home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Два дракона

Артакс проснулся с ощущением, что его душат. Рядом с его ложем кто-то стоял.

— Наконец-то, великий! Прошу, вы должны встать. Скорее!

Артакс закашлялся. На него напал безудержный приступ

кашля, который все никак не хотел прекращаться. Из глаз катились слезы. Когда он, наконец, снова смог дышать, то почувствовал головокружение. Бессмертный удивленно огляделся по сторонам, пока не вспомнил, как попал сюда. Как и все остальные, он занял комнату в тростниковых чертогах. Он мог бы получить покои во дворце, но не захотел расставаться со своей свитой.

— Скорее, господин! — Слуга, лысеющий мужчина с седыми волосами, поднял масляную лампу. Казалось, сквозь снопы тростника сочился туман. Он уже заполнил верхнюю треть чертога, из тростниковых стен доносилось негромкое шипение.

Артакс заморгал. Глаза пекло. Это не туман, это дым. Снаружи послышались приглушенные голоса. Толстые тростниковые стены поглощали звуки.

— Огонь? — Он еще не совсем проснулся. После этого поединка между Датамесом и Курунтой он напился. Это было неразумно и неподобающе для его положения… И, несмотря на все, он сделал это. Он приехал сюда с такими надеждами. Он действительно верил, что войну еще можно предотвратить.

— Великий! — снова позвал его лысеющий слуга. — Прошу… — он зашелся лающим кашлем, — …скорее, великий! Вы в опасности.

Артакс задумчиво поглядел на кружащиеся клубы дыма. Несмотря на количество дыма, огня, похоже, не было. Гофмейстер Муватты предоставил ему одному целый чертог. Протокол не позволял никому, кроме его гарема, находиться в поле зрения бессмертного, когда он отправлялся в постель. Артакс видел и другие чертоги из тростниковых снопов. Там под изогнутым потолком была натянута решетка из жердей. Тростниковые циновки, знамена, а в гареме — даже роскошные ковры свисали с жердей, превращая чертоги в маленькие лабиринты из смежных комнат и узких коридоров.

— Великий!

Артакс заворчал и поднялся. Мысли текли вяло. У него болела голова, а лысеющий слуга был слишком назойлив!

Сев, Артакс тут же почувствовал головокружение. Где-то во лбу угнездилась глухая боль. На миг ему показалось, что его вот-вот стошнит. У него было такое чувство, что он не просто пьян, а еще и подхватил сильный насморк. Такой насморк, при котором голова и горло наполняются зеленым гноем.

Он оперся на слугу, который и сам с трудом шел прямо. Покачиваясь, они добрались до выхода из тростникового зала и отодвинули в сторону тяжелую занавеску.

Теперь шум был уже не таким приглушенным. Отовсюду слышались крики. Предсмертные крики! Приказы, призванные внести порядок в суматоху. Выкрикиваемые в отчаянии имена.

Наполовцну придушенное дымом пламя освещало ночь. Расстояние между тростниковыми чертогами было слишком маленьким. Повсюду толпились люди, пытавшиеся выбраться в безопасное место. Помощников с кожаными ведрами, наполненными водой, сбивали с ног.

Артакса сотряс приступ кашля. Над двором висел дым, подобный густому туману, и расходиться не собирался. Должно быть, внутри тростниковые снопы были еще влажными. Они долгое время тлели, прежде чем из них прорвались языки пламени.

Разбудивший его слуга рухнул на землю. Артакс схватил его, хотел поднять, когда из дыма вылетел конь. Грива животного была объята ярким пламенем. В глазах сверкало безумие. Артакс бросился в сторону, и вот уже жеребец пронесся мимо него. Держа слугу на руках, он прислонился к стене из тростниковых снопов. Между стеблями тростника трубками сочилась шипящая пена, пропитывая его одежду и обжигая спину.

От боли Артакс громко закричал. Со слезами на глазах он последовал за конем в густой дым, надеясь найти выход из этого ада. Вскоре он увидел рядом с собой тени, но лиц различить не мог. Ржали кони. Должно быть, огонь перекинулся на конюшни.

Бессмертный добрался до стены дома и пошел вдоль нее. Ворота! Там толпилась группа воинов, зачарованно таращась на двор. Их бездействие наполнило Артакса кипучей яростью.

— Ну же, помогайте! Обмотайте головы мокрыми платками и помогайте, проклятье! — набросился он на старшего из них, на парня, лицо которого заросло щетиной, а верхнюю губу уродовал отвратительный толстый шрам. — Как тебя зовут?

— Урия, — испуганно ответил парень.

Артакс схватил за рукав второго.

— А тебя? Как зовут тебя?

— Мурзиль.

— Почему вы просто стоите и смотрите, Урия и Мурзиль?

Они уставились на него. Как оглушенные. Неужели не узнают? Или боятся его?

— А ну, выметайтесь со двора! — Он оттолкнул от себя того, что со шрамом. — Идите и помогите людям! Сделайте же что- нибудь, ради всех богов!

Стражники отпрянули от него и вскоре скрылись в густом дыму. Артакс огляделся в поисках слуги, который его спас. Он сидел на корточках у внутренней стороны ворот. Полностью погруженный внутрь себя. Несколько дюжин мужчин и женщин из его свиты добрались сюда. Сквозь ворота проникало совсем немного дыма. Здесь они были в безопасности.

Артакс уложил своего слугу рядом с поилкой для лошадей и обрызгал ему водой лицо, но тот продолжал лежать неподвижно. Артакс в отчаянии огляделся по сторонам. Где же люди Муватты? Почему никто не идет им на помощь?

В глубине души он знал ответ.

Артакс сорвал с себя тонкую рубашку, пропитал ее водой и обмотал ею лицо, так что осталась лишь узкая щель для глаз. А затем вернулся за ворота. Мужчины, которые еще совсем недавно стояли там, исчезли. Вероятно, бежали.

Бессмертный устремился в густой дым. Он искал выживших, тащил их к воротам и указывал им путь. Он нашел Датамеса, выводящего небольшую группку служанок. Его гофмейстер был весь перепачкан сажей, волосы обгорели, глаза покраснели от дыма.

— Гарем… — Датамес закашлялся. — Они все… мертвы. Задохнулись. Все! Кажется, будто они спят. Они…

— Выбирайся отсюда! — Он схватил Датамеса и подтолкнул его к воротам. Наконец-то им на помощь стали приходить придворные Муватты, слуги и некоторые стражники. Слишком поздно, с горечью подумал он. Все так, как и хотел Муватта. Правитель должен что-то предпринять, в противном случае огонь будет представлять опасность для его дворца.

Помощь была организована хорошо. Вскоре горящие конюшни были потушены. С огнем в тростниковых чертогах помощники бороться не стали. Эта битва была бы напрасной. Если уж тростник охватил огонь, всепоглощающую ярость пламени усмирить было уже невозможно.

Вскоре горящие чертоги рухнули, фонтаны искр устремились к звездному небу над стенами дворца. Это было и чудовищно, и красиво.

Артакс сидел на лестнице. Спина болела в том месте, где ее обожгла сочившаяся пена. У него не укладывалось в голове, почему Муватта сделал это! Неужели это месть за Курунту? Или все было спланировано с самого начала?

Бессмертный поглядел на небо. На востоке показалась первая полоса серебристо-голубого света. Над городом, словно небесный саван, тянулись темные грозовые облака. Мертвых уже начали хоронить. Завернув в ткань, их складывали вдоль стены, за которой скрывалась дворцовая пекарня. Аромат свежего хлеба перебивал запах горелого тростника.

Артакс наблюдал за тем, как простирает над горизонтом свои крылья утренняя заря. Вид этого утешил его раненую душу и в то же время заставил усомниться в богах. Мир мог бы быть идеальным местом! Почему девантары терпят среди бессмертных такого человека как Муватта? Какой им от этого прок? И почему Львиноголовый не предотвратил это?

— Потому что ты отрекся от него, глупец. А чего ты ждал? Ты хочешь идти новыми путями, хочешь изменить империю, формировавшуюся веками. Разрушить то, что мы строили. Чего же ты удивляешься тому, что сражаться тебе приходится в одиночку? Тебе следовало бы помириться со Львиноголовым, принять во внимание его советы. Прислушаться и к тому, что говорим тебе мы. Мы воплощаем в себе столетия опыта, а ты топчешь ногами наши знания. Разве мы не отговаривали тебя от идеи приехать сюда? А теперь слушай нас! Помирись со Львиноголовым, а затем отплати Муватте, око за око. Пошли к нему убийц! Пусть они перережут горло Курунте. Пошли его наложницам шали, которые держали в руках в час своей смерти больные оспой, чтобы даже те, кто останется в живых, навеки распростились со своей красотой. Послушай нас! Только месть приглушит боль, которую ты сейчас испытываешь.

Артакс закрыл глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Никогда прежде он не чувствовал такого искушения воспользоваться советами Ааронов. Однако у его мучителя на уме была лишь его погибель. Ему нельзя доверять — особенно тогда, когда мысль сделать так, как он говорил, кажется такой сладкой и привлекательной. Месть ослепляет, всегда говорила ему мать, когда он, побитый, приходил домой и мечтал о том, что однажды отплатит победителям. Его мать была простой женщиной, которая не умела читать и за всю свою жизнь никогда не удалялась от их деревни дальше чем на пять миль. Но истине не нужны ученость и громкие слова. Нельзя поддаваться слепой мести. Он победит Муватту! Со всей решимостью, но без ненависти.

— То, что ты делаешь, — это упрямство и глупость! Оглянись по сторонам. Погляди на мертвых. А потом на тех, кто жив. Каждый из них знает, что мертвые лежат здесь потому, что ты слишком мягкосердечен. Потому что ты не понял, как обращаются друг с другом бессмертные. Муватту нельзя упрекать. В действительности у него не было выбора. Особенно после унижения Курунты. Но у тебя выбор был! Никто не ожидал, что ты приедешь сюда. С Муваттой нельзя договориться. Иди и посмотри на мертвых! Запомни каждое из этих лиц, потому что их кровь на твоих руках в той же мере, как и на руках поджигателей Муватты.

Артакс поднялся. Молча пересчитал завернутые в ткань трупы. Тридцать пять! А потом заметил второй ряд. Крохотная ножка в красном тапочке, выглядывавшая из-под ткани, подсказала ему, кто там лежит. Даже в смерти отделенные от остальных. Его жены. Все семнадцать, отобранные Датамесом. Артакс сжал кулаки в бессильной ярости. Они были всего лишь украшением этого путешествия. Ему не пристало приезжать ко двору другого бессмертного без своего гарема. Он даже не знал, кого отобрал Датамес.

На негнущихся ногах, с болью в спине, он поднялся и пошел к ним. Он опускался на колени рядом с каждой из них, отбрасывал в сторону ткань и целовал в лоб на прощание. Некоторые лица огонь изуродовал настолько сильно, что он уже не мог узнать, кого целует. Другие выглядели так, словно не отправились в вечную тьму, а просто решили вздремнуть и вот-вот проснутся от его поцелуя. Последней в ряду была Шапту. Он еще хорошо помнил их первую встречу в Летающем дворце, когда она принимала его вместе с Айей и Марой. Ее рыжие волосы сгорели почти полностью. Но лицо не было изуродовано. Губы слегка приоткрыты, видны ее безупречные белые зубы. Он нежно поцеловал ее в лоб, а затем осторожно укрыл ее, словно спящего ребенка.

Поднявшись, Артакс осознал, что все во дворе наблюдали за ним. Он снова выбился из роли бессмертного! И не жалел об этом. Пусть его покарает Львиноголовый! Так уж вышло, что он не хладнокровный дворянин, каким был Аарон. И никогда не станет таким.

Он медленно прошел к противоположной стороне двора, где сложили остальных мертвецов. Слуг и солдат, конюхов, виночерпиев и швей. Всех тех, кто оставался безымянным и, тем не менее, нес империю на своих плечах. Тот слуга, который разбудил его, теперь тоже лежал среди мертвецов. Внешне как живой… При виде его Аарону стало больно. Он умер потому, что спас его, Артакса, мнимого бессмертного, из горящего тростникового чертога. Он мог просто сбежать.

— Пожалуйста, великий. Вам нужно попить, — перед ним появилась молодая служанка. Низко кланяясь, подняв руки, она протянула ему простой глиняный бокал с водой.

Он с благодарностью принял воду и выпил ее. Горло словно высушили.

— Великий… — Служанка робко глядела на него, и в глазах ее стояли слезы. — Там лежит моя младшая сестра… — Голос ее прервался. — Я… Это я убедила ее поступить на службу во дворец. Я обещала матери всегда присматривать за ней. Я…

Артакс мягко провел ладонью по ее мокрой от слез щеке. Он не знал, что сказать. Только молча проклял себя за собственное высокомерие. Нужно было послушаться Львиноголового! Нельзя было приезжать сюда, ни в коем случае!

— Для меня было очень важно, что вы поцеловали ее, великий. Я… — Она схватила его за руку, прижала ладонью ко лбу и поцеловала. — Я… Спасибо!

Артакс ничего не понимал. Он готов был к тому, что она проклянет его! Все во дворе по-прежнему стояли и смотрели на него.

— Мы вернем твою сестру домой. Всех наших погибших. Этим же утром! — Он произнес это громко, чтобы его услышали все во дворе. И с этими словами к нему вернулось желание что-либо делать. Он обнаружил Датамеса под аркой ворот и махнул ему рукой, подзывая к себе.

Девушка еще раз поцеловала его руку и удалилась.

— Ты знаешь, что произошло этой ночью? Это был поджог или несчастный случай?

Гофмейстер подавленно поглядел на слуг, снова занявшихся своей работой.

— В первую очередь я осмотрел чертоги, в которых разместили гарем, великий, — негромко произнес он. — Пожар стер многие следы. И помощники из дворца. У меня такое ощущение, что огонь занялся одновременно в нескольких местах этого тростникового чертога. Медленное тление, во время которого внутрь попало много дыма. Гарем — единственный чертог, где не было выживших. Не было бежавших. Они все задохнулись во сне — что необычно. Как будто на спящих наложили какое-то заклятие.

Артакс раздраженно покачал головой. Он уже слышал много разговоров о колдовстве, но еще никогда не видел, чтобы кто-то применял магию. Кроме той долины, слишком близко к его родной деревне.

— Ты хочешь сказать, что Ишта…

— Как бы там ни было, придворного чародея у Муватты нет, насколько я знаю.

Артакс в ярости сжал кулаки. Что сделал для него Львиноголовый? Неужели не мог защитить прошлой ночью его и его людей? Куда он опять подевался? Почему не вмешивается?

— А наша стража? — Произнося эти слова, Артакс никак не мог справиться с яростью. — Где была наша стража?

— Вчера им подали очень обильный ужин и несколько амфор с вином. Конечно же, только потому, что во время праздника Небесной свадьбы всех в городе кормят особенно хорошо. Мне кажется, большинство из них были пьяны и уснули на постах. Хотя, конечно, они решительно отрицают это.

Артакс выругался.

— Мне следовало бы…

— Пощадить их, великий. Или, что лучше, даже не заговаривай об этом. Они верные тебе воины. Их обманули, так же, как и нас. И они страдают из-за случившегося. Этой ночью все они пытались спасти то, что можно было спасти. Все они получили ранения, четверо погибли. Им не нужно иного наказания.

— Не нужно наказания за то, что они не были на посту? Это же конец порядку!

— А кто накажет того, кто привел нас сюда, несмотря ни на что, великий? Разве не на его совести все эти мужчины и женщины, так же, как на совести стражей, которых не было на посту?

Артакс сурово поглядел на гофмейстера. Никогда прежде Датамес не вел себя настолько непочтительно по отношению к нему. Но Датамес выдержал его взгляд. Артакс поразился тому, сколько самоуверенности излучал гофмейстер. С тех пор как девантар превратил его в бессмертного Аарона, он еще не встречал людей, которые осмелились бы выдержать его взгляд.

— Вы несете двух драконов в своем сердце, великий. Дракона тщеславия и дракона романтики. Оба они желают править в вашей жизни. Это превращает вас в опасного человека для любого, кто обречен на то, чтобы находиться рядом с вами, как друзей, так и врагов. Падение с небес изменило вас. У того человека, которого я знал, была лишь одна цель: собственное удовольствие. У другого Аарона слишком много целей. Оседлайте одного из драконов внутри вас, и вы будете великим человеком.

— А какого дракона убил в себе ты? И сделало ли это великим человеком тебя? Я не откажусь ни от одного из них, ибо именно они делают меня тем, кто я есть. А теперь добудь мне повозки. Мы положим на повозки всех мертвых и всех раненых. И покинем этот проклятый храмовый город сегодня же утром!

Датамес коротко кивнул.

— А как вы поступите со стражниками, великий?

— Они будут в первом ряду в битве на равнине Куш, когда мы выступим против войск Муватты. Там они смогут вернуть себе утраченную честь.

— Вы позволите мне тоже сражаться в первом ряду, великий?

Артакс оглядел своего придворного с головы до ног. Датамес был слишком хрупким; он не был создан для боя. С Курунтой ему повезло. На поле боя этого будет недостаточно, но отказать значило бы оскорбить его.

— Приглашаю тебя быть там рядом со мной.

Гофмейстер улыбнулся одними губами.

— Прошу прощения, великий, если я попрошу о милости стоять в паре шагов от вас. Пока вы не победите одного из своих драконов, каждого, кто будет с вами рядом, будет ожидать смерть, — и с этими словами он удалился.

Артакс был поражен подобной дерзостью. Нужно заменить его, подумал бессмертный и тут же понял, что обойтись без него не сможет.


Стража бессмертного | Логово дракона. Обретенная сила | В отчаянии