home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Танцевать в небе

Шайя протянула ему руку.

— Все не так страшно, как кажется. Нужно просто не смотреть вниз.

Артакс дышал неровно. Вниз, к сожалению, он уже посмотрел. И сразу поверил в то, что для воительницы, привыкшей кувыркаться среди облаков, это не страшно — залазить на существо, которое представляет собой наполненный воздухом мешок с щупальцами. Но он предпочитал твердую почву под ногами — или хотя бы доски. Подниматься по канату было достаточно тяжело. Но в сравнении с этим канат показался детской забавой.

Канаты, из которых была сплетена широкая сетка, обвивающая тело собирателя облаков, покрывала вязкая слизь. Они были настолько скользкими, что почти каждый раз, когда он за них хватался, его рука съезжала. Пока, наконец, не удавалось схватиться покрепче. Или не удавалось… Тогда он спускался на пару шагов вниз, отчаянно пытаясь ухватиться ногами за один из поперечных канатов сети. Взбираться на это проклятое животное было невесело, и он не понимал, что она хочет ему показать и что это значит — танцевать в небе.

Он снова начал соскальзывать и тут же ухватился за руку Шайи. Она была поразительно сильной. Девушка подтягивала его вверх, казалось, без видимых усилий. Он допустил ошибку, посмотрев вниз. Шатер лоцманов находился бесконечно далеко внизу. Он висел только на руке Шайи и…

Его ноги, наконец, обрели опору. Тяжело дыша, он вцепился в один из натянутых поперек канатов.

— Скоро мы переберемся за половину. Когда тело начнет изгибаться к зениту, продвигаться вперед будет намного легче.

— Отлично, — малоубедительно солгал он. — Со мной все в порядке.

— Я знаю, бессмертный. О тебе мне беспокоиться не стоит. Даже если ты упадешь с небес, для тебя это будет не впервые.

Он не мог понять, говорит ли она всерьез или смеется. Ей удалось вселить в него неуверенность. Иногда это злило его, но в целом именно это качество он в ней и ценил.

Бессмертный молча пополз дальше. К тому времени он уже с ног до головы был покрыт слизью, выделяемой собирателем облаков. Запаха у секрета почти не было. Лишь слабый аромат влажного лесного грунта. Даже приятный. Тем не менее, подумал Артакс, придется принять долгую ванную, когда он, наконец, вернется в свой дворец. Нужно придумать другой способ встречаться с Шайей. Надутое тело собирателя облаков совершенно не вписывалось в его романтические представления о свидании, даже со скидкой на то, что дама его сердца — принцесса варваров, в свободное время читающая философские трактаты.

Когда они, наконец, оставили позади экватор огромного шарообразного существа, дело пошло действительно гораздо быстрее. Кожа собирателя облаков изменилась. Теперь она была на ощупь похожа на мягкий влажный мох, а слизь исчезла. Держась за канат, они устремлялись к зениту огромного существа, без всяких усилий способного поднять в небо корабль размером с дворец.

В высочайшей точке они обнаружили плоскую ложбинку, примерно сто на сто шагов в поперечнике. Шайя бросилась навзничь, издав вздох наслаждения, раскинула руки и ноги, глядя в небо, на луны-близнецы, стоявшие в эту ночь очень близко друг к другу.

Она помахала ему рукой.

— Иди сюда, ложись рядом со мной!

— Это и есть танцы?

— Нет, это называется дышать миром. Здесь есть только мы, небо и две луны. Все остальное в данный момент не имеет значения. Мы — крупицы этого мира.

Артакс предпочел промолчать. Ее чувства были для него чужими. Не неприятными, но незнакомыми. Он предполагал, что все дело в тех словах, которые она подбирала. Он с удовольствием переспросил бы, но в то же время почувствовал, что каждое слово может нарушить волшебство этого мгновения. В принципе, он так и хотел — они и две луны. Только это не должно было быть так высоко под звездами, на спине собирателя облаков.

Он вытянулся рядом с ней на мшистой коже небесного великана. Артакс чувствовал, что сильное тело мягко вибрирует под ним. Ощущение было приятным. Словно тебя качают во сне. Далеко под ними раздалась странная череда звуков. Шипение и свист. Не произвольный… Почти мелодия.

Шайя перевернулась на живот, подперла голову руками и поглядела на него сверху вниз. Теперь, когда небо больше не закрывало огромное надутое тело собирателя облаков, для того, чтобы ясно разглядеть ее глаза, достаточно было света двух лун. Жгучие темные глаза. Глаза, повидавшие многое. Полные мудрости и в то же время дикие.

— Я видала рыб, которые будут поразговорчивее тебя, бессмертный.

— Когда заставляешь стариков карабкаться на огромных, словно горы, чудовищ, нужно быть готовой к тому, что им нужно будет перевести дух.

Она нахмурилась.

— Ты по-прежнему выглядишь так, как будто очень молод. Ты очень стар?

— Как боги, — он усмехнулся.

— Тогда у тебя, наверное, было уже очень много женщин…

Артакс подумал о двух минувших годах. О том, как он не мог найти в гареме то, что искал. Настоящую спутницу жизни!

— Может быть, то, что я сейчас скажу, ты сочтешь просто красивыми словами, но, поверь мне, это правда. Самая настоящая правда! Женщину, подобную тебе, я не встречал никогда.

Она примирительно усмехнулась.

— Я тебе верю, — внезапно на ее лицо словно набежала тучка. — Ты распустил свой гарем, — в ее голосе слышалась почти горечь.

— Да.

— Люди многое говорят о тебе. Ты другой. Некоторые боятся тебя. Другие говорят, что ты почти так же велик, как бог. А еще они говорят, что тебе не нужен гарем, поскольку ты можешь получить любую женщину, на которую упадет твой взгляд.

— Кто это говорит?

— Те же, кто рассказывает, что ты одним взглядом подчинил себе тысячу кровожадных пиратов и что в твоем мече заключен дух, который нашептывает тебе мысли твоих врагов и благодаря этому тебя невозможно победить в поединке.

— Ты стояла у моего ложа, когда я был болен. Разве я выглядел непобедимым?

Она покачала головой.

— Нет. Я опасалась за твою жизнь.

— Почему?

— Потому что… — Она села. — Потому что… Потому! Разве не достаточно того, что это так? Неужели обязательно нужно знать причину?

— Бессмертным это необходимо.

Она засопела.

— Сейчас ты впервые сказал то, что мог бы сказать и мой отец.

— Ты не любишь его?

— Разве можно любить бессмертного? Когда я была маленькой, он был очень мил со мной. А потом вдруг, на седьмом году моей жизни, вскоре после дня летнего солнцестояния, он совершенно изменился. Он перестал интересоваться мной, — теперь она была очень напряжена. На коленях лежали сжатые в кулаки руки. — Прошло много времени, прежде чем я поняла, что тогда принадлежала к числу его любимых детей. Что к старшим он всегда относился прохладнее, как теперь ко мне. Спустя пару лет это произошло снова. И это справедливо только для тех детей, кто может оставаться при Кочующем дворе. Я вовсе не тридцать седьмая дочь. Их бесконечно больше! Здесь только те дети, которые рождены принцессами. Раньше отцу всегда нравилось то, что я как мальчик. Умею ездить верхом и стрелять из лука. Я продолжала идти этим путем, даже когда утратила его расположение. И, в конце концов, этот путь привел меня сюда. Я ждала, что меня выдадут замуж. Таков жребий принцесс, — она горько рассмеялась. — Но кому же захочется в жены женщину, которая только и умеет пробивать головы шипастой секирой? Когда я решила стать воином, то не подумала об этом. У меня нет добродетелей, которые должны быть присущи принцессе. Я не играю на инструментах. У меня слишком узкие бедра, чтобы легко рожать детей, а когда я начинаю петь, у соловьев в саду от ужаса останавливается сердце.

Ее слова наполнили Артакса болью. С каким удовольствием он успокоил бы ее. По крайней мере, объяснил бы ей, что она не потеряла расположение своего отца, просто ее отец тогда умер — и в то же время нет. Что в тот день, когда он снова стал близок ей, он сумел пробиться на поверхность того мужчины, который был теперь ее отцом, — только ради того, чтобы провести рядом с ней несколько мгновений. Должно быть, он очень сильно любил ее. Он, Артакс, тоже любил ее инаковость; любил ее как раз потому, что она была не такой, как другие, которых считали хорошей партией. Но ничего подобного не сорвалось с его губ. Из страха. Из стыда. И потому, что он был уверен в том, что чаша терпения девантара переполнится, если он выдаст тайну бессмертия. Он не мог помочь ей. Только не так. Не сейчас. Не здесь. Он должен найти другой способ развеселить ее.

— Ты хотела потанцевать со мной в небе, — напомнил он ей.

— Если ты надеешься на танец, от которого у мужчин кровь приливает к бедрам, то ты будешь разочарован. Я танцую для себя. Чтобы забыться. Чтобы почувствовать себя свободной от всего. Я стара. У меня уже есть седые волосы.

— Можно мне увидеть твои седые волосы при свете луны?

Она поглядела на него с ужасом.

— Не самый лучший комплимент! Я вырываю их, как только обнаруживаю.

— Сколько же тебе лет, старушка?

Она сжала губы, и между бровями залегла сердитая морщинка.

— Такие вопросы не задают.

— Бессмертным все позволено, — и едва эти слова сорвались с его губ, как он уже готов был откусить себе язык. Это не смешно. Это просто наглость! Неужели его устами говорит Аарон?

В ее глазах вспыхнул весь ее темперамент.

— Двадцать четыре! — В том, как она произнесла это, слышался настоящий вызов.

— Ты хоть представляешь себе, насколько молода по сравнению с бессмертным?

К такому ответу она точно не была готова. Он буквально видел, как утихает ее гнев. Они долго молча смотрели друг на друга. В свете лун-близнецов она казалась лучше. Он мог бы просто смотреть на нее до рассвета. Поднялся легкий ветерок, заиграл ее волосами. Она была той самой женщиной, которую он всегда хотел, в этом он был теперь совершенно уверен. Она была Альмитрой — и еще бесконечно большим. До сих пор Шайя была лишь сосудом, наполненным его мечтами и представлениями. Он пришел сюда, чтобы встретиться с реальностью. И то, что он увидел, понравилось ему еще больше, чем образы его грез.

Она протянула ему руку.

— Идем, потанцуй со мной.

— Боюсь, я танцую примерно так же, как ты поешь.

Она улыбнулась.

— Кроме меня и двух лун об этом никто не узнает.


В конце лестницы | Логово дракона. Обретенная сила | Кинжал