home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Полковник Геманов, недалекое будущее

Зайдя в кабинет, полковник устало опустился в кресло. Хотя какое там «опустился», скорее уж, «грохнулся». Ну, или «рухнул». Которые сутки практически без отдыха, спал в сумме часа четыре, а ведь годы уже не те, увы. Он давно не тот неугомонный и непоседливый лейтенант КГБ СССР Олежка Геманов, вечно ищущий приключений на свою голову и прочие части тела.

Ну, что ж, вроде неплохо прошло, редко, когда удается взять «объект» подобного ранга настолько чисто. Перебитые пулями ноги, разумеется, не в счет, главное, голова не пострадала. Хотя, с точки зрения стороннего наблюдателя, наверняка оставленного резидентом, Сланцев пребывал в крайне печальном состоянии. Его вынесли из дома на носилках, с окровавленной головой, накрытого простыней, обильно пропитанной кровавыми пятнами. Торопливо идущий рядом спецназовец держал в руке подключенную к капельнице пластиковую емкость с физраствором, трубочка которой скрывалась под краем простыни (где она была наспех примотана к поясному ремню пленного). Кроме того, при погрузке в микроавтобус полковник достаточно громко выматерился в выключенную рацию, «сообщив абоненту», что операция практически провалена, поскольку жить объекту захвата осталось от силы минут пять. Если он все верно рассчитал, его тираду должны были услышать те, кому следовало. Просто обязаны были услышать, зря им, что ли, доллары платят?! Ну, или, допустим, фунты… а то и вовсе юани…

Экстренное потрошение начали еще в автобусе, перевязав раны и накачав пленного мощными обезболивающими (полковник предполагал, чем может закончиться операция, потому в салоне дожидались своего времени трое медиков с кучей препаратов, аппаратом искусственной вентиляции легких и даже портативным дефибриллятором на тот случай, если у «клиента» не выдержит сердце). Времени терять было нельзя: Олег Алексеевич прекрасно понимал, что теперь счет идет уже не на часы, а на минуты. Едва резидент узнает – а он, разумеется, узнает, не лох же, в самом-то деле, не мог не предвидеть подобного финала, – что его помощник захвачен госбезопасностью, немедленно запустит процедуру эксфильтрации. Станет рвать когти, проще говоря. И потому цацкаться со Сланцевым никто не собирался: если не расколется по дороге, начнет запираться, – значит, судьба. Придется переходить к вовсе уж серьезнымметодам дознания, после которых Егор Викторович рискует навсегда потерять психическое и физическое здоровье…

Раскололся, разумеется. Поскольку Геманов сразу обрисовал ему обе перспективы: или квалифицированная медицинская помощь, охраняемая палата в закрытом госпитале и статус свидетеля – или немедленное применение «сыворотки правды» и полновесные статьи «измена Родине» и «терроризм». Ну, и намекнул, разумеется, что, несмотря на отмененную высшую меру социальной защиты, во втором случае его дальнейшая жизнь окажется под большим вопросом, поскольку живым он своим нынешним хозяевам ни в каком случае не нужен. А защищать его после вынесения приговора госбез вовсе не собирается, и сколько он проживет на общей зоне – тоже большой вопрос. Скорее всего, ровно до того момента, как кто-то из «смотрящих» получит с воли соответствующую «маляву»…

Бизнесмен Сланцев – проведенная перед выездом проверка показала, что он и на самом деле имел небольшой бизнес, являясь совладельцем частной охранной фирмы – отсюда и недурственно вооруженные боевики в доме – оказался человеком адекватным и суицидальными наклонностями не страдал. Да и идейным, к счастью, тоже не был. Потому, наскоро обсудив гарантии, выложил все, что знал. К сожалению, не особо и много: как и предполагал полковник, фигурант, разумеется, был лично знаком с резидентом, которого знал под именем Нефедова Андрея Андреевича, и с готовностью сдал все точки встречи и соответствующие той или иной ситуации кодовые фразы вместе с телефонными номерами.

Однако где именно обитает «Андрей Андреевич», он понятия не имел. Можно было б, конечно, попытаться передать тому просьбу об экстренной встрече, но Геманов нисколько не сомневался, что это уже бессмысленно. Да и от полученных номеров мобильных особого толку не было, хотя полковник прямо из микроавтобуса и распорядился отследить активность телефонов. По большому счету, Сланцев даже не знал, какую именно мировую спецслужбу тот представляет – склоняясь при этом, что все-таки заокеанскую. Но с выяснениями не лез, конечно, прекрасно осознавая свое место. Да и размеры выплачиваемых в твердой валюте «гонораров» его вполне устраивали.

Пожалуй, единственной по-настоящему ценной информацией, за которую Геманов немедленно и ухватился, оказалось то, что всерьез увлекавшийся компьютерами и Интернетом Сланцев совершенно случайно ухитрился вскрыть основной коридор ухода вражеского агента. Угу, именно так – и никак иначе. Нет, он не был знаком ни с кем из других завербованных «помощников», не знал координат тайника с комплектом документов, понятия не имел об остальной части законспирированной агентурной сети. Просто однажды, получив от «Нефедова» флешку с очередным заданием (которую, разумеется, следовало отформатировать), он, исключительно из интереса, прогнал носитель через программу восстановления удаленных файлов. Полученным данным Сланцев особого значения не придал. Не придал – но на всякий случай запомнил, исходя из принципа, что лишней информации не бывает, зато денег она стоить может. Такой вот бизнес-подход, ага. И сейчас добросовестно выложил Геманову все, что запомнил.

Подав знак врачам, чтобы занялись пациентом, полковник перебрался в кабину и сделал пару звонков. Если все срастется грамотно, пожалуй, можно еще успеть. Разумеется, если это именно тот канал, по которому станет уходить некто «Нефедов А.А.». Если же нет? Ну, что ж, значит, игра продолжится дальше.

Закурив, полковник откинулся в кресле. Разбудить лейтенанта? Нет, на фиг нужно. Снова начнет путаться под ногами и всеми силами мешать, желая помочь. Пусть уж лучше спит, пока есть возможность. Вечером нужно устроить ему свидание с девушкой – все равно ж не отвяжется! – и отправить, от греха подальше, в Москву, к Логинову. Там он, всяко, окажется в куда большей безопасности, нежели здесь. А Соню он отправит чуть позже, как только девчонка станет авиатранспортабельной. Да, и не забыть связаться с ее родителями, матерью и отчимом, – Олег Алексеевич сделал пометку в блокноте. – Лишний шум определенно ни к чему. Кстати, отчима стоит на всякий случай проверить, какой-то он мутный. К текущим делам это, разумеется, никакого отношения не имеет, но так, на всякий случай…

Взглянув на часы, полковник потянулся к телефону: если все рассчитано правильно, именно сейчас он получит ответ на свой вопрос. Если господин – или кто он там? «мистер»? – «Нефедов» решится воспользоваться вскрытым каналом ухода, его ждет крайне неприятный сюрприз…

Таможенный пост возле села Паланка, административная граница с Молдовой

Агент восточноевропейского отдела MI-6 Джек Карповски нервно барабанил пальцами по обтянутому натуральной кожей рулю внедорожника, застывшего в автомобильной очереди к таможенному пункту. Нет, с нервами у агента все было в полном порядке, просто немыслимо раздражала нерасторопность украинских таможенников и погранцов. А ведь молдавские наверняка работают куда быстрее! Оно и понятно, республика одной ногой уже в Евросоюзе, еще в тринадцатом подписали ассоциацию с ЕС, вот и привыкают трудиться, как принято в цивилизованном мире!

Одно хорошо – об этом коридоре никто не знает. А те, кто знал, уже обживаются в лучшем мире – об этом он успел позаботиться перед отходом. Обидно, конечно, уходить столь резко, обрубая все концы – все-таки с девяносто третьего он вжился в местную реальность, став для нее практически своим, но, что поделаешь, с прямым приказом руководства не поспоришь, им всяко виднее. Раз рискнули столь глубоко законспирированным агентом, помнящим еще бандитские девяностые (а уж сколько потенциальных вербовок тогда было, вспоминать приятно: в те годы достаточно было показать сто баксов, – и «клиент» полностью твой, с потрохами, как говорят русские), значит, имели на то основания. Хочется надеяться, что оно того стоило.

Впрочем, если русским и на самом деле удалось отправить в прошлое психоматрицу современного человека, то да, наверняка стоило. Жаль, что основному фигуранту удалось уйти – кто б мог подумать, что местные спецслужбы еще способны на нечто подобное! Не стоило связываться с криминалом, ох, не стоило, весьма своеобразный народ: с одной стороны, за деньги мать родную продадут, с другой – при первой же опасности предадут, не задумываясь. Сланцев, конечно, попытался исправить ситуацию, поднапряг своих ребятишек из агентства, но и тут ждал облом. Откуда госбез узнал об операции, выяснить так и не удалось. Счет после захвата Сланцева шел, в лучшем случае, на часы, где уж тут выяснять.

Отправив соответствующее ситуации сообщение, агент принял решение немедленно уходить, не дожидаясь санкции руководства. В конце концов, все не столь и критично, фигуранта наверняка отправят в Россию, где найдется, кому им заняться. Пусть подключают Ленгли, у заокеанских партнеров тоже неплохая разведсеть, существующая с тех же самых памятных девяностых. Совместными усилиями, глядишь, чего и добьются.

Ну, а он сам? Ему пора уйти. Тихо и не хлопая дверью – истинно по-английски, да. Его рано или поздно вычислят, пусть не через Сланцева – наблюдатель доложил, что при захвате помощник получил тяжелые ранения и вряд ли выживет, – но вычислят. И что тогда? Раскусить капсулу с ядом, как в дурных шпионских боевиках про мистера Бонда? Не дождутся! С его знаниями Восточной Европы он принесет Королевству еще немало пользы, пусть уже и не в качестве работающего «на холоде» агента.

О, ну наконец-то! К машине неторопливо приближался затянутый в камуфляж украинский пограничник в сопровождении таможенника в синей форме. Похоже, волноваться не о чем: оба без бронежилетов и оружия, только у пограничника на поясе кобура, да и то сдвинутая так, что оружие сразу и не достанешь. Да и руки заняты папкой с какими-то бумагами. Просто чисто формальный досмотр, после чего его джип навсегда растворится на территории Молдовы. Вернее, Румынии, где на границе его уже ждут. Больше никаких таможенных пунктов и прочей никому не нужной ерунды. Три часа езды до Бухареста – и самолет, на который уже забронировано место в эконом-классе. Ну, а после посадки в Вене любые проблемы закончатся…

– Господин Ион Улгуряну? – пограничник взглянул в протянутый агентом молдавский паспорт с соответствующей въездной визой на территорию Украины, выбранный им для прохождения границы. Документ был самым настоящим – как, впрочем, и еще два паспорта, украинский и российский, надежно спрятанные в тайнике за обшивкой водительской двери. Сличив фотографию с оригиналом, офицер протянул документ таможеннику. На изучение водительского удостоверения он потратил еще меньше времени – мельком скользнул взглядом по фотографии и протянул следом за паспортом. – В гостях были? Домой возвращаетесь?

– Да, – кивнул поддельный «домнуле Улгуряну». – Навещал друзей в Одессе. Теперь домой, к семье.

– Удачной дороги, – лениво козырнув, погранец отступил в сторону, мгновенно потеряв к пересекающему границу всякий интерес.

– Оружие, боеприпасы, взрывчатые, токсичные, радиоактивные вещества, наркотики или сильнодействующие медицинские препараты, алкоголь и сигареты в недозволенных количествах провозите? – равнодушно-заученно отбарабанил сменивший коллегу таможенник, наклоняясь к опущенному тонированному стеклу водительской двери.

– Ни в коем случае! – искренне улыбнувшись, ответил Карповски, про себя подумав: «Неужели был хоть один случай, когда кто-то добровольно признался в провозе контрабанды?».

– Пожалуйста, выйдите из автомобиля и откройте дверь багажника, – не возвращая паспорт, тот отошел на достаточное для распахивания водительской дверцы расстояние.

– Простите? – «удивился» внутренне напрягшийся агент, незаметно протягивая руку под «торпеду», где в хитрых захватах покоился семнадцатизарядный «Глок». Одного движения достаточно, чтобы оружие оказалось в руках, патрон уже в патроннике, достаточно лишь вытянуть спуск. Вот только стоит ли?

– Но вон те машины, что стояли впереди, не досматривали? Нет, я, разумеется, не против…

– Досматриваем все автомашины, способные перевозить достаточный объем груза. Контрабанда, знаете ли, – офицер пожал увенчанными узкими погонами таможенной службы плечами. – Граница у нас тут не слишком серьезная, вот и возят что кому не лень. А в такой джип, как у вас, можно много чего напихать. Сигареты, например, или безакцизный алкоголь. Хотя обычно подобное как раз обратно везут. Так что, выходим?

– Без проблем, – снова улыбнулся Джек, разблокируя багажник и распахивая водительскую дверь. – Досматривайте, ничего незаконного не везу.

– Откройте, пожалуйста, сами. Так положено. Вы хозяин автомобиля.

– Хорошо. – Карповски начинал понемногу закипать. Не слишком ли много этот клоун с явно заметным пивным животиком на себя берет? Или… как раз не много? Пытается выманить его из кабины, опасаясь тайника с оружием? Нет, вряд ли. Слишком уж непрофессионально. С их точки зрения, куда логичнее предположить, что оружие при нем. Да и вокруг машины метров десять открытого пространства, никакая группа захвата скрытно не подберется. Наверное, и на самом деле ищут каких-то местных лохов-контрабандистов, на большее у местных все равно ума не хватит, только провозить через границу дешевое пойло или сигареты с пометкой «для третьих стран». Хотели б взять, просто шарахнули электрошоком или прыснули в кабину какой-нибудь вырубающей сознание химией. А раз так – значит, не захват; значит, уходит он чисто.

Обойдя запыленный джип с молдавскими, разумеется, номерами, агент распахнул дверь багажного отсека и отошел в сторону, позволяя таможеннику убедиться, что ничего запрещенного внутри нет. Две канистры, запаска, ящик с инструментами, двухместная палатка и спальник в компрессионном мешке. Последнее – может, и странный предмет для владельца подобного роскошного авто, но мало ли что? Вдруг он туризмом увлекается, или попросту любит повалять на лоне природы очередную снятую незадорого девчонку? Судя по штампу в паспорте, не женат, вполне имеет право. Да если б и состоял в законном браке, велика ли разница? В личную жизнь и таможня, и погранслужба лезть по-всякому права не имеет. Тем более что рядом с палаткой и спальным мешком обнаружился и чехол со складным спиннингом, так ни разу и не расчехленным. Рыбалку Джек терпеть не мог, но в качестве прикрытия всегда срабатывало на ура.

– Рыбку любите половить? – рассеянно осведомился таможенник, осматривая нутро багажного отделения. – Хорошее дело. Тут, на Днестре, рыбалка что надо. А то можно и на Турунчук скатать, и рыба идет, и места красивые. Закрывайте, – он отошел в сторону, позволяя Карповски опустить массивную пыльную дверцу.

– Сейчас поедете, я только штамп тисну – и доброй дороги, – таможенник неспешно двинулся в сторону здания пропускного пункта. Пограничник, достав из кармана камуфляжа пачку сигарет – разумеется, все тех же, «для третьих стран» – вытащил одну, закуривая.

И все же что-то было не так, определенно не так.

Спустя мгновение разведчик понял, что.

Когда досматривали стоящие в очереди перед ним авто, штамп о прохождении границы ставили прямо на месте, он сам видел. Это ж не полноценная виза, в конце-то концов. А его документы зачем-то унесли в здание. Та-ак, ну, и как поступить? Что, если это – всего лишь какая-то ему неизвестная бюрократическая мелочь? На номера других машин он ведь не смотрел, может, украинцев через территорию Молдовы пропускают как-то иначе, чем граждан республики? Мелочь, на которую еще вчера и внимания не стоило обращать, но именно подобная мелочь, как известно, способна разрушить самый отточенный план. В конце концов, ему еще ни разу не приходилось пользоваться экстренным коридором…

Вернувшись на водительское сиденье, агент, поколебавшись пару мгновений, завел двигатель. Встрепенувшийся от звука мощного мотора пограничник взглянул в его сторону. Вежливо улыбнувшись, Джек отвел взгляд и протянул вперед руку, якобы что-то нащупывая под «торпедой», на самом же деле разблокируя потайной замок. Во внезапно вспотевшую от волнения ладонь легла эргономичная рукоять пистолета. Отягощенная весом оружия рука опустилась вниз, между сидений.

Выбросив едва прикуренную сигарету, погранец сделал в сторону заведшего мотор джипа несколько шагов. Напряженное донельзя сознание английского разведчика фиксировало малейшие детали: все так же зажатую в руке папку, приветливую улыбку на гладко выбритом волевом лице, отведенную далеко на бок кобуру – если и захочет достать оружие, уже по-любому не успеет.

В этот миг их взгляды встретились. И агент Карповски неожиданно понял, что если этот приветливо улыбающийся мужик – рядовой пограничник чисто символической погранзаставы, то он – никак не меньше, чем легендарный Джеймс Бонд с Матой Хари в одном флаконе. Подобные взгляды он уже видел, когда, много лет назад, случайно попал на тренировку британского военно-морского спецназа. Это не был взгляд человека; сейчас на него смотрел профессиональный убийца – холодный, расчетливый и равнодушный. И закрытая на латунный шпенек кобура на боку ничего не могла изменить. Оружие таким, как он, просто не нужно, поскольку они сами по себе – самое смертоносное оружие на свете…

Что ж, пожалуй, понятно: они все-таки не были до конца уверены, что это – именно он. Потому и не стали брать сразу. Проверяли. В чем он прокололся; что позволило местным спецам понять, кто он такой? Наверняка какая-то ничего не значащая мелочь. Впрочем, теперь он уже никогда этого не узнает. Все агенты рано или поздно проваливались именно на мелочах. Но и сдаваться Джек не собирался. Нет, не из какого-то там особого геройства, фанатизма или преданности далекой родине, туманному Альбиону. Просто слишком хорошо знал, чем это ему в итоге грозит.

И потому, сдавленно выдохнув, он рванул на себя дверь, одновременно вскидывая пистолет, благо стекло так и оставалось опущенным. Если завалить сейчас этого поддельного пограничника и ударить по газам, объезжая по обочине медленно ползущую колонну машин и автобусов, еще вполне можно уйти. Само шоссе перекрыто шлагбаумом (сейчас поднятым) и бетонными блоками, но его полноприводной внедорожник, спасибо трудолюбивым японцам, вполне способен какое-то время ехать и по бездорожью. До днестровских плавней меньше километра по прямой, там можно бросить авто и уходить на своих двоих. В конце концов, в точке встречи его будут ждать двое суток, вполне успеет. Главное, забрать из джипа запасные документы и деньги, остальное неважно. Уже неважно.

«Пограничник» плавно ушел в сторону, мгновенно уходя из сектора обстрела. Ну да, разумеется, подобному в спецназе и учат в первую очередь. Дверца хлопнула, закрываясь, а пистолет дважды коротко рявкнул, хоть стрелять уже было не в кого. Краем сознания заметив бросившегося на землю таможенника и лопнувшее от удара пули стекло в здании пропускного пункта, Джек до упора вдавил педаль газа. Радостно взревев мотором, джип рванулся вперед и вправо, сворачивая с шоссе. Подмяв мощным никелированным отбойником куцые придорожные кусты, автомобиль рванул прочь от дороги. Сзади раздалось несколько хлопков-выстрелов, одна из пуль превратила в мелкое крошево закаленное стекло двери багажника, но внедорожник уже уходил прочь от таможенного поста. В порыве адреналинового шторма Карповски эмоционально хлопнул ладонями по рулю: что, не ожидали подобной прыти от «молдаванина Улгуряну»?! А вот horse-radish to you on a snout, slavonic mongrels! Special agent of Great Britain – it to you not some banal gangster or contrabandist! [9]

Джип, разбрызгивая широкими колесами грязь – зима в этом году выдалась снежной, а весна – дождливой, паводок спадал долго, так что даже сейчас в низинах стояли солидные лужи, – рвался дальше, по вытянутой дуге обходя таможню. Собственно, все, он уже на территории Молдовы, так что на украинских таможенников можно откровенно наплевать. Еще минут пять, и он в безопасности. Да и кто его найдет в этих камышовых зарослях? Он определенно ушел; пусть не чисто, но ушел. А остальное его не…

В тридцати метрах по курсу, подминая кусты, вывернулась камуфлированная туша русского – да какая, к такой-то матери, разница, все они тут – долбаные русские! – бронетранспортера. Приплюснутая башенка развернулась, наводя на внедорожник ствол крупнокалиберного пулемета. Простучала короткая очередь, и в нескольких метрах перед капотом поднялись высокие фонтанчики липкой грязи, перемешанной с искрошенной травой. Выругавшись по-английски, Карповски отвернул в сторону и резко затормозил, едва не ударившись грудью о руль: лезть под пули, способные продырявить джип насквозь, агент вовсе не собирался. Слишком много чести этим уродам.

Англичанин затравленно огляделся. А ситуация-то откровенно патовая! Стоит ему хотя бы попытаться сдать назад, как бронетранспортер превратит автомашину в решето, а его самого – в размазанный по продырявленному корпусу фарш. Джек прекрасно представлял, на что способны тяжелые пули калибра четырнадцать с половиной миллиметров. И это ему очень не нравилось. Рвануть вперед, надеясь, что наводчик не успеет перенести прицел? До бронемашины почти тридцать метров, по такому грунту скорость сразу не наберешь, так что тоже не слишком хорошая мысль. Им даже стрелять не придется, все-таки восемь колес, успеют упредить маневр и попросту раздавят.

Представив, как русский БТР превращает его джип в искореженную сплющенную груду металла, вдавливая его в грязь, Карповски внутренне передернулся. Тоже не вариант… С другой стороны, выход есть. Справа, метрах в двадцати, если не врет закрепленный под лобовым стеклом GPS-навигатор, достаточно пологий спуск к самому берегу Днестра. Там джип окончательно застрянет, разумеется, но ему удастся уйти камышами. Да хоть бы и вплавь, в конце-то концов! Что еще? Автомобильный тайник с резервными документами? Неважно. Машина в руки противника по-любому не попадет. А все самое главное давно загружено на виртуальный сервер, адрес и пароли от которого знает только он один. Паспорта и наличные деньги? Какая чушь! Все это легко решается, ведь за ним стоит мощь государственной машины поистине великой державы. Собственно, подобный форс-мажор тоже предусмотрен соответствующим протоколом экстренной эксфильтрации. «Агент, оставшийся без документов и средств», что-то подобное…

Значит, сейчас нужно медленно двинуться навстречу противнику, показывая, что готов сдаться. Пожалуй, можно еще и дверцу открыть, и левую руку наружу высунуть, мол, смотрите, я не собираюсь оказывать сопротивления, я сдаюсь. Метров через пятнадцать – дать по газам и резко уйти вправо. Пока наводчик станет разворачивать башню, джип уже скроется в зарослях камыша, а то и вовсе ухнет в воду. Остальное понятно – активировать заряд в салоне и уходить по берегу или вплавь. И пусть потом их спецы обследуют хоть каждый сантиметр искореженного взрывом двух кило «С-4» корпуса внедорожника – все равно ничего не найдут. Рванет так, что остатки машины придется поднимать со дна реки или снимать с верхушек деревьев.

Короче, получайте подарочек, долбаные «комми»!

И агент Карповски, распахнув водительскую дверь и вытянув левую руку в проем, медленно стронул джип с места, готовясь резко вывернуть руль вправо. Но ему, похоже, попались какие-то неправильные «русские»: в ответ башенка бэтээра вдруг полыхнула огнем, и строчка крупнокалиберных пуль легла перед самым капотом, забрызгав грязью даже водительское стекло. Намек был более чем ясен: «дернешься – смерть!». Агент судорожно вбил в полик педаль тормоза.

Так. Судя по всему, живым его выпускать не собираются. Нет, скорее, не так: выжить-то он может, но только если сдастся. И других вариантов, похоже, нет.

Из распахнувшегося десантного люка БТР высунулся затянутый в камуфляж человек:

– Ион, или как вас там на самом деле? Может, хватит страдать херней? Вы профессионал, но и мы тоже. В шахматы играли? Это реальный пат. Если попытаетесь уйти – погибнете. Открою тайну, в зарослях вдоль берега – расчеты с РПГ. Рванете в плавни – получите гранату в борт. И – всё. Если раньше вас не нашинкует пулеметчик. Предлагаю договор. Информация в обмен на жизнь. Возможно, после этого мы просто интернируем вас из страны или передадим послу. Никакой огласки не будет, это мы тоже можем гарантировать прямо сейчас. Решайте, у вас ровно минута, – и человек демонстративно взглянул на часы.

Видимо, повинуясь команде камуфлированного, башенка БТР слегка сдвинулась, и пламегаситель пулемета снова окрасился огнем. На заляпанную грязью лакированную крышу джипа посыпались срезанные ветки и ошметки сорванной пулями коры, и этот звук Карповски определенно не понравился. Сомневаться в том, что следующая очередь пройдется по кабине внедорожника, не приходилось. Живым его русские не отпустят ни при каких обстоятельствах: будучи профессионалом, Джек прекрасно понимал, что им позарез нужно выяснить заказчика попытки захвата их фигуранта. Они хотят узнать, кто играет против них и откуда произошла утечка секретной информации. Что ж, скажем прямо, их можно понять, поскольку его родная контора в подобной ситуации поступила бы точно так же. Что ж, ладно, поиграем по их правилам.

Military Intelligence, конечно, придется сдать, он ведь вовсе не герой наивных боевиков о несгибаемых «джеймсбондах», способных выдержать любые пытки и сбежать из любой тюрьмы. И не настолько идиот, чтобы доводить до применения какой-нибудь хитрой фармакологии. Профессиональный агент – вовсе не тот, кто никогда не ошибается и не попадает в руки противника, а тот, кто из этого плена выходит с наименьшими потерями как для себя, так и для Службы. Так что о роли SIS [10]во всем происходящем он, конечно, расскажет. Пожалуй, и информатора придется слить, невелика потеря, все равно рано или поздно его вычислят и возьмут.

А вот о том, что парни из Лэнгли курируют операцию наравне с Лондоном, как раз можно и промолчать. Как и об адресе того самого виртуального сервера. Всегда полезно иметь в рукаве парочку тузов. Ну, или хотя бы одного. А уж там – как получится. В конце концов, информация всегда стоит денег, это аксиома, господа! Если вовсе уж прижмет, то можно будет, пожалуй, и начать сотрудничать… гм, ну да, тоже вариант, why not?..

Медленно распахнув водительскую дверцу, Джек неторопливо выбрался из машины. Пистолет так и остался лежать на пассажирском сиденье. Откуда-то сзади тут же подскочили дюжие парни в камуфляже. Руки, правда, крутить не стали – наоборот, вежливо попросили отойти от машины.

Агент, пожав плечами, сделал несколько шагов в сторону. Спустя еще минуту к нему подошел тот самый камуфлированный, что выдвигал требования. На полевых погонах одиноко зеленела майорская звездочка:

– Я рад, что вы приняли разумное решение. Как мне теперьк вам обращаться? Полагаю, уж точно не «Ион»?

– Джек, – сухо ответил Карповски. – Это настоящее имя. Куда теперь?

– В бронетранспортер. Так будет быстрее и проще, – собеседник усмехнулся. – Да и безопаснее, пожалуй…

Подмосковье, спецобъект «110-7» ФСБ России. Профессор Мякишев

– Приехали, Сергей Николаевич! – распахнув дверцу автомобиля, полковник Логинов помог престарелому профессору выбраться из салона. Утвердившись на ногах, ученый оперся на трость и с интересом огляделся.

Автомашина остановилась в десятке метров от уютного двухэтажного особняка, укрытого в тени развесистых деревьев. Вход освещали несколько фонарей, остальная территория скрывалась в ночной тьме.

– Утром осмотритесь, – верно истолковал полковник интерес Мякишева. – Сейчас все равно все спят. Позвольте, я провожу вас в дом?

– Да, конечно, – решительно отпихнув подставленный локоть, ученый самостоятельно затопал к особняку, дробно постукивая тростью. Улыбнувшись, Логинов подхватил небольшую сумку с вещами и двинулся следом. Что ж, на сей раз аналитики не ошиблись: весьма самоуверенный старикан! Знает, чего хочет. Пожалуй, не зря они его сюда дернули, глядишь, и будет толк. Непонятно только, в чем именно.

Поднявшись на невысокий, всего-то в три ступени порожек, Мякишев ткнул тростью в металлопластик входных дверей:

– Ну, и, молодой человек? Звонка я что-то не наблюдаю. Вероятно, стоит постучать? И посильнее?

– Сергей Николаевич, ну что ж вы столь нетерпеливы? – фээсбэшник с трудом сдерживал улыбку. – Не нужно стучать, сейчас нам откроют. Здесь везде камеры наблюдения, нас уже заметили.

– Могли б сделать это и заранее, можно подумать, в вашей конторе не знают, что мы прибыли. Теряем время.

– А вы куда-то торопитесь? – на сей раз Логинов удивился вполне искренне.

– Тороплюсь, – отрезал старый ученый. – После семидесяти очень тороплюсь. Жить. А после вашего фантастического рассказа – стал торопиться еще больше. Торопиться успеть хоть немного поработать. Неужели вы не понимаете, каково это – узнать, что труд всей твоей жизни не пропал зря, не сгинул под грифом «совершенно секретно» в каких-то никому не нужных архивах, а развивается?!

Смерив Анатолия Анатольевича горящим праведным гневом взглядом, профессор неожиданно поморщился:

– Ах, ну, да, простите. С кем я говорю. Вам, определенно, все равно. Наверняка ваша задача была лишь в том, чтобы уговорить меня приехать сюда. А уж дальше…

– Товарищ Мякишев, – полковник придал своему лицу самое суровое выражение, на которое был способен в подобной ситуации. – Прошу вас, прекратите. В конце концов, мы находимся на режимном объекте, как бы вы к этому ни относились. Высказать претензии ко мне – ваше право, но давайте не делать этого хотя бы на улице. Вы же взрослый человек, Сергей Николаевич.

– Простите, – Мякишев мгновенно сник, опустив плечи и словно став ниже ростом. Мгновение – и вместо воинственного профессора на крыльце стоял обыкновенный старик, опиравшийся на обшарпанную трость.

– Бросьте, вам абсолютно не за что извиняться. Поверьте, завтра – ну, то есть уже сегодня – вы получите полный доступ ко всем результатам проекта. Но сейчас все отдыхают. Давайте…

– А давайте без давайте? – неожиданно пробурчал тот, снова возвращаясь к своему амплуа. – Может, я и сболтнул лишнего, но разве я похож на старого маразматика? Нет? Вот и прекрасно. Проводите меня в мою комнату, а утром пришлите кого-нибудь, кто введет меня в курс дела. Абсолютно не хочу терять зря времени. У меня его не столь и много, годы, знаете ли!

– Договорились, – серьезно кивнул полковник, на самом деле с трудом сдерживая улыбку. – А вот и дежурный, – в распахнувшейся двери показался охранник в камуфляжной форме.

Кивком поздоровавшись с Логиновым, парень отступил в сторону, освобождая проход.

– Как дежурство, Леша? – пропустив Мякишева вперед, осведомился Анатолий Анатольевич.

– Да нормально, тарщ полковник, что тут случиться-то может? Сижу себе и сижу, в монитор гляжу. Скукотища – мама не горюй, скоро всех окрестных белок друг от друга буду отличать – их в этом году развелось, как никогда. Наглые, твари, порой под самую камеру лезут. Я им хлебушка под сосной оставляю, чтоб сильно не наглели.

– Белки они такие, – фыркнул фээсбэшник. – Ты, главное, сам хвостатую не споймай. Чревато.

– Да вы что, тарщ полковник, я ж спортсмен, вообще не пью! – заулыбался боец.

– Это правильно. Ладно, куда нам?

– Второй этаж, двенадцатый номер. Все готово, как просили. Сейчас свет в коридоре включу. Как с лестницы свернете, поосторожнее, там палас загибается, запнуться можно, – охранник многозначительно кивнул на успевшего уйти вперед Мякишева.

Подмигнув бойцу, Логинов догнал ушедшего вперед старика и вместе с ним двинулся к лестнице. Парой минут спустя он уже заводил ученого в двухкомнатный номер:

– Вот, Сергей Николаевич, и ваши апартаменты. Располагайтесь, мешать не буду. Искренне советую пару часиков подремать. Утром за вами зайдут.

Поставив профессорскую сумку возле стены, Логинов с улыбкой наблюдал, как Мякишев обходит комнаты. Судя по выражению лица, тот остался доволен:

– Что ж, неплохо. Я полагал, что нынче у вашей организации все куда как хуже. Поскольку после крушения Союза, как говорится, и труба стала пониже, и дым пожиже. А так, да, весьма, недурно, весьма. Надеюсь, лаборатория меня тоже не разочарует.

– Уверен, товарищ Мякишев. С вашего позволения, я пойду.

– Да, ступайте, – рассеянно пробормотал ученый, направляясь в сторону санузла. – Вы абсолютно правы, коллега, пару часов сна – и за работу. Наука не ждет. Я потерял слишком много времени на то, чтобы…

Не дослушав, Анатолий Анатольевич бесшумно прикрыл за собой дверь и торопливо спустился на первый этаж:

– Леш, приглядывай на всякий случай. Профессор у нас бойкий и с характером, так что мало ли что. Утром за ним придет Леонид Львович из информационного отдела. Теперь профессор его проблема. Все, я обратно в управление. Спокойного дежурства.

– И вам, – дождавшись, пока Логинов выйдет из помещения, боец заблокировал дверь и вернулся за пульт наблюдения. Убедившись, что начальство убыло по своим начальственным делам, он вздохнул с облегчением, ткнув пальцем в клавишу отключенного монитора. Интернет тут не ахти какой, так что придется снова загружать недосмотренный футбольный матч с самого начала.

Скользнув взглядом по второму монитору, куда выводился сигнал с трех камер наружного наблюдения, боец углубился в хитросплетения матча.

Разбудил Мякишева осторожный стук в дверь. Первые несколько секунд профессор не мог понять, где находится: слишком уж много лет он засыпал и просыпался в своей московской квартире, будучи абсолютно уверенным, что ничего в жизни уже не изменится. Сначала его поднимала жена; затем, когда она ушла туда, откуда не возвращаются, – старенький будильник, ее же давнишний подарок на двадцать третье февраля. Затем будильник, проработав без малого сорок годков, сломался, а покупать новый Сергей Николаевич не стал принципиально: к чему, собственно? Опаздывать ему больше некуда, спешить тоже. А когда придет срок, тогда… как там пел Владимир Семенович? «В гости к Богу не бывает опозданий?». Вот именно. Ну, и зачем тогда нужен будильник?

В следующий миг профессор наконец осознал, где находится, и резво принял вертикальное положение. Проспал, он определенно проспал! Нужно было не слушать этого гэбэшника и не ложиться спать, а заставить отвести его прямо в лабораторию!

– Минутку, – Мякишев торопливо прошаркал в санузел, облачившись в замеченный еще вчера махровый халат, и вернулся в комнату. – Да, войдите.

– Доброе утро, профессор, – в дверном проеме показался незнакомый мужчина лет сорока с лишним. – Позвольте?

– Пожалуйста, – буркнул тот в ответ, присаживаясь на кровать. – С кем имею честь?

– Меня зовут Леонид Львович. Полагаю, вас обо мне должны были предупредить? Я заведующий информационным отделом нашей лаборатории. С этого дня мы с вами будем в некотором роде… э-э… сотрудничать.

Услышав последнюю фразу, Сергей Николаевич немедленно вскинулся:

– Что еще за «в некотором роде»?! Я приехал сюда работать, молодой человек! Если вы обождете за дверью, я оденусь, и мы немедленно отправимся в лабораторию. По дороге вы сможете ввести меня в курс дела.

– Хорошо, Сергей Николаевич, не нужно кипятиться. Переодевайтесь, – пряча улыбку, завотделом вышел в коридор.

Мякишев появился спустя минут десять – от волнения он одевался дольше обычного:

– Ну-с, коллега, куда нам?

– Сперва в столовую, сейчас как раз время завтрака. А вот затем можно и в лабораторный корпус.

– Снова бессмысленная трата времени, – недовольно пробурчал ученый, но от завтрака благоразумно отказываться не стал.

Столовая, как выяснилось, располагалась в соседнем здании и более всего напомнила профессору место приема пищи какого-нибудь номенклатурного санатория годов восьмидесятых, в коих ему не раз довелось побывать в той, прошлой, жизни. Все так же чистенько, аккуратно – но и без никому не нужных излишеств. Из всех «нововведений» – разве что бесплатный кофейный аппарат, пара холодильников с прохладительными напитками и минералкой да настроенный на новостной канал плазменный телевизор на стене. Столики застелены накрахмаленными скатерками и накрыты на четверых, на каждом – небольшая вазочка с букетом живых полевых цветов. За распахнутыми по летнему времени широкими окнами тихо шелестят листвой деревья окружающего здание парка; теплый ветерок лениво колышет прозрачные занавески.

– Присаживайтесь, профессор, – Леонид Львович отодвинул стул. – Трость можете сюда поставить. Я сейчас принесу перекусить, у нас тут самообслуживание. Вам молочную кашу или запеканку? Запивать чем будете – чай, кофе?

– Давайте запеканку и чай, – буркнул Мякишев, все еще осматриваясь. Столовая ему понравилась. И народу немного, и атмосфера приятная. Да, определенно, все, как тогда, «во времена ранешние». Только официанток в крахмальных передничках, толкающих перед собой никелированные сервировочные тележки, не хватало. Впрочем, он уже давно не в том возрасте, чтоб всерьез озадачиваться отсутствием официанток: годы, знаете ли, годы….

– Прошу, коллега, – заведующий отделом аккуратно поставил перед ученым тарелку. – Приятного аппетита. Сейчас принесу чай.

После завтрака Леонид Львович рассказал, что лаборатория занимает двухэтажный корпус «3-А», находящийся в сотне метров отсюда. На первом этаже расположена собственно лаборатория, на втором – информационно-компьютерный центр, возглавлять который он имеет честь. Вход туда строго ограничен, однако Мякишев, с подачи полковника Логинова, входит в число допущенных. Сообщив все это, ученый протянул профессору пластиковую карточку-ключ:

– Только не теряйте, пожалуйста, тут с этим строго.

Презрительно фыркнув, Мякишев принял пропуск:

– Коллега, если б вы знали, что такое настоящий режим секретности, то не пороли б чушь! Поверьте, когда я работал над «Проколом», режим секретности был куда как более… – Сергей Николаевич внезапно осекся, с подозрением взглянув на собеседника:

– А кстати, у вас есть допуск к тем материалам?

– Сергей Николаевич, ну, я вас умоляю! – скривился тот. – Прекратите, что за шпионские игры? Наш проект – дальнейшее развитие этого самого вашего «Прокола», о каком допуске вы еще говорите? Анатолий Анатольевич сказал, что ввел вас в курс дел.

– Простите, – неожиданно пошел на попятную старый ученый. – Просто все, произошедшее за последние сутки, несколько неожиданно для меня. Я слишком много лет считал, что то, чему я посвятил свою жизнь, давным-давно кануло в Лету и никому не нужно. Тем приятнее было узнать, что я ошибался. Еще раз простите, коллега. Я не идиот, знаете ли, и прекрасно осознаю, что у меня тяжелый характер. После смерти жены меня просто некому стало, гм, сдерживать… еще раз простите.

– Перестаньте, товарищ Мякишев, – краем сознания профессор отметил, что тот впервые назвал его именно так, «товарищем». – Ваш характер тут абсолютно ни при чем. И, кстати, мы пришли. Прошу вас.

– Вот, собственно, и все, чего нам удалось добиться, – закончивший недолгую лекцию Леонид Львович взглянул на сидящего напротив профессора, за все время его монолога не проронившего ни слова. – Не столь уж и мало, согласитесь? Если я правильно понял товарища полковника, наш «фигурант» в самое ближайшее время будет доставлен сюда, и мы сможем продолжить исследования.

– Ну, мне он рассказывал как раз об обратном, – сообщил Мякишев. – Будто бы человека, в которого перенеслось сознание танкиста из прошлого, захватили чуть ли не агенты иностранных спецслужб, и сейчас его разыскивают.

– То есть вы в курсе? – (ученый хмыкнул). – Да, к сожалению, так и произошло. Но сейчас все нормализовалось, и уже завтра он будет здесь. Насколько знаю, прилетит спецрейсом вместе с группой сопровождения. И, как только это произойдет, мы сможем перейти к новому этапу исследований.

– Это к какому именно новому? – немедленно заинтересовался Сергей Николаевич. – Можно подробнее, коллега?

– Разумеется, – улыбнулся тот. – Понимаете, как только мы получили подтверждение, что обмен разумами не только возможен, но и успешно произошел, мы немедленно начали работу в этом направлении. Не знаю, говорил ли об этом полковник Логинов, но на данном этапе мы вовсе не уверены, что воздействие Дмитрия Захарова на события прошлого не окажется для нас катастрофическим. Конечно, – Мякишев вновь хмыкнул, на сей раз саркастически, – он не попадет на прием к Сталину, но сам момент переноса нас, в определенной степени, смущает. Постойте, не перебивайте, товарищ Мякишев! Давайте я все же сперва договорю, хорошо? Поверьте, мы все здесь патриоты своей Родины, и в это понятие я вкладываю не только верность и преданность России, но еще и той великой стране, которая каких-то четверть века назад называлась СССР! Но сейчас речь не об этом. Наш «фигурант» – кстати, его зовут Дмитрий Захаров, если вы не знали – попал в поистине судьбоносный момент Великой Отечественной. Насколько нам удалось узнать, сейчас там – середина весны сорок третьего года. Вам нужно объяснять, что это означает? Через пару месяцев начнется битва, переломившая ход всей Второй мировой войны! И мы не можем даже примерно спрогнозировать, чем может обернуться для нашего настоящего его вмешательство в ход Курского сражения! Пусть даже самое минимальное!

– Ну, да, ну, да, как же, помню. «Эффект бабочки», всё такое. Об этом мне не далее, как вчера, и товарищ Логинов говорил. Вот только… не находите, что как-то не слишком патриотично всё это звучит? С одной стороны, вы – как сами сказали – патриоты, а с другой – боитесь, как бы чего не вышло. И в чем тут патриотизм?

– Сергей Николаевич, ну как вы не понимаете! – взмахнул руками собеседник. – Наш «фигурант» – всего лишь бывший десантник, не обладающий ни особыми историческими познаниями, ни стратегическим мышлением! Да, попав в тело советского лейтенанта-танкиста, он, конечно же, попытается воспользоваться своим послезнанием и опытом Афганской войны, но… сильно ли это ему поможет? Полагаю, нет, в результате чего все его действия в прошлом будут носить хаотичный, непредсказуемый характер. Понимаете?

– Стараюсь, – буркнул Мякишев. – Но ведь это еще не все, как я догадываюсь?

– Конечно. Все дело в том, что проект «Игра» изначально разрабатывался, как некое «оружие последнего шанса», которым будем обладать только мы и которое вряд ли когда-нибудь используем. А если и применим, то исключительно для минимального, точечного воздействия на недалекое прошлое. Ключевое слово здесь именно «недалекое», поскольку это не способно вызвать глобальных неуправляемых изменений настоящего. И вдруг один из испытуемых проваливается более чем на семь десятилетий в прошлое. Можете себе представить, что тут началось?

– Догадываюсь, – профессор оставался по-прежнему немногословным. – Продолжайте, коллега. Пока что я еще не составил окончательного мнения, так что внимательно слушаю.

– Потому нам и необходимо, так сказать, повернуть процесс вспять, то бишь произвести обратный обмен психоматрицами между обоими «фигурантами».

– А мы в состоянии это сделать? – оживился Мякишев, внезапно причислив себя к этим самым «мы».

На несколько секунд Леонид Львович замялся:

– Теоретически – да. Почти наверняка в состоянии. Видите ли, в чем дело: как оказалось, этот самый успешный обмен сознаниями был отчасти следствием случайного сбоя компьютерной программы. Хаотичным, так сказать. Непредсказуемым. Но именно этот сбой, программная ошибка, и позволил нам нащупать совсем иной путь! Сейчас готова и протестирована новая программа, в работоспособности которой мы уверены практически на все сто процентов. Единственное условие – осознанное желание и полное согласие того из «фигурантов», который находится в нашем времени, и хотя бы приблизительная хронологическая локализация второго. Впрочем, согласно расчетам, привязка во времени может варьироваться достаточно широко, от нескольких часов до суток.

– И каковы успехи?

– На данный момент временна'я привязка в «фигуранту-2» завершена, мы можем начать эксперимент в любой момент. Ну, как только прибудет…

– «Фигурант-один»? – перебил его Мякишев. – Знаете, коллега, я всю свою жизнь посвятил науке и порой, каюсь, не замечал тех, кто эту самую науку и продвигал вперед рядом со мной. Всех тех незаметных лаборантов, младших научных сотрудников, операторов, техников… да хоть бы и прибирающихся в помещениях уборщиц! Эдаких крошечных и почти безмолвных винтиков-исполнителей, без которых, тем не менее вся человеческая наука – не более чем слова. Но эти ваши «фигуранты» режут слух даже мне! У них что, имен нет? Ведь они же живые люди, в конце концов!

– Простите, – внезапно стушевался Леонид Львович. – Отчего-то я полагал, что вам так будет привычнее.

– Привычнее что? Называть живых людей безликим термином «фигурант»? Хорошего же вы обо мне мнения. Поверьте, вы ошибаетесь, коллега. Итак?

– Фигур… э-э… того, кто отправился в сорок третий год, зовут Дмитрий Захаров, кажется, я вам уже говорил. Он, так сказать, донор, то есть тот, чье сознание оказалось помещено в тело реципиента, младшего лейтенанта Василия Краснова. Ну, это наш внутренний сленг, профессор, «донор», «реципиент». Медицинская терминология наиболее точно подходит к данной ситуации.

– Простите, уважаемый, но если смотреть с точки зрения танкиста из сорок третьего года, то все получается совсем наоборот? Разве не так? И донор с реципиентом меняются местами?

– Вы правы, профессор, – пожал плечами завотделом. – Просто мы судим именно с нашей стороны; так сказать, в направлении отсюда – туда. Так проще. В сорок третьем-то никто не проводил подобных экспериментов.

– Ладно, я понял. Итак, если Краснов согласится, точнее, захочет вернуться в свое тело и свое время, обратный обмен может быть осуществлен? Я верно истолковал ваши слова?

– Именно так. По крайней мере, теоретически. Собственно говоря, у нас все готово к эксперименту. Если и на практике все пойдет, как запланировано, полагаю, можно будет считать, что проблема неуправляемого хроновоздействия в основном решена.

– Ой ли? А как насчет того, что Краснов узнал, пока находился в нашем времени? Не замутненное нашей информационной лабудой и историческим враньем сознание человека из прошлого, способное впитывать новые сведения, словно губка, может ведь оказаться куда опаснее, нежели разум бывшего десантника. Не находите?

Леонид Львович снова помедлил с ответом. Неторопливо подошел к столу, налил стакан минералки, выпил. Предложил Мякишеву – тот отказался:

– Разумеется, мы об этом думали. Но это, как выбирать меньшее из зол. В конце концов, что такого важного мог узнать, а главное, запомнить, Краснов? Ход войны? Так после победы в Курской битве исход Великой Отечественной практически предрешен. Да и кто из командования даже обычного танкового корпуса или армии станет его слушать, решись он об этом рассказать? Полагаю, даже не смешно, согласитесь? Что еще? Тактико-технические характеристики современной военной техники? Ну, это и вовсе не серьезно. Это же не очередной опус очередного же современного писателя-фантаста о том, как бравый «попаданец» в прошлое с легкостью убеждает Сталина и Берию в необходимости в корне изменить всю внутреннюю политику Советского Союза и срочно начать строить тысячи танков Т-72! Без подробной техдокументации, современных станков, не существующих в том времени марок стали, электроники и прочего это просто физически невозможно.

Ну, сами посудите, где окажется лейтенант Краснов, если вдруг попытается добиться встречи с командующим фронтом и попросит того передать Берии или, допустим, Курчатову принципиальную схему ядерной бомбы? В лучшем случае в СМЕРШе, где у него, конечно, быстренько получат признание в том, что он провел неделю-две в двадцать первом веке. Причем добровольное, заметьте, признание! Поскольку он и сам не станет запираться, это только в наших телефильмах «кровавая гэбня» коваными сапогами выбивает признания из невиновных. И что дальше? Если повезет, спишут все на многократные контузии да комиссуют подчистую. Согласитесь, профессор, что я прав?

– Ну, вообще-то…

– Так что никакой особой, критической, так сказать, опасности нет. Осталось только дождаться прибытия нашего танкиста из прошлого и приступить к эксперименту «возвращение».

– Если только он и вправду этого захочет, – задумчиво протянул Сергей Николаевич, словно разговаривая с самим собой. – Не тот менталитет, знаете ли, не та харизма. Даже человеку моего возраста трудновато предсказать людей того времени. Тех людейпрактически невозможно было заставить что-либо сделать против их воли. Вот упрется он – и все, закончится наш эксперимент, даже не начавшись. Из тех людей, как говаривал классик, и на самом деле можно было гвозди делать…

– Да нет, профессор, как раз тут все должно пойти гладко. Полковник Геманов – это наш второй куратор – сообщал, что Краснов только и думает, как бы обратно на свою войну попасть. Он… ну, как бы поточнее сформулировать? Виноватым себя, что ли, чувствует, понимаете? Мол, там, на войне, его товарищи гибнут, а он тут прохлаждается, на всем готовеньком. И, знаете, я его, пожалуй, в чем-то даже понимаю. По крайней мере, могу представить, какой шок он должен был испытать от забитых продуктами магазинов, сытого и спокойного – с его точки зрения, разумеется – существования… и от людей, которым практически ничего в этой жизни не нужно. Разве я не прав?

– Наверное, да, правы, – задумчиво пробормотал профессор. – А возможно, и ошибаетесь, причем катастрофически. Впрочем, пока разговор достаточно беспочвен: вот когда он прибудет сюда, тогда и поймем, кто был прав. Он взрослый человек и сам вправе сделать свой выбор. И знаете, что, коллега? Давайте все же осмотрим лабораторию и медицинский блок, если вы не против. Хочется все-таки составить собственное представление о том, чем мы располагаем. Хорошо?


Глава 5 | Кровь танкистов | Интерлюдия