home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Злата. Ужас

Поздно вечером, сидя на балконе, Злата рассматривала свою несломанную ногу.

Заходящее солнце пробивало насквозь живую виноградную завесу, скрывающую хозяйку балкона от звуков улицы и запаха гари. Дневная жара отступила, но прохлады все равно не было, воздух над городом, плотный и жаркий, стал лишь немного менее плотным и душным.

Злате было не то чтобы скучно, но как-то одиноко. Она могла бы позвонить какой-нибудь из своих приятельниц, чтобы поболтать, или включить телевизор, но не хотелось.

Ощутив жажду, Злата вернулась в душную комнату.

На стуле лежали домашние шорты Руслана, у дивана покоилась стопка его медицинских журналов, рядом — начатая доктором бутылка питьевой воды. И там же — Злата чуть скривила свои розовые, распухшие от жары губы — распечатка последнего романа Вадима Козырева, оставленного Давлетовым на самом видном месте.

Злата не сомневалась: Руслан подсовывает ей рукопись. Утолив жажду, она села на паркет, вытянула ноги, взяла листочки. Не вчитываясь, полистала их. Потом увидела свое имя на странице, а потом — еще, еще и еще. Это было как-то тревожно. На третьей странице с конца ее имя повторялось так часто, что она не смогла не удовлетворить свое любопытство.

«Это была правда, и Злата не могла не признавать это. Однако признавать и принимать что-то — разные вещи. Признав что-то правдой, пусть даже ужасной правдой, человек лишь допускает вероятность этого события, оставляя себе право трактовать его таким образом, чтобы ему это было не очень стыдно, не очень страшно или не очень больно.

Да, я украла в магазине губную помаду, но мне так ее хотелось, так хотелось, а денег купить не было. Да и что для этого огромного магазина маленькая помада? Никто не обеднеет из-за этого, такое происходит каждый день, почему мне должно быть стыдно больше, чем другим?..

Да, я напился на корпоративе, приставал к жене директора и врезал ему по морде. Но директор тоже не ангел! Он спит со своей секретаршей, обжуливает сотрудников, обещая им премии и не выплачивая их. Он плохой руководитель, рано или поздно компания пойдет ко дну, поэтому даже хорошо, что он меня уволит! Я отличный спец и найду для себя место получше!..

Да, я убила своего брата, а обвинила в этом парня, который мне нравился, и потом вынудила его оставаться рядом со мной десять лет, ведь иначе я бы сдала его в полицию. Но я хотела, чтобы он был со мной, а он не обращал на меня внимания. А я всегда добиваюсь того, чего хочу! Я не могу иначе, если у меня есть цель, то я ее достигаю. Я не убийца, я — жертва несчастной любви, у меня не было выхода!..»

Еще в тот раз, когда Руслан прочел ей несколько отрывков из «Стокгольмского синдрома», она поняла, что стала персонажем романа своего мужа, но все-таки не ожидала, что текст произведет на нее такое сильное впечатление. В растерянности Злата огляделась, словно надеясь, что писатель окажется где-то рядом с ней и она сможет выразить ему свои чувства, но автора поблизости не обнаружилось. Злата продолжила чтение.

«Принятие чего-то означает полную ответственность за все случившееся. Принятие факта, события или явления не позволяет человеку находить отговорки. Принятие меняет мотивацию, а затем и поступки человека. Ты просто знаешь, что теперь, приняв вот этот или иной факт, ты должен поступить именно таким вот образом.

Путь Златы от признания правдой фактов убийства брата и принуждения любимого человека к совместной жизни до принятия ею собственных поступков занял немало времени…»

Вернувшись к отрывку мужниного сочинения, предшествующему этому пассажу, Злата прочла, что персонаж с ее именем обнаружил роман, написанный ее мужем-писателем, прочитал его и, как результат, пережил глубокое личностное потрясение.

Выпив еще глоток воды, она встала и подошла к окну. Золотой июльский вечер был волшебно хорош, но Злата этого не осознавала. Она снова взяла в руки распечатку, нашла последнюю страницу повести и принялась за последний абзац:

«Однажды решив что-то, Злата никогда не отступалась от намеченного. Так было и теперь. Она подтащила к турнику табуретку и забралась на нее, прихватив с собой моток бельевой веревки и ножницы. Привязала конец веревки к перекладине турника, отмерила с метр длины и отрезала от веревки лишнее. Сделала на самом конце небольшую петельку, продела в нее веревку, вытянула петлю.

Сейчас она не думала о своем решении, правильно ли то, что она делает, или нет, — это было уже не важно. Наконец-то приняв свой поступок, перешагнув эту ступень, Злата шла дальше — к неизбежному. После «А» следует «Б», после убийства — смерть.

Накинув на шею петлю, она еще раз напомнила себе о том, что было сделано ею десять лет назад. Все верно. Теперь — черед искупления.

Она шагнула с табуретки в темное пространство смертельного молчания.

К о н е ц».

Дочитав, Злата в сердцах бросила рукопись на пол.

Отпив большой и сладкий глоток воды, она подумала: «А все-таки я продолжаю жить!»


Злата. Неприязнь | Стокгольмский синдром | * * *