— Ага, скажи? Это все я сам придумал!

— Ну, ты резкий мужик, Бидон!

— Могу иногда…

— Рассказывай дальше, у тебя к этому настоящий талант!

— В полночь приехали те хрычи, что отправляли «голд». Привезли груз и небольшие бочки с горючим. Золото они уложили в кожаные мешки, чтобы оно не воткнулось в землю, когда упадет с высоты…

— Неглупо…

— Ага. Ну вот, мы взломали ангар, вывели самолет. Те продавцы привезли с собой механика, и он его проверил. Мы заправили баки и провели последнее совещание. Самым трудным было, конечно, сбросить товар и забрать деньги — особенно забрать деньги. Мы должны были обойтись без посадки. Для этого придумали вот что: арабы, которые ждали нас на плоскогорье, должны были натянуть нейлоновую леску между двумя высокими шестами, так, чтобы леска держалась не слишком прочно. На нее было нанизано двадцать четыре миллиона франков — в долларах…

Я издал негромкое восклицание.

— Чего ты? — спросил человек с полузакрытыми глазами.

Теперь я понимал, почему все мои доллары — вернее, те, что я нашел у Рапена — были с маленькой дырочкой.

— Короче, — сказал я, — вы скинули рыжуху и зацепили леску висящим на веревке крючком.

— Откуда ты знаешь? — спросил он. Потом проворчал: — Ну, ясно: Рапен тебе все выложил! Мурыжишь тут меня для виду, а сам-то давно всю кассу зацапал, зараза! Что, натешился моими денежками, а, подлюга?

Я зарядил ему башмаком в морду. Из носа у него потекла кровь, и это его вовсе не украсило.

— Это чтоб научить тебя вежливости. И логике тоже. Тебе не кажется, что если б я знал всю эту историю, то не стал бы терять время на то, чтобы ее из тебя вытянуть?

Он утерся платком, которым, похоже, недавно чистили печные трубы.

— Продолжай!

— Ну, привезли мы посылочку, подцепили доллары. А было их, скажу тебе, ого-го! Рапен повел самолет в Веркор, мы сели на безлюдном поле и решили перекусить. Рапен перед отлетом заготовил в Нешателе корзинку со жратвой. После еды я сразу уснул. Этот сукин сын подсыпал в вино снотворного… Проснулся — ни Рапена, ни денег… Я, конечно, немножко обиделся…

В этом я был с Бидоном согласен. Тут было отчего схватить сердечный приступ. Я представил его одного в поле, рядом с самолетом, которым он не умел управлять…

— Да, ничего себе, наколка…

— Еще бы!

— И что ж ты сделал?

— Я умудрился вернуться в Швейцарию. Проехал границу на туристском автобусе. И на следующий вечер был уже в Нешателе. Те деляги нас все еще ждали. Они меня чуть не пристукнули. Представляешь — двадцать четыре миллиона! Мы поехали в гараж, где Рапен оставил свою тачку. Ее там уже не было. Оказалось, он тайком договорился с хозяином гаража, чтобы тот отогнал ее в Женеву, и сунул ему за это двести швейцарских франков… Словом, все продумал.

Я на мгновение замечтался. Этот виртуозный ход вызвал у меня ретроспективное уважение к Рапену. Это изнеженное создание, этот слащавый пижончик, которого я относил к отряду беспозвоночных, смог обставить контрабандистов, надуть гангстеров и умыкнуть двадцать четыре миллиона! Браво, браво. Он заслуживал бронзового памятника и золотой надгробной эпитафии… Я даже пожалел, что разбомбил ему купол: внутри кое-что шевелилось!

— И что ты делал потом?

— Вернулся в Париж и стал ждать. Я тебе уже рассказывал, как подкупил того парня из банка, что следил за его счетом…

— Куда он, по-твоему, мог подевать деньжата? Может, все-таки забрал с собой в Италию?

— Вряд ли. Где ему было их хранить?

Действительно: хитрюга, которому удалось провернуть такое мощное дело, ни за что не рискнул бы тащить эту кипу долларов с собой через границу. Нет, скорее всего, он оставил их во Франции.

Положить их на счет он не мог: доллары на счет не принимают. Зато мог положить в сейф.

— У какого города вы сели?

— В двадцати километрах от Гренобля…

— Может быть, он нанял в Гренобле сейф?

— Нет, дело было в субботу, и после обеда банки не работали. Да я об этом уже думал, за кого ты меня держишь?

— Может быть, у него был сообщник?

— Если бы он хотел взять кого-нибудь в долю, то скорее предложил бы мне наколоть продавцов золота. Разве не так?

— Так…

Хотя, с другой стороны, исчезнуть с золотом на руках было бы крайне неосторожно.

Нам нужно было справиться с головоломкой. У нас были только кусочки, которые следовало собрать вместе.

— Когда все это было?

— Почти три недели назад…

В этот момент в дверном проеме появился силуэт Эрминии. До чего же она была красива! Ее шорты открывали длинные правильные ноги, которые уже успело немного позолотить здешнее солнце.

Она бросила на нас критический взгляд.

— Ну? — спросила она. — Как успехи?


предыдущая глава | Убийца (Выродок) | cледующая глава